Творцы заклинаний

«Волшебник с видеокамерой» оставил у меня двойственное ощущение: с одной стороны, приятное возвращение в «Плоский мир», с другой — чтение шло мучительно медленно, как почти всегда с этим циклом. Снова отправляюсь в путь после длинного перерыва — на этот раз в Анк-Морпорк вместе с Матушкой Ветровоск и Эскариной Смит. Эск — восьмой сын восьмого сына, то есть дочь, по нелепой случайности получившая посох умирающего волшебника и вместе с ним ворох неприятностей. Девочка, не знающая толком, кто такие ведьмы и волшебники, мечтает о многом и не собирается себе отказывать. Она пытается стать ведьмой по науке Матушки Ветровоск, потом волшебником, но двери Незримого университета не спешат распахиваться, даже если в тебе бурлит сила. Эск — не «избранное дитя», у которого всё получается щелчком пальцев. Её высмеивают волшебники, но, как мудро замечает старая ведьма: «От смеха вреда не бывает». Она упрямо идёт к цели, выбирая обходные пути и всё-таки добиваясь своего. Жаль, что Пратчетт сильнее сосредотачивается на мире волшебников и различиях между ними и ведьмами, чем на самой Эск. Мне её явно не хватило, тогда как Матушки Ветровоск оказалось даже с избытком — хотя для неё есть отдельный подцикл. История взросления Эскарины как истинного волшебника будто происходит фоном, пока остальные заняты своим. Это не столько минус, сколько личная придирка. Продолжение цикла, скорее всего, снова отложу на годы, но ради Смерти, возможно, нарушу эту традицию. Обидно только, что у Эск так и не получилось отдельного подцикла — я бы читала.

Вот почему Гермиона Грейнджер - волшебница, а не ведьма.

Каждый раз, открывая книгу Терри Пратчетта, заранее настраиваюсь на остроумный, добрый и чуть ядовитый юмор и на мир, в котором привычные вещи устроены как-то «наискосок», но от этого только интереснее. В «Посохе и шляпе» сам мир Плоского мира сталкивается с простой, казалось бы, вещью: в реальности, где женщины — ведьмы, а мужчины — волшебники, появляется Эскарина Смит. По праву передачи посоха её объявляют волшебником, даже не удосужившись проверить, кто перед ними — мальчик или девочка. И вот уже вся отлаженная система «кто кем может быть» даёт трещину. Пратчетт показывает, как люди сами возводят вокруг себя стены из правил, потом запутываются в исключениях и поправках и уже не понимают, зачем всё это придумали. Особенно удачно он через фантастический антураж говорит о реальных предрассудках: о гендере, социальных ролях, о том, кого «можно» и «нельзя» допускать к знаниям и силе. Персонажи при этом остаются живыми, смешными и очень узнаваемыми. В итоге книга не только развлекает, но и мягко подталкивает усомниться в «так всегда было». Пратчетт напоминает: прогресс начинается там, где кто-то решается не верить в невозможное.

Начинала с цикла о Ринсвинде и долго думала о Пратчетте как о легком юмористическом фэнтези-писателе. Теперь, наверстывая пропущенное и двигаясь по Плоскому миру по порядку, добралась до цикла про ведьм — и впечатление заметно изменилось. Здесь Пратчетт показывает Плоский мир с другой стороны: не только приключения и безумие, но и быт глухих уголков, жизнь обывателей, устройство Незримого университета и принципиальную разницу между ведьмами и волшебниками. За смешной оболочкой внезапно обнаружилась вполне прямая сатира на наш круглый мир. Автор с самого начала поднимает тему гендерного неравенства и тянет её до конца, не маскируя намерений. Даже оригинальное название, безжалостно исковерканное переводом, о многом говорит. При этом сохраняется фирменная «мимими»-атмосфера: мягкий юмор, добродушные персонажи, уверенность, что справедливость в итоге победит. Наблюдать за тем, как наивная и живучая Эсквилина и ехидная матушка Ветровоск выстраивают всех в нужном порядке, — отдельное удовольствие. Плюс Пратчетт расширяет представление о магии и устройстве пространства: вариативные миры, тени друг на друга, перекличка с «Темной стороной солнца» и легкий запах Желязны, но с иным акцентом — не на пространстве, а на возможностях. Система кажется простой, но за ней огромный потенциал для домыслов. Пратчетт для меня перестал быть «просто шутником»: всё гораздо глубже и сложнее, а книги теперь утыканы закладками. Вернусь к нему обязательно.

