Александр Пушкин

Пушкин утверждал, что помнит себя с четырёх лет. Один из самых ранних его воспоминаний связан с землетрясением: во время прогулки он видел, как дрожат колонны и колышется земля. Последнее московское землетрясение было зафиксировано именно в 1803 году. Примерно в те же годы случилась и его первая встреча с императором: маленький Саша едва не оказался под копытами коня Александра I, который тоже выехал на прогулку. Император успел остановить коня, ребёнок не пострадал, а сильнее всех перепугалась няня. Внешность Пушкина всегда вызывала споры. Его брат откровенно говорил, что он был дурён собой, к тому же мал ростом, но при этом каким-то образом пользовался успехом у женщин. Это подтверждает и восторженное письмо Веры Александровны Нащокиной, в которую поэт тоже был влюблён: она вспоминала шатена с сильно вьющимися волосами, голубыми глазами и удивительной привлекательностью. Тот же брат признавал, что, когда человек был Пушкину действительно интересен, он становился исключительно обаятелен; но стоило ему заскучать, как беседа превращалась в тягостное, вялое и почти невыносимое для собеседников занятие. При всём своём гении высоким Пушкин не был и заметно контрастировал с женой. Наталья Гончарова, знаменитая красавица, была выше мужа на 6,5 сантиметра. На балах это особенно бросалось в глаза, и Пушкин старался держаться от неё чуть поодаль — чтобы не подчеркивать разницу в росте, которая его тяготила. Остроумие Пушкина проявлялось не только в стихах. Живя в Екатеринославе, он как-то был приглашён на бал. В тот вечер он блистал: одно острое замечание сменяло другое, дамы наперебой старались привлечь его внимание. Два гвардейских офицера, недавние кумиры местных красавиц, не зная, кто перед ними, приняли его, вероятно, за скромного учителя и решили «переконфузить» незнакомца. Подойдя к Пушкину и преувеличенно вежливо раскланявшись, они обратились к нему по-французски: — Mille pardon... Не имея чести быть с вами знакомыми, но видя в вас образованного человека, осмеливаемся обратиться за маленьким разъяснением. Скажите, как правильнее выразиться: «Эй, человек, подай стакан воды!» или «Эй, человек, принеси стакан воды!»? Пушкин мгновенно уловил их намерение подшутить над ним и без тени смущения серьёзно ответил: — По-моему, вы можете сказать прямо: «Эй, человек, гони нас на водопой». Враждебное к нему отношение Пушкин тоже часто встречал. В одном литературном кружке, где было больше недоброжелателей, чем друзей поэта, один из участников сочинил пасквиль в стихах под заглавием «Послание к поэту». Пушкина ждали в назначенный вечер, и он, как обычно опоздав, всё-таки приехал. Автор «Послания» не знал, что Александр Сергеевич заранее предупреждён о его выходке. Вечер начался с чтения именно этого стихотворения. Становясь в середине комнаты, автор громко объявил: — «Послание к поэту»! — и, повернувшись в сторону, где сидел Пушкин, начал: — Дарю поэта я ослиной головою... Пушкин мгновенно перебил, обращаясь уже к слушателям: — А сам останется с какою? Сбитый с толку, автор попытался выкрутиться: — А я останусь со своею. Пушкин спокойно добил: — Так вы же ею только что дарили. В комнате воцарилось замешательство, автор умолк. По подсчётам пушкинистов, столкновение с Дантесом было как минимум двадцать первым вызовом на дуэль в жизни поэта. Сам Пушкин выступал инициатором пятнадцати поединков, состоялись из них лишь четыре; остальные удалось предотвратить благодаря примирению сторон, в основном усилиями его друзей. В шести случаях вызов исходил от оппонентов, а не от него. Первая дуэль Пушкина произошла ещё в лицейские годы. О Пушкине много говорили и его современники, и потомки. Тургенев, к примеру, рекомендовал от головной боли и хандры простой способ: прочитать вслух десять его стихотворений. Проспер Мериме, хорошо владевший русским языком и познакомившийся с творчеством поэта, называл его величайшим поэтом мира. Знаменитый адвокат конца XIX века А. Ф. Кони утверждал, что не