Воскресение

«Воскресение» Льва Толстого произвело на меня странное впечатление: вроде бы вещь мощная, но местами откровенно раздражающая. Толстой долго «разгоняется», и лишь в последней главе наконец формулирует то, что нервно и растянуто проговаривает на сотнях страниц. Сюжет, по сути, подчинён одной идее: помни о Хозяине, живи по Божьим правилам, исполняй предназначение — и тогда на земле воцарится некое «царство божие». Вся толстая книга сводится к этому нравоучительному выводу, который сейчас, на мой взгляд, практической ценности почти не имеет. Мир Толстого замкнут на моральных формулах: если кто-то «аморален» по чьему-то субъективному решению, его можно смести, как позже делали ЧК. При этом очевидные вещи — вроде оторванности высшего света от народа, знакомой и по современной России, — подаются как великое открытие. Главный герой мечется, пытается мыслить глубже, чем привык, хотя до этого шатался по кабакам и мало представлял себе жизнь простых людей. В нём легко угадывается такой «Гамлет для бедных», которому всё равно, из-за чего именно трястись. Толстой точно уловил революционный момент, когда массы только набирали силу, но на фоне собственного раздутого эго превратил себя в едва ли не великого историка, хотя ещё Энгельс чётко описывал подобных «революционеров» из господствующего класса. Лично меня книга задела, но скорее как болезненное напоминание о старых ранах, чем как духовное откровение. Толстой пробуждает «нравственность» так, что хочется усомниться не в себе, а в его праве диктовать совесть. Финальное впечатление: мощный текст с ярко выраженной авторской позой, где пафоса и морализаторства порой больше, чем подлинной человечности.