Я восьмой сын восьмого сына. В смысле дочь (с)

Знакомство с Плоским миром у меня началось с цикла про Ночную стражу, и тогда я уже поняла, что пропала. Но настоящая слабость обнаружилась, когда я добралась до ведьм — устоять перед nimi оказалось невозможно. Решив отойти от солдатских будней и заняться чистым волшебством, я взялась за цикл про Эскарину и матушку Ветровоск. И не пожалела ни на минуту: события несутся чередой, каждая сцена цепляет, бросить книгу просто невозможно. Юмор тот самый — фирменный, тонкий, читаешь и понимаешь, почему Плоский мир так любят. Отправной точкой становится история волшебника Драма Биллета. Чувствуя скорый конец, он тащится в долину с говорящим названием Дурной Зад, чтобы передать посох наследнику… или, как выясняется, наследнице. Так в Плоском мире впервые всплывают гендерные вопросы, и спорить с матушкой Ветровоск о том, может ли женщина быть волшебником, я бы никому не посоветовала. Ну не будет бороды — и что с того? Под её напором дрогнет даже Незримый университет во главе с арк-канцлером Напролоумом — матушкин взгляд умеет творить чудеса. В итоге цикл про ведьм лично для меня стал даже ближе, чем Ночная стража.

Тихая поступь феминизма

«Мир Диска» Терри Пратчетта для меня давно стал не только пародией на плохое фэнтези, но и надежным средством от мрачных мыслей. Пара взмахов ласт Великой Черепахи А’Туин — и повседневные тревоги отступают, когда вместо них в голову прочно поселяются Смерть, говорящий капсом, и упрямые ведьмы с волшебниками. Пратчетт с его «четырёхмерными прилагательными» моментально переносит в реальность, где мифы — просто хроника, в радуге восемь цветов, а проблема козьих имён важнее политики. Здесь дерево-теоретический базис работает, а пожилые ведьмы в полях осваивают центры тяжести и турбулентность. Драм Биллет, направляясь в Дурной Зад по секретному поручению, и подумать не мог, что восьмой сын восьмого сына кузнеца окажется девочкой, а его посох — в руках Эскарины Смит. Мечтал он о спокойной старости, пчёлах и, на худой конец, о жизни муравьём, а получил магическую революцию. Главная сила книги — Матушка Ветровоск. Её прищур и железная воля не оставляют Диску шансов остаться прежним. Если уж Эск должна стать первым женщиной-волшебником, Эсмеральда Ветровоск доведёт дело до конца: парадное чёрное платье с лягушачьим узором, шляпа на булавках — и путь в Анк-Морпорк, к Незримому Университету. По дороге — погоня за девятилетней бунтаркой на одолженной метле, пророчества для госпожи Герпес, борьба с тягой к чёрному шёлку и поношенной одежде и, конечно, «интимные» приключения матушки В. Арк-канцлер Напролоум, выросший неподалёку от того же Дурного Зада, меньше всего ожидал, что ведьма перевернёт и его жизнь. Их «интимность» — это шахматная партия, магическая дуэль, тонкий флирт, совместный полёт на метле и в итоге — реформа магического образования с идеей смешанного обучения. И при этом соблюдена священная заповедь: «Не говори “да” на первом свидании!». Для меня особенно важно, что Пратчетт оказался в одном ряду с Уилки Коллинзом: он не просто наделил героинь умом, проницательностью и твёрдым характером, но и создал первую женщину-волшебницу, а ведьм вывел как тех, кто по силе, разуму и целеустремлённости нередко превосходит магов. Книгу читаешь с тем самым ощущением — оторваться невозможно, а сэр Терри остаётся джентльменом, искренне верящим в равноправие.

Третья книга цикла у Терри Пратчетта оставила у меня очень тёплое ощущение, хотя показалась совсем иной по настроению, чем две первые. Это уже не столь ярко выраженное юмористическое фэнтези, а скорее атмосферная сказка о волшебниках и ведьмах, при этом фирменный непревзойдённый юмор автора никуда не исчез. История Эскарины — первой волшебницы Плоского мира — читается с интересом: любопытно наблюдать, что с ней произойдёт и как она будет пробивать себе дорогу. Порой её поведение меня откровенно раздражало, но настойчивость в достижении цели и страсть к знаниям всё же вызывали уважение. Настоящей любовью книги для меня стала матушка Ветровоск (укр. бабуня Дощевіск). Харизматичная, упрямая, местами язвительная ведьма оказалась невероятно живой. Я с удовольствием читала эпизоды её противостояния с посохом (укр. костуром), полёты на метле, магический поединок и другие сцены, а особенно радовало, как совпадают наши взгляды — и на практику, и на мечту о кресле. В итоге я снова приятно провела время в Плоском мире и поймала себя на мысли, что с каждой книгой люблю его всё сильнее.

Это третья книга цикла «Плоский мир», и в целом она мне понравилась, хотя впечатления получились неоднозначными. На этот раз Терри Пратчетт рассказывает историю первой девушки-волшебницы, что в мире раньше считалось невозможным. Умирающий волшебник находит «восьмого сына восьмого сына» и передает ему силу вместе с посохом, не разобравшись, что ребенок — девочка. Ведьма, принимавшая роды и присмотревшая девочку, пытается перенаправить ее способности в ведьминскую магию, но постепенно осознает, что у нее совсем иная, чисто волшебническая сила. В итоге они отправляются в университет волшебников. Было любопытно следить за тем, как ребенок осваивает магию и как на это реагирует окружающий мир. При этом юмора здесь заметно меньше, чем в двух предыдущих книгах цикла. Концовка показалась слишком странной и перегруженной идеями — я едва успевал все осмысливать. Несмотря на спорный финал, продолжу знакомство с «Плоским миром». Моя оценка — уверенные 8 из 10.