проиграл ни одного дела не благодаря знанию законов, а благодаря знанию Пушкина. Он помнил наизусть несколько сотен его стихотворений, включая «Евгения Онегина». Н. Гоголь говорил, что имя Пушкина сразу навевает мысль о русском национальном поэте. По его словам, никто из наших поэтов не стоит выше Пушкина и не может в большей степени считаться национальным — это право бесспорно принадлежит ему. В нём, как в особом лексиконе, заключено всё богатство, гибкость и сила русского языка. Пушкин дальше всех раздвинул его границы и полнее других показал всё его пространство. Гоголь называл его явлением чрезвычайным и, возможно, единственным явлением русского духа: русским человеком в том развитии, в каком он, может быть, предстанет через двести лет. В Пушкине отразились русская природа, душа, язык, характер — чисто и ясно, словно ландшафт, отражённый на выпуклом оптическом стекле. А. Герцен отмечал, что Пушкин предельно национален и при этом понятен иностранцам. Он редко подделывается под язык народных песен, а выражает мысль так, как она возникает у него в уме. Как всякий великий поэт, он всегда на уровне своего читателя: взрослеет, мрачнеет, становится грозен и трагичен; его стих шумит, как море, как потревоженный бурей лес, и одновременно остаётся ясным, светлым, сверкающим, жадным до наслаждений и душевных волнений. Герцен подчёркивал, что везде перед нами реальный русский поэт, в котором нет ничего болезненного, нет преувеличенной психологической патологии и абстрактного христианского спиритуализма, так часто встречающихся у немецких поэтов. Его муза — не бледное хрупкое существо, закутанное в саван, а горячая, полнокровная женщина, окружённая ореолом здоровья, слишком богатая настоящими чувствами, чтобы выдумывать мнимые и достаточно несчастная, чтобы не придумывать искусственных бед. И. Тургенев писал, что Пушкин придал нашему языку окончательную обработку. Теперь русский язык по богатству, силе, логике и красоте формы многие иностранные филологи признают едва ли не первым после древнегреческого. Пушкин откликнулся бессмертными звуками и типическими образами на все веяния русской жизни. Н. Чернышевский подчеркивал, что значение Пушкина неизмеримо велико. Через него литературное образование распространилось на десятки тысяч людей, тогда как до него литература занимала узкий круг. Именно он впервые возвёл её в ранг национального дела; прежде же литература была, по удачному названию одного старинного журнала, лишь «Приятным и полезным препровождением времени» для тесного кружка дилетантов. Пушкин стал первым поэтом, который в глазах всей русской публики занял то высокое место, какое и должен занимать великий писатель в своей стране. Вся возможность дальнейшего развития русской литературы была подготовлена Пушкиным и отчасти до сих пор подготавливается им. Л. Толстой отмечал, что чувство красоты у Пушкина развито в высшей степени, как ни у кого другого. Чем ярче вдохновение, тем больше требуется кропотливой работы, чтобы воплотить его. Мы читаем у Пушкина стихи — гладкие, простые — и нам кажется, будто они сами собой вылились в совершенную форму. Но за этой лёгкостью скрыт огромный труд, незаметный читателю. А. Платонов называл Пушкина природой, действующей самым редким своим способом — стихами. Поэтому у него правда, истина, красота, глубина и тревога сходятся как бы автоматически. Даже в самых великих произведениях Пушкину не удавалось исчерпать себя до конца, и остающееся в нём, не воплощённое напрямую вдохновение всё равно ощущается читателем и действует на него неотразимо. Истинный поэт, по словам Платонова, после последней точки не падает замертво, а снова стоит у начала своей работы. У Пушкина концовки произведений напоминают морские горизонты: достигнув их, снова видишь перед собой бесконечное пространство, ограниченное лишь мнимой чертой. В. Белинский формулировал совсем просто: всякий образованный русский должен иметь у себя всего Пушкина, иначе он не образованный и не русский.