Собачье сердце

Замечательный антидепрессант!

«Собачье сердце» оказалось для меня совершенно другим произведением, чем в первый раз. Впечатление теперь — восторг и уважение: не зря экранизация входит в Золотой фонд советского кино, это полностью оправдано. Когда-то, в 2001 году, я читала эту повесть в другом издании и, будучи слишком юной, практически ничего в ней не уловила. Сейчас решила вернутьcя к книге и устроила совместное чтение вслух с мамой — и это было потрясающе. Почти каждая страница вызывала у нас приступ неудержимого смеха. При всём юморе, «Собачье сердце» я воспринимаю как предупреждение. В ней чувствуется антиутопия: серьёзный разговор о человеческом существовании, развитии, месте в мире как биологического вида и о том, насколько опасна и бессмысленна идея клонирования. Особенно зацепили фразы про глаза как «барометр души» и мысль о том, что ни человека, ни животное нельзя ломать силой, действовать можно только внушением. Итог: получила массу позитива и отличное настроение. Книга определённо стоит чтения. Прочитано в рамках 59 тура игры «Книжная полка».

«Собачье сердце» оставило очень сильное впечатление: необычная, умная и при этом читается легко. Я особенно люблю у Булгакова всё, что связано с медициной, и каждый раз радуюсь, что у такого классика было медицинское образование — это сильно чувствуется. Повесть одновременно про науку и про человека. Формально эксперимент ставят над собакой, меняют её внешность и социальный статус, но суть остаётся прежней. В этом плане книга для меня неожиданно перекликается с «Цветами для Элджернона»: обе о вмешательстве в природу, о попытке «улучшить» живое существо. Разница в том, что у Киза всё сосредоточено на внутреннем мире человека, а у Булгакова акцент смещён к вопросу: можно ли, изменив оболочку, тронуть суть. Персонажи у Булгакова живые и запоминающиеся, а его фирменный юмор и ирония только усиливают философскую глубину. Фантастика здесь не про космос, как у многих американских авторов того времени, а про лабораторию и рискованные опыты. В итоге это небольшое, но очень ёмкое произведение о том, что делает нас людьми. Классика, к которой стоит возвращаться и которую я искренне советую прочитать.

Калоши! Шарик! Дети Франции!

Долго не решалась взяться за эту повесть Михаила Булгакова: вокруг уже все давно и по нескольку раз перечитали, пересмотрели экранизации, а я, как будто из леса, — ни книги, ни фильмов. Более того, была уверена, что это что-то из серии «их поменяли телами» и заранее морщилась. Сейчас за это предубеждение откровенно стыдно. С «Собачьим сердцем» я шла на конфликт — и с треском проиграла. Понравилось настолько, что наконец-то поняла, «мой» ли это Булгаков: да, именно здесь он зазвучал для меня по-настоящему. Ядреный, но не истеричный сарказм, тонкий психологизм без садистского смакования слабостей, точные интонации — всё на своем месте. Особенно поразили несколько эпизодов. История с калошами — как Булгаков по одной бытовой детали вскрывает перемену нравов после 17-го года: раньше можно было спокойно оставить обувь у двери, потом — уже нет, украдут. Диалог про «голодающих детей Франции» вообще хочется вышить на стену: герой честно говорит «не хочу», не прячась за фальшивое сочувствие и копеечные отговорки. Сцена с вопросом «вы мужчина или женщина?» — я просто плакала от радости; редкий случай, когда хочется подписаться под каждым словом про «писарю — писарево, кухарке — кухарево». Ну и, конечно, Шарик (еще не Шариков) — обворожительный, живой, такой ясный в своих собачьих мыслях, что почти захотелось завести пса, хотя я совсем не собачница. Для меня это оказалась шикарная, злая и честная повесть, после которой очень трудно по-старому смотреть и на быт, и на «строй», и на человеческую природу.

«Собачье сердце» М.А. Булгакова меня по-настоящему задело. Повесть я прочитал довольно поздно — в украинскую школьную программу она не входит, — и был поражён, насколько она живая и актуальная. Для себя теперь ставлю её сразу после «Мастер и Маргарита» в личном рейтинге произведений Булгакова. Особенно сильно впечатлила идея показать мир глазами животного. Кажется, придумать это просто, но на деле так мало кто берётся за подобный взгляд. Сюжет я знал только по обрывкам фильма, но при чтении в голове всё время звучали голоса актёров — Е. Евстигнеева, В. Толоконникова, Б. Плотникова, О. Мелиховой, Р. Карцева, Н. Руслановой. Других лиц и интонаций уже не представляю. Ирония, реплики, сцены — всё это спустя почти 80 лет всё так же смешно и остро. Персонажи у Булгакова выверены до мелочей: профессор Преображенский, Борменталь, Шариков, Зиночка, Дарья Петровна, Швондер, Васнецова, Фёдор, загадочная Вяземская — каждый на своём месте, вынь любого, и конструкция развалится. Швондер для меня стал идеальным собирательным образом советского чиновника-коммуниста: громкие лозунги, угодничество, жестокость и полная личная неприкосновенность. Чувствуется, что М.Булгаков даже смягчил реальное положение учёных в 20-е годы. И его язвительные замечания о прессе и «Правде» звучат пугающе современно. Повесть, как мне кажется, понятна не всем: нужна хотя бы базовая историческая почва и интерес к психологии. Но лично для меня это та книга, к которой я буду возвращаться минимум раз в год. Надеюсь, этой рецензией я хоть немного искупил свои промахи перед М.Булгаковым после «Мастера и Маргариты».