Ты волшебница, Эскарина

Книга оставила смешанные ощущения: интересный мир и идеи, но не всё сработало для меня так, как хотелось бы. На Плоском мире у Терри Пратчетта магия строго разделена: мужчины становятся волшебниками, женщины — ведьмами. Негласное правило «девушкам вход воспрещён» рушится с появлением Эскарины Смит, первой волшебницы Плоского мира. Через неё автор как раз и показывает предрассудки, связанные с полом, и различия в колдовстве ведьм и волшебников. Больше всех запомнилась Матушка Ветровоск. Она первой замечает дар Эск, берёт её под присмотр и затем обучает. Очень понравилась её «головология» — искусство влияния и убеждения. Даже ведьминскую шляпу она носит не ради стиля, а чтобы окружающие видели в ней ведьму. Эск, при всей своей силе и магическом посохе с собственным сознанием, показалась менее выразительной; за посохом наблюдать было даже любопытнее. Остальные персонажи прошли мимо, почти не зацепив. Начало книги увлекло: плавное погружение в устройство магии и главный конфликт. Середина держала интерес, но концовка снова показалась затянутой и странной, как уже бывало у Пратчетта. «Посох и шляпа» уступила для меня «Цвету волшебства» и «Изумительному Морису», но для понимания Плоского мира она важна — ради ведьм и волшебников читать всё же стоило, хотя перечитывать не планирую.

Моя попытка номер три

«Творцы заклинаний» стали для меня той самой книгой Терри Пратчетта, с которой Плоский Мир наконец‑то «зашёл». Не на уровень безумного восторга, но очень близко. До этого я дважды пыталась подружиться с циклом: сначала через Ринсвинда, первого героя Плоского Мира и незадачливого волшебника, потом через первую книгу про Смерть. Ринсвинд не особо впечатлил, Смерть (ещё с «Цвета волшебства») показался очаровательным, но чего‑то всё равно не хватало. А вот история о ведьмах с «Equal Rites», внезапно превращённой в русском переводе в «Творцов заклинаний», попала в нужную струну. Завязка проста и гениальна: умирающий маг передаёт свой посох восьмому сыну восьмого сына, а уже после обнаруживает, что «сын» оказался дочерью. Смерть за ним уже пришёл, ошибку не исправить, и мир получает первую женщину‑волшебника — Эскарину Смит. До этого женщины в Плоском Мире были только ведьмами: травы, настойки, роды, лечение, а двери Незримого Университета для них не существовали. Книга как раз и рассказывает о том, как Эск пробивает себе путь к «равным правам» среди магов и попадает в череду типично пратчеттовских, остроумных и абсурдно‑забавных ситуаций. Персонажи здесь очень обаятельны — из тех, с кем тяжело расставаться. Юмор фирменный: либо ваш, либо нет, но в каждой шутке чувствуется серьёзная правда. Пратчетт легко и без морализаторства говорит о свободе, традициях и предназначении: можно читать как весёлую сказку, а можно увидеть за ней размышления о мире. Особенно комфортно я воспринимаю Плоский Мир в формате аудиокниги: истории становятся удивительно лёгкими, уютными, «воздушными», если озвучка хорошая. С Пратчеттом у меня вышло как с маслинами: долго не понимала, чем все так восхищаются, а потом вдруг распробовала. Я ещё не фанат, но чувствую — наше знакомство с Плоским Миром только начинается.

В этом месяце я явно испытывала «дефицит Пратчетта», потому что, едва закрыв один роман, сразу взялась за следующий, а затем и за третий: после «Творцов» читаю «Балладу». На ведьм я уже натыкалась в «Вещих сестричках» и цикле о Тиффани, но только сейчас добралась до первого романа, где появляется матушка Ветровоск. Интересно было увидеть, с чего всё начиналось: здесь матушка немного отличается от того образа, который сложился у меня по более поздним книгам, но от этого не становится менее крутой. Особенно запомнилась её сцена с Напролоумом в финале — их взаимодействие доставило отдельное удовольствие. В центре сюжета — Эскарина, восьмая дочь восьмого сына. Казалось бы, всего одна «лишняя» хромосома, а жизнь сразу заворачивает в неожиданный зигзаг. Через неё Пратчетт показывает, чем ведьмы отличаются от волшебников: не просто взглядами на мир, а самим способом взаимодействия с ним. Как и обычно у Терри Пратчетта, роман вышел динамичным и увлекательным: оторваться было сложно, а вот закончился он, к сожалению, слишком быстро.