Горе от ума

В школе с детства нас учили

Недавно исполнилось 225 лет со дня рождения Александра Грибоедова, и я снова вернулся к его главному произведению — «Горе от ума». Со временем понял, что привычная школьная трактовка пьесы, которой нас когда‑то кормили с ложечки, вызывает у меня всё больше вопросов. Нас учили: Чацкий — передовой, честный, свободолюбивый, а фамусовское общество — сплошное лицемерие, глупость и мракобесие. Мы это приняли почти как догму. Сейчас же мне кажется, что всё значительно сложнее. Я бы рискнул сказать, что в пьесе нет ни одного по-настоящему положительного персонажа, и прежде всего — самого Чацкого. Да, он прямой и честный, но вместе с тем нетерпим, надменен, язвителен, уверен в собственном превосходстве. В жизни такой человек, скорее, оттолкнул бы, чем вдохновил. При этом я не считаю остальных героев однозначно отрицательными. Фамусов, Молчалин, Скалозуб, Репетилов — просто дети своего времени, органично вписанные в социальную систему. Общество меняется, но глубинные механизмы остаются: одних «фамусовых» сменяют другие, «молчалины» никуда не деваются, а Софьи по‑прежнему влюбляются не в идеи, а в людей — за то, что «Вася — это Вася». Чацкие тоже никуда не исчезли: громкие критики «системы», которые, кроме протеста и реплики «Карету мне, карету!», часто мало что предлагают. В итоге «Горе от ума» для меня — не о борьбе светлого героя с темным миром, а о человеческой гордыне и неизменности общественных механизмов. И смех, которым заканчивается пьеса, действительно обращён к нам: «Чему смеётесь? Над собою смеётесь!..»

"Век нынешний" и "век минувший"

«Горе от ума» А.С. Грибоедова для меня прежде всего о столкновении двух эпох – «века нынешнего» и «века минувшего», и эта невидимая борьба ощущается в каждой сцене. Старый мир воплощён в фамусовском обществе. Фамусов – человек устоявшихся, закостенелых взглядов, презирающий науку и образование: в «учености» он видит источник «безумных мнений». Для него главное – чин и богатство, а не личные качества. Даже судьбу собственной дочери он связывает только с достатком жениха: «Кто беден, тот тебе не пара…» Такие люди держатся за старые порядки, боятся любых перемен и не признают мнения, не совпадающие с их собственными. Им противопоставлен Чацкий – носитель «века нынешнего». Он не принимает чинопочитания, не хочет «прислуживаться», говорит о мундире как о прикрытии «рассудка нищеты», отстаивает право человека быть свободным. В монологе «А судьи кто?» Чацкий обличает фамусовское общество за невежество и узость взглядов. При этом он остаётся патриотом, выступает против слепого поклонения иностранным модам и «чужевластья мод». Фамусов считает его опасным «карбонарием», готовым «проповедать вольность», и конфликт поколений доходит до того, что Чацкого объявляют сумасшедшим. Тем не менее, как справедливо отмечал И.А. Гончаров в этюде «Мильон терзаний», его поражение внешне оборачивается внутренней победой. «Время Чацких» ещё не наступило, но именно такие люди, как он, сеют зерно перемен, которое фамусовская Москва уже не сможет игнорировать.

Для меня эта книга оказалась ценной прежде всего из‑за вступительной статьи Н. Марченко «Жизнь и творчество А.С. Грибоедова». На её фоне сама комедия «Горе от ума» заиграла иначе, хотя не всё в ней мне близко. Я с удивлением узнала, что А.С. Грибоедов фактически автор одного произведения: он погиб очень рано во время нападения на русское посольство в Тегеране, где служил. В маленькой цитате из статьи Марченко нашла ответ, почему ещё в школе «не шла» классика — и понимаю, что сегодня у меня к ней во многом то же отношение. Интересно и то, что «Горе от ума» стало, по сути, первой столь быстрой и точной реакцией литературы на современные автору события: мы сейчас комментируем и разбираем текст, а тогда читатели без труда «считывали» подтекст. К самим стихам у меня сложное отношение: длинные стихотворные реплики — не мой формат, я постоянно сбиваюсь с ритма, теряю нить, перечитываю строки, да ещё и ударения спотыкаются. Любовный переплёт Чацкий — Софья — Молчалин — Лиза — Петрушка показался вялым, а обещанной «комедии» я так и не дождалась: разве что в игре со слухами о сумасшествии Чацкого. Зато спор о пользе и вреде образования по‑прежнему звучит живо — у каждой стороны хватает сторонников. В итоге: статья Марченко произвела на меня большее впечатление, чем сама пьеса, но помогла по‑новому взглянуть и на Грибоедова, и на школьное восприятие классики.