Человек с душою зверя, зверь с душою человека

«Собачье сердце» оставило очень сильное впечатление. Повесть одновременно смешная, злая и страшная, а сатирический слой до сих пор читается болезненно актуально. Булгаков ловко совмещает научный эксперимент с разбором социальных перемен после революции. Собаку превращают в человека пересадкой гипофиза Клима Чугункина, и из толкового, наблюдательного пса получается отвратительный человек — пьяница, развратник и доносчик. Так автор показывает, как новая власть, рвущаяся «управлять», приносит с собой разруху не в квартирах, а в головах. Знаменитая речь Преображенского о разрухе и сцена погони за кошкой — квинтэссенция этого хаоса. Персонажи выписаны филигранно. Преображенский — циничный, избалованный бытом гурман-божество в глазах Шарика, но при этом единственный, кто сохраняет достоинство и здравый смысл. Шариков, Швондер, идеологи-коммунары показаны почти сектантами. Говорящие имена (Преображенский, Полиграф Полиграфович, Чугункин), возможный намёк на Сталина, «фига в кармане» у автора — всё это создаёт многослойный текст. Для меня «Собачье сердце» оказалось куда сильнее «Роковых яиц», примерно на уровне «Белой гвардии». Обязательно буду дальше читать Булгакова и, похоже, пора перечитать «Мастера и Маргариту». Тем, кто ещё не добрался до этой повести, искренне советую не откладывать.

«Собачье сердце» Булгакова оставило у меня очень горькое, но честное послевкусие. Кажется, что история Шарика — это не просто фантастический эксперимент, а знакомое до боли социальное явление, которое никуда не делось. Шарик — это тот самый вечно голодный, забитый дворняга, которого в разные эпохи называли то бобылём, то люмпен-пролетариатом, то деклассированным элементом. Как только таким Шарикам обещают мгновенное равенство, сытость и «справедливость для всех», с ними начинают проводить эксперименты — внедрять в голову простые, удобные лозунги. И вот уже из забитого пса вырастает Полиграф Полиграфович Шариков, уверенный, что ему всё можно. Булгаков очень точно показывает, как такие Шариковы, оказавшись при должностях и под прикрытием своих Швондеров, быстро распускаются: хамят, пьют, воруют, гадят там, где сами же живут. При этом они опасны для всех — и для тех, кто их «поднял из подворотни», и для самих Швондеров, которые, похоже, вообще не способны чему-то научиться. Самое обидное, что дворовые псы как таковые не виноваты. Их не нужно переделывать, пересаживать им чужие гипофизы и превращать в орудие революций и переворотов. Их достаточно просто кормить, греть и оставлять в покое — тогда Шарики останутся верными, добрыми существами, а не монстрами из кабинетов. В итоге для меня «Собачье сердце» — напоминание: собачьи сердца нередко теплее человеческих, и в булгаковском мире это уже не фигура речи, а прямая констатация. Читайте Булгакова — он по-прежнему болезненно актуален.

«Собачье сердце» М. Булгакова для меня — удивительное сочетание сатиры, гротеска и почти пророческой точности. Повесть, написанная в 1925 году, была запрещена как «острый памфлет на современность» и увидела свет только в 1987‑м, сразу став основой для фильмов и спектаклей и не теряя актуальности до сих пор. Булгаков показывает эксперимент профессора Преображенского, пересадившего дворовому псу Шарику гипофиз пролетария Клима Чугункина. Из симпатичной собаки рождается человекообразный урод — Полиграф Полиграфович Шариков, который быстро обзаводится паспортом, покровительством Швондера, цепляется за место в новой жизни и становится гротескным продуктом эпохи. Название «Собачье сердце» здесь обманчиво: страшит не «собачья суть» Шарикова, а именно унаследованная от Чугункина «пролетарская косточка», превращающая жалкое существо в чудовище. Шариков нарисован нарочито уродливым — как гомункул из гетевского «Фауста», только довольный собой и чуждый культуре. Профессор Преображенский и доктор Борменталь, олицетворяющие старую интеллигенцию, пытаются его «довоспитать», но система, представляемая домкомом и Швондером, лишь укрепляет его положение. Советский быт, новый язык, история с паспортом и пропиской превращаются у Булгакова в точную пародию. Финал внешне благополучен: Шариков снова становится Шариком, профессор возвращается к науке. Но сама повесть ясно дает понять: в реальности шариковы и швондеры не исчезли, а «утвердились». Булгаковский вывод прост и страшен: все искусственно созданное — будь то социальные эксперименты или «новый человек» — может стать угрозой живой жизни. Сегодня многие всё так же читают «Собачье сердце» как сатиру, но фразы вроде «Разруха сидит не в клозетах, а в головах» звучат уже как прямое руководство к действию.

