
Вторая жизнь Уве
Аннотация
На первый взгляд, Уве - самый угрюмый человек на свете. Он, как и многие из нас, считает, что его окружают преимущественно идиоты - соседи, которые неправильно паркуют свои машины; продавцы в магазине, говорящие на птичьем языке; бюрократы, портящие жизнь нормальным людям... Но у этого ворчливого педанта есть большое доброе сердце. И когда молодая семья новых соседей случайно повреждает его почтовый ящик, это становится началом трогательной истории об утраченной любви, неожиданной дружбе, бездомных котах и древнем искусстве сдавать назад на автомобиле с прицепом. Рассказывается о том, как одна жизнь может изменить множество других.
Рецензии
Осторожно, злой Уве!
Эта книга Фредрика Бакмана попала в самую больную точку: сколько ни убеждай себя, что больше не плачешь над романами, слёзы всё равно подступают. И я понимаю, что с возрастом эта сентиментальность никуда не делась. Мир Бакмана напоминает мне «сказки для взрослых», как у Фэнни Флэгг, только внутри — целая жизненная философия. В центре — простая мысль жены Уве: «Можно тратить время на то, чтобы умирать, а можно – на то, чтобы жить. Надо идти вперёд!» Эти книги как цветные линзы: реальность не меняется, но взгляд смещается с грязи под ногами и промозглой погоды на тёплые ботинки, грядущую чашку кофе и уютную пижаму. Улица та же, а ты уже другой. Уве — 59-летний вдовец, одержимый идеей умереть аккуратно и без лишних трат. Практичный до фанатизма, с «золотыми руками», невероятно надёжный и ужасно одинокий. Он в ярости от всего вокруг, но за этим стоит хроническая боль по ушедшей жене. Соседи его раздражают, живут «неправильно», ещё и не дают спокойно умереть. В Бакмане подкупает позитив без приторности. Да, местами переигрыш: умный кот, чересчур милые дети, кривоватые линии с журналисткой и геями. Но на фоне общего обаяния это мелочи. Уве не превращается в «плюшевого зайку» от пары детских улыбок, а остаётся «крепким орешком», чья душа обросла бронёй толще T110E3. В Швеции продано около миллиона экземпляров «Уве» — раньше подобной любовью там пользовалась разве что «ABBA». Хотелось бы такой же судьбы у «Петровых в гриппе и вокруг него»: разные, как швед и русский, эти книги роднит одно — в Уве легко узнаёт себя почти каждый швед, а в Петровых — почти каждый русский.









































