Морфий

Личный дневник молодого сельского врача-морфиниста, плавно перетекающий в его собственную историю болезни.

**Дьяволиада** Делопроизводитель Коротков прочно служил в Главцентрбазспимате, но 20 сентября 1921 года кассир сообщил, что денег нет. Вскоре жалованье выдали спичками, которые оказались плохого качества - одна выстрелила Короткову в глаз. На службе появился новый заведующий Кальсонер - лысый, квадратный человек с голосом медного таза. Он уволил Короткова за «безобразный вид разбитого лица» и путаницу в бумагах, возникшую из-за того, что Коротков в телефонограмме вместо фамилии «Кальсонер» написал «кальсоны». Коротков пытался объясниться, но Кальсонер уехал на мотоциклетке. Коротков бросился догонять его в Центроснаб, где столкнулся с Кальсонером в лифте - но тот внезапно оброс длинной бородой и заговорил фальцетом. Позже в кабинете Коротков увидел двух Кальсонеров, одного бритого, другого бородатого, и те начали путаться, выдавая друг другу удостоверения. Коротков оказался втянут в абсурдную бюрократическую чехарду, его вычеркнули из списков, украли документы, он то назначался помощником Кальсонера, то объявлялся Колобковым. Преследуемый то бритым, то бородатым Кальсонером, Коротков метался по зданиям, сталкивался с нелепыми персонажами - люстриновым старичком, женщиной, предлагавшей «отдаться», и секретарем, вылезшим из стола. Финал наступил на крыше одиннадцатиэтажного здания, Коротков, забаррикадировавшись бильярдными шарами, отбивался от преследователей. Когда появился Кальсонер с мушкетоном, Коротков решил, что «лучше смерть, чем позор», подпрыгнул и взлетел вверх, а затем упал вниз. В последний миг он увидел, как серое взлетело вверх, а сам он поднялся к щели переулка, после чего «кровяное солнце лопнуло у него в голове». **Записки на манжетах** Молодой врач, переболев сыпняком, остался в Тифлисе вместе с писателем Юрием Слезкиным. Слезкин предлагал открыть «подотдел искусств» - Изо, Лито, Тео - как способ выжить. Вскоре герой стал заведовать Лито, но втянулся в конфликт с местными поэтами, которые громили Пушкина. Герой выступил в защиту Пушкина, но после этого его начали травить в газетах, а «дебошир в поэзии» писал о нем и Пушкине с ненавистью. Жизнь была голодной и беспросветной, герой писал коллективную пьесу с помощником присяжного поверенного, которая оказалась чудовищно бездарной, но ее купили за 200 тысяч. На эти деньги герой бежал в Москву. В Москве он попал в Лито, где застал старика заведующего и его помощника в разоренной комнате. Сразу неожиданно назначили секретарем. Герой «включил Лито», достал конторку, стул, бумагу, нанял барышню, начал принимать поэтов на должности инструкторов. Лито стало функционировать, но потом внезапно переехало - герой с трудом нашел его во 2-м подъезде. Началась бюрократическая волокита с жалованьем, длившаяся 22 дня, за которые герой продал простыни и пиджак. В конце концов Лито ликвидировали - герой последним покинул кабинет. **Роковые яйца** Профессор Персиков, гениальный зоолог, случайно обнаружил в микроскопе красный луч, который вызывал бурный рост и размножение амеб, а затем и головастиков. Луч получил название «луч жизни». Известие просочилось в газеты, началась шумиха. К Персикову повалили репортеры (включая назойливого Альфреда Бронского), иностранный агент, а затем сотрудники ГПУ. Один из посетителей, Александр Рокк, был назначен заведующим совхозом «Красный луч» и с помощью бумаги из Кремля забрал у Персикова три камеры для опытов с куриными яйцами, намереваясь возродить куроводство после эпидемии чумы. Персиков пытался протестовать, но безуспешно. Рокк зарядил камеры привезенными из-за границы яйцами. Вскоре в