«Собачье сердце» оставило у меня ощущение провокационной, нарочно обострённой истории, которую трудно воспринимать однозначно. Она вроде бы нереалистична, но за гротеском явно проступает взгляд Булгакова на советское общество. Сцены вроде вопроса о ковре на парадной лестнице или забитом досками 2‑м подъезде калабуховского дома на Пречистенке звучат как издёвка над тем, как лозунги Маркса превращаются в абсурдный быт. Булгаков, по сути, показывает другую сторону социальной стратификации, доводя её до символа. Роли персонажей выстроены почти как социальная пирамида. Шариков — низший класс в самом неприглядном виде: ничего не делает, только требует «поделить поровну», живёт завистью и ненавистью, не имеет обязанностей, но постоянно апеллирует к своим правам. Борменталь — середина: образован, честен, трудится, помогает доктору и постепенно пробивается к успеху, не бедствует, но и не блистает. Профессор Преображенский — верхушка: живёт в достатке, но заслуженном годами учёбы, практики и напряжённого труда; он трезво знает себе цену, и именно научный азарт втягивает его во всю эту историю. В итоге повесть воспринимается как язвительная, местами болезненная аллегория, в которой за фантастическим экспериментом скрывается очень точное наблюдение за обществом.

Вечно современная классика

«Собачье сердце» М.А. Булгакова произвело на меня именно то впечатление, которого ждёшь от классики: повесть совершенно не ощущается устаревшей, хотя написана давно. Пересказывать сюжет смысла нет — он и так всем известен, тем более что фильм я давно смотрела. Гораздо важнее то, как Булгаков, будучи врачом, соединяет сатиру, социальную критику и почти научную фантастику. В книге куда сильнее, чем в экранизации, звучит тема ответственности учёного за свои эксперименты: не каждую дверь стоит открывать, не каждое открытие должно идти «в люди». И финал с тем, что профессор Преображенский не только совершает прорыв, но и сознательно отказывается от его последствий, сжигая записи, — выглядит как очень зрелое, этическое решение. Особое удовольствие — язык Булгакова и великолепная аудио-версия в озвучке Александра Клюквина. Параллельно сравнила книгу с известным фильмом: удивительно, насколько точно он следует тексту. Евгений Евстигнеев в роли Преображенского и весь актёрский ансамбль попали в образ почти идеально. Да, в ленте опущены некоторые жуткие детали операции и внутренние размышления профессора, но это, кажется, единственные заметные сокращения. В итоге «Собачье сердце» — живая, острая и сегодня повесть. Её однозначно стоит прочитать или хотя бы послушать, а фильм можно смело считать редким примером бережной и точной экранизации.

Разруха сидит не в клозетах, а в головах!

«Собачье сердце» Михаила Булгакова оставило очень сильное впечатление: при небольшом объёме повесть оказывается неожиданно многослойной и цепкой, читается легко, а осадок остаётся тяжёлый. Сюжет кажется почти всем знакомым, но при перечтении он звучит острее. В декабре 1924 года профессор Филипп Филиппович Преображенский, блестящий учёный‑омоложенец, подбирает на улице полумёртвого от холода и голода пса, которого назовут Шариком. На первых страницах непонятно, действует ли он из жалости или преследует научную цель. Очень быстро выясняется: профессор готовит рискованный эксперимент — пересаживает собаке гипофиз и семенники убитого 25‑летнего мужчины. Операция удаётся, но «очеловеченный» Шариков и его поведение подтверждают народную мудрость: «От осинки не родятся апельсинки». На фоне этого разворачивается постоянный конфликт профессора с домоуправлением и активистами, мечтающими «урезать» его просторные апартаменты. Булгаков открыто встаёт на сторону интеллигенции и резко показывает, к чему приводит вознесение неподготовленных людей во власть и «в люди». Отношения рабочего класса и интеллигенции выписаны так откровенно, что повесть при жизни автора не опубликовали, а сам он попал в опалу, лишившись многих заработков. Агент ОГПУ в донесении прямо называет повесть враждебной и «дышащей бесконечным презрением к Совстрою». При этом текст написан живо, с узнаваемой булгаковской иронией и сарказмом, без растянутости и лишних сцен. Именно в этой сжатости и ясности формулировок особенно виден талант автора: в небольшой повести он сумел совместить яркий сюжетный эксперимент и жёсткий политико‑социальный комментарий.