Три сестры

Нервный мир героев Чехова

Для себя неожиданно понимаю: 2015‑й у меня проходит под знаком Чехова, и особенно — под впечатлением от «Трёх сестёр». Тянет в его нервный, напряжённый, но до боли узнаваемый человеческий мир, где все чувства будто вывернуты наружу. В пьесе герои постоянно «разговаривают» с залом, то есть по сути с собой, с самым близким человеком или хотя бы с полуглухим Ферапонтом. От этого создаётся ощущение, что зритель включён во все их думы и сцены. В центре — не семейство Прозоровых целиком, а именно три женщины: Ольга, Маша и Ирина, последние из некогда большой семьи. Брат Андрей существует как бы на заднем плане: формально наследник фамилии, а по сути растворившийся под каблуком Наташи, властной «шеи» их дома, несмотря на её внешнюю хрупкость. Ирина с её мантрой «В Москву, в Москву!» отчаянно верит, что можно вернуть утраченное счастье и прежний дом, полный военных друзей их отца. Маша, слишком рано вышедшая замуж, уже застряла в тупике несбывшихся ожиданий. Ольга — самая разумная, но и она принесла себя в жертву работе. Они не разделяют наивных иллюзий Ирины, хотя и сами мучительно жаждут иного будущего. Реальность же об их мечты об Москву только спотыкается, и финал делает особенно очевидным: переезд может и возможен, вот только надежды так и не сбудутся. На сцене я эту пьесу ни разу не видела — у нас Чехова почти не ставят, а до столичных театров выбираюсь редко. Пришлось «поставить» спектакль в голове: гнетущий, пружинистый, с постоянно нарастающим предчувствием беды. Мне вообще близка литература, где гроза только намечается. У Чехова когда‑то упрекали пьесы в «бесфабульности» и отсутствии действия, но, по сути, он просто показывает обыкновенную жизнь, где для одного каждодневный труд — событие, а для другого — пустое прозябание. В этом смысле его драматургия очень честно отражает нашу собственную, на вид «бесфабульную» жизнь.