округе начались странности, замолкли птицы и лягушки, взвыли собаки. Из яиц вылупились не цыплята, а гигантские змеи, крокодилы и страусы, которые начали расползаться, пожирая все на своем пути. Рокк стал свидетелем, как его жену Маню задушила и сожрала огромная змея, и поседел. Прибывшие агенты Щукин и Полайтис попытались ликвидировать гадов, но погибли сами. Началось нашествие пресмыкающихся на всю Смоленскую губернию. Москва пришла в панику, ввели военное положение, эвакуировали сокровища, выступила Конная армия. Выяснилось, что по ошибке Персикову прислали куриные яйца, а Рокку - змеиные и страусовые. Персиков, винивший себя, сидел в институте, когда туда ворвалась разъяренная толпа и растерзала его. Спасли положение только неожиданные заморозки до 18 градусов, погубившие всех гадов. Восстановить луч впоследствии не удалось. **Записки юного врача** Молодой врач прибыл в глухую Мурьинскую больницу после года скитаний, напуганный предстоящими операциями. В первую же ночь привезли девушку с раздробленными ногами, попавшую в мялку для льна. Врач, еще ни разу не делавший ампутацию, успешно провел ее, вправил перелом правой ноги и спас пациентку. Через два с половиной месяца она пришла на костылях и подарила полотенце с вышитым петухом. Затем последовали другие испытания, поворот на ножку при поперечном положении плода, трахеотомия при дифтерийном крупе (врач впервые сделал ее и едва не убил девочку, но спас, вставив серебряную трубку). В другом случае врача вызвали к умирающей девушке - невесте конторщика, ударившейся головой об косяк, но она скончалась от перелома основания черепа. На обратном пути во вьюге сани окружили волки, и врач отстреливался из браунинга. Другой раз мельник вместо одного порошка хинина принял сразу десять и чуть не погиб - пришлось промывать желудок. Встретились и забавные случаи, баба, выпившая целый флакон белладонны без вреда, и младенец с гнойником вместо глаза - врач думал, что это мозговая грыжа, но гнойник лопнул, и глаз появился. В финале цикла врач осознает, как изменился за год, приобрел опыт, сделал две ампутации, множество операций, поднялся от страха до уверенности, но понимает, что учиться придется всегда. Отдельно стоит история про звездную сыпь - первую встречу с сифилисом в деревне. Крестьяне относились к болезни без страха, многие бросали лечение. Врач боролся с этим, открыл стационар для сифилитиков, удерживал пациентов, и ему это удавалось. **Морфий** Доктор Бомгард, работавший в уездной больнице, получил известие, что его коллега и приятель Поляков застрелился. Накануне Поляков прислал ему письмо с просьбой приехать, но Бомгард не успел. Среди вещей Полякова нашли тетрадь - дневник, который Бомгард прочитал. В дневнике Поляков описал, как из-за тяжелой семейной драмы (ухода жены-певицы Амнерис) начал впрыскивать себе морфий сначала от болей в желудке, затем для облегчения тоски. Привычка быстро переросла в зависимость, он стал вводить дозы по три-четыре раза в день, перешел на кокаин, который вызвал галлюцинации, затем вернулся к морфию. Поляков лечился в Москве у психиатра, но сбежал, украв морфий. Вернулся на участок, где его поддерживала фельдшерица Анна К., но дозы все росли. У него появились абстинентные припадки, галлюцинации (старушка с вилами), он похудел до трех пудов. Попытка взять отпуск и снова лечь в клинику провалилась - он не мог расстаться с морфием. Последняя запись на рассвете 13 февраля 1918 года, Поляков решил не ждать Бомгарда и покончить с собой. Он написал прощальное письмо, а в дневнике оставил предостережение другим врачам. Бомгард добавил, что впоследствии Анна К. умерла от сыпного тифа, а Амнерис осталась за границей.