"Всем глупым счастье от безумья, Всем умным - горе от ума."

«Горе от ума» для меня давно стало не просто названием пьесы Грибоедова, а почти формулой жизни. Какое-то странное наказание за ум — лишение душевного покоя. Гораздо легче жить, когда не понимаешь, что происходит, и благодушно считаешь себя «счастливым» дураком, но ведь от ума добровольно не откажешься: он же и отягощает существование, и одновременно придаёт ему смысл. Мир «Горя от ума» — это пространство, где человеческая способность к развитию постепенно оскудевает, а любой живой, свободный росток мысли тут же заклеймят безумием. В этой вселенской толпе всегда найдётся один, кто не вписывается, и именно его сочтут ненормальным. Комедия Грибоедова, на мой взгляд, по-настоящему вечна, и пугает лишь мысль, что новые поколения могут утратить способность её понять и оценить. Чацкий — тот самый одинокий умник: свободомыслящий, гордый (в хорошем смысле), остроумный, по-настоящему живой. Он обречён на вечное разочарование: мы никогда до конца не верим, что люди могут оказаться столь мелкими. Фамусов, его дочь, Молчалин и прочие — бессловесная масса, для которой непокорность автоматически равна безумию. Они боятся осуждения, прячутся за чужими мнениями, принимают сплетни за истину, выдают трусость и духовную слабость за чувствительность и скромность. При этом «Горе от ума» числится комедией — да, оно смешно, но тем горше смех для тех, чей разум ещё не капитулировал перед духовной леностью. Особое удовольствие мне доставило старинное бумажное издание с ятями, ерами, потёртой обложкой, желтоватой бумагой и рвущимися страницами: в таких книгах чувствуется дыхание десятилетий. В сочетании с текстом, который не теряет актуальности — вечный конфликт меньшинства думающих с большинством самодовольных глупцов — это производит сильнейшее впечатление.

О нравы...

Давно собиралась прочитать «Горе от ума» А. С. Грибоедова: в речи постоянно всплывают цитаты, а сама пьеса у меня была словно белым пятном. В итоге знакомство оказалось не только безболезненным, но даже очень приятным. Я была под влиянием расхожего тезиса одного известного литературоведа, который называет Грибоедова «Александр Сергеевич Первый» и ставит «Горе от ума» в один ряд с «Гамлетом». После чтения подобные сравнения кажутся натянутыми. Чацкий действительно возвращается из-за границы и объявляется сумасшедшим, но причины этого «сумасшествия» куда глубже банального конфликта одиночки с миром. В центре для меня — противостояние Фамусова и Чацкого, старых и новых порядков. Чацкий выглядит убедительнее, а Фамусов нарочито ретрограден, особенно в его ненависти к чтению и комичной вспыльчивости в споре. Софья мне не симпатична — её «горе от ума» напоминает Лиду из «Дома с мезонином» А. Чехова. Лиза — классический живой, сметливый слуга в духе Фигаро. Молчалин же поражает контрастом: с Фамусовым — кроткий агнец, с Лизой — опереточный обольститель, прямо как Киса Воробьянинов, который при Бендере смиренный, а с Лизой — уже «Пройдёмте в номера». Обожаю сцену бала с семейством из шести дочерей и момент с ослышкой про Чацкого: «Беден? Понятно. Князь — вертайте взад». Вспоминается и арапка, и арапчата как аксессуар времён крепостного права — меняются детали, но нравы, похоже, не слишком. Читается пьеса легко, если не смущает стихотворная форма. Характеры прозрачны, конфликты ясны, а афоризмов — просто россыпь: «Смесь французского с нижегородским», «И в воздух чепчики бросали», «В деревню, к тётке, в глушь — в Саратов», «Служить бы рад — прислуживаться тошно». Всё это оказывается отсюда, и моё прежнее представление о пьесе рухнуло. Если, как и я, не любите читать драму и стихи, выручит аудиоформат: Александр Клюквин читает блестяще, есть варианты от Камиля Ларина до актёров Малого театра. Главное — познакомиться с текстом самому, и я это искренне рекомендую.

Болезнь непонимания

«Горе от ума» я когда-то, как и многие, «проходила» в школе почти мимо. Про актуальность классики тогда говорили все, но понималось это слабо — не хватало ни опыта, ни жизненных параллелей. Лишь позже начинаешь вдруг узнавать в ней сегодняшний день. Вспомнился Чацкий после истории с одной честной статьёй известного человека: он высказался искренне, без «соцзаказа», и сразу оказался «не в ногу» с общим хором. Тут же — травля, требование отчёта, попытка выставить его виноватым. Точно так же когда-то в дом Фамусова возвращается Чацкий, «свой» человек после трёх лет за границей. Не к врагам едет — к своим. Говорит открыто, без оглядки, рассчитывая на понимание ровесников — Софьи, Молчалина. Но поддержки не находит. Особенно точно суть формулирует Лиза: «Как все московские, ваш батюшка таков…» Это «как все» и есть приговор: попробуй отличаться — разорвут. Москва у Грибоедова — спаянный, клановый мир, где удобно жить только тем, кто не выбивается из общего строя. Фамусов сперва встречает Чацкого как «друга» и «брата», но стоит тому сравнить «век нынешний и век минувший» — и сразу: «Опасный человек!», «Он вольность хочет проповедать!», «Строжайше б запретил… на выстрел подъезжать к столицам». Чем яснее и длиннее речи Чацкого, тем сильнее раздражение окружающих. Никто не слушает, не пытается понять, что «искра Франции» и просто здравый смысл уже стучатся в двери. Важнее бал, карты, новый турнюр и мнение княгини Марьи Алексевны. А того, кто выбивается, проще объявить сумасшедшим и выжить: пусть идёт «искать по свету, где оскорблённому есть чувству уголок». И вот тогда по-настоящему чувствуешь: увы, Грибоедов с его «Горе от ума» и сегодня звучит пугающе современно.

О драме одного человека, а может, и всего общества...

«Горе от ума» А.С. Грибоедова при перечитывании оказалось совсем другой пьесой: знакомый текст раскрылся новыми оттенками, и впечатление стало гораздо сложнее и глубже. Раньше я видела в ней главным образом сатиру на нравы и косность общества, теперь же на первый план вышла драма одиночества. Чацкий — острый на язык, независимый, но при этом сам отталкивает людей: вспыльчивый, категоричный, осуждает за глаза, не щадит чувств окружающих. Нет ничего удивительного, что мир отвечает ему тем же. В пьесе ясно работает простое правило: как относишься к другим, так и к тебе отнесутся. До сих пор недоумеваю, что умный и образованный Чацкий нашёл в Софье. Он явно не из тех, кто ведётся только на внешность: его реплики о людях точны и беспощадны к фальши, он замечает малейшие черты характера. Как он мог так ошибиться в этой простой девушке, все чувства которой написаны на лице? Если же он и правда способен прельститься одной лишь «красивой обёрткой», тогда его громкие слова о приоритете внутреннего над внешним звучат фальшиво. На этом фоне Молчалин выглядит подлым и низким, но Лиза, в отличие от Софьи, хотя бы не витает в романтических иллюзиях и в итоге кажется гораздо здравомыслящей. Фамусов же показался не карикатурным злодеем, а любящим отцом, который боится за репутацию дочери и оглядывается на общество именно ради её блага. С возрастом образ «бунтаря-одиночки» Чацкого побледнел: он обличает праздность, но и сам отказывается от службы, пусть и по иным причинам. Финал пьесы — это история несчастной любви, разочарования в людях и в себе, о том, как охотно мы принимаем желаемое за действительное («я сам обманываться рад»). Горькая развязка не оставляет надежд и не предлагает утешения: Грибоедов честно показывает правду, а выводы приходится делать самим — у меня они вышли совсем не радостными. Оценка остаётся прежней: 5/5.

Когда сильно умный, но не умеешь этим воспользоваться

«Горе от ума» Грибоедова произвело на меня очень сильное впечатление: вроде бы классическая комедия, а читается как горькая сатира и трагедия «лишнего человека» одновременно. Действие разворачивается в Москве 1820‑х годов. Александр Чацкий после трёхлетнего отсутствия возвращается в дом Фамусова, где прошли его детские годы, и спешит к Софье, в которую по‑прежнему влюблён. Но его там как будто уже и не помнят. За это время почти ничего не изменилось: московское дворянское общество продолжает медленно гнить и даже не осознаёт собственного разложения. Вместо того чтобы смириться и уехать, Чацкий лезет на рожон и пытается доказать всем вокруг свою правоту — в итоге получает ярлык сумасшедшего. Именно в этом перевёрнутом мире, где 25 глупцов на одного здравомыслящего, лучше всего раскрывается автор. Грибоедов не только язвительно высмеивает нравы русского дворянства начала XIX века, но и показывает трагедию человека, который слишком умен для окружения. Романтический герой, попавший в комедию, выглядит смешным, хотя его положение на самом деле глубоко трагично. В пьесе нет привычной моральной развязки: порок не наказывается, добродетель не торжествует, умный герой изгнан как шут. Отсюда тема «лишнего человека», чьё мироощущение становится центральной проблемой произведения. Отдельное открытие — язык. По ходу чтения я вдруг понимала, что многие крылатые выражения, давно ушедшие в разговорную речь, родом именно отсюда. По цитируемости Грибоедов, кажется, оставил позади почти всех русских классиков, включая Крылова. Герои пьесы меня зачастую откровенно раздражали — я так и не нашла ни одного по‑настоящему положительного персонажа. Но при этом «Горе от ума» стало для меня не просто лучшей книгой года, а вошло в число самых сильных прочитанных вообще: Грибоедов сумел создать подлинный литературный памятник, навсегда закрепивший его имя в истории.

Перечитала «Горе от ума» Грибоедова и снова поймала себя на том, насколько эта пьеса живая и близкая. Это одно из немногих произведений школьной программы, которое зацепило меня еще в девятом классе, а не «раскрылось» только во взрослом возрасте. Сюжет и мир Грибоедова удивительно понятны подростку: конфликт Чацкого с обществом считывается сразу. Подростковый максимализм, ощущение неприятия, потерянности, непонимания – всё это делает его особенно близким юному читателю. При этом общая проблематика не стареет: Молчалины, Чацкие, Скалозубы будут существовать в любом обществе, поэтому «Горе от ума» спокойно выдерживает бесконечные перечтения. Плюс потрясающий язык, фактически вся небольшая пьеса разошлась на цитаты. В книжном клубе мы сравнивали Чацкого с Гансом Шниром из «Глазами клоуна» Бёлля. Оба не принимают несовершенство мира и не находят в нем своего места, но Чацкий вспыхивает и исчезает, оставляя нам пространство для размышлений, а Шнир всё время «перед глазами», жалуется, разлагает себя на части — от него устаешь. В личной жизни с такими «ненужными людьми» трудно ужиться, и Мари, сбежавшая от Шнира, кажется вполне закономерной. Во второй раз Чацкий показался мне двойственным. С одной стороны, симпатичен: выше светских условностей, не гонится за наградами, хочет жить собственным умом. С другой — его непримиримость и вечная борьба за правду приносят только боль и разочарование. Понимаю, что комедия создавалась не как роман воспитания героя, а как яркая сатирическая зарисовка общества, где образы слегка гипертрофированы. Но вот Чацкого я не могу воспринимать просто как типаж: он для меня живой человек с достоинствами и слабостями, которого хочется встряхнуть и попытаться убедить, где он ошибается.

«Горе от ума» Грибоедова перечитал совсем недавно и вдруг остро почувствовал, насколько плохо понимал это произведение в школе. Тогда вытащил из него сущую малость, хотя нужно было брать куда больше. Сейчас, оглядываясь назад, ясно вижу масштаб и глубину того, что когда-то ускользало. Мир пьесы, её конфликты, хитросплетения отношений — всё у Грибоедова выстроено так точно, что начинаешь по‑другому смотреть и на эпоху, и на человеческие слабости. Эта комедия действительно тянет на целую «бочку смысла», а не на символический «стакан» из школьной программы. Больше всего поразило, как мастерски выписаны характеры и нравы. Чацкий со своим умом и гордостью — будто акушер правды: через него рождается неприятное, но необходимое прозрение. Понимаешь, почему эти «пять килограммов тротила» его сатиры до сих пор продолжают действовать. В итоге для меня «Горе от ума» стало тем текстом, значимость которого невозможно передать парой фраз. Это произведение, к которому стоит возвращаться взрослым — чтобы наконец дочитать между строк то, что когда‑то пропустил.