Наследники

Убери свой каменный топор от моей души, почти невинной...)))))

Уильяма Голдинга люблю давно, но с романом «Наследники» у меня категорически не сложилось. Дважды пытался осилить книгу: первый раз лет семь назад, второй — уже сейчас, будучи куда более «прокачанным» читателем, который наконец-то разрешил себе спокойно закрывать не свои книги. Идея шикарная: каменный век, неандертальцы, столкновение двух цивилизаций — моя любимая тема. От такого ждёшь ярких сцен, живого мира, драматического контраста. Голдинг же уводит всё в бесконечные описания, телепатию и поток метафор. По двадцать страниц пальм, скал и философствований — я просто тонул в этом тексте, уставал морально, будто выцветающая в гробнице монета. При этом я понимаю: «Наследники» — признанный шедевр, а то, что он мне «не зашёл», не делает книгу плохой. Скорее, мы с ней не совпали эмоционально и стилистически. Голдинг — великий автор, «Повелитель мух» я обожаю, но здесь его эксперимент оказался для меня неподъёмным. Итог: 3 из 5. Один балл — за имя автора, один — за тему первобытных людей, один — за первоначальный интерес. Не рекомендую, но если рискнёте — не говорите потом, что вас не предупреждали.

— Zephyr

«Наследники» Уильяма Голдинга оставили у меня странное чувство: замысел сильный, а читать тяжело и местами мучительно скучно. Идея показать первобытное племя изнутри, через сознание неандертальцев, отличная. Голдинг намеренно пишет как будто «первобытным» языком, стараясь максимально приблизить нас к их ментальности, заставить смотреть на мир из их шкур. Но из-за этой стилизации текст кажется неуклюжим и примитивным: долгие описания вроде «Лок забрался на скалу. Фа села на камень. Лику почесала спину. Село солнце. Все легли спать» быстро утомляют, особенно пока сюжет почти не двигается. Описания природы, которые и в «Повелителе мух» меня раздражали, здесь тянутся как непролазные заросли — сначала ещё пытаешься что-то вообразить, потом просто отключаешься. Роман начинает «раскрываться», когда неандертальцы сталкиваются с кроманьонцами. Тогда становится интересно смотреть на предметы культуры кроманьонцев глазами неандертальцев, угадывать за «долблёным деревом» лодку, за «дохлой змеёй» — кнут. Неплохо показаны и племенные отношения: телепатическая и телесная близость, уважение к старикам, мужчины принимают важные решения, женщины ведают духовной сферой и связью с природой. В итоге для меня это неудачный роман с любопытными находками. Идея запоминается, исполнение — скорее нет.

— Ten

«Наследники» Голдинга оставили странное, но сильное впечатление: вроде бы скучноватый сюжет, а от книги оторваться трудно. Мир прост: жили себе неандертальцы, кочевали, искали пропитание, никого не трогали — пока не появились кроманьонцы и не забрали всё, что захотели. Автор вводит фантастический элемент: реальная эволюция делает их встречу почти невозможной, но в романе они существуют бок о бок. Неандертальцы у Голдинга общаются не только речью, но и телепатией, что ещё сильнее подчёркивает их инаковость. Главная мысль прозрачна: кроманьонцы умнее и внешне привлекательнее, но пользуются разумом и «красотой» так отвратительно, что именно неандертальцы выглядят более нравственными. Вроде бы прогресс, а по сути деградация. Стиль и язык восхищают, хотя к подаче с точки зрения неандертальцев приходится немного привыкать. Герои — Фа, Лок и остальные — кажутся живыми, за них genuinely переживаешь. Читая параллельно книги про Ганнибала Лектера, я ловила себя на мысли: а как там Фа и Лок? И это при довольно вялом сюжете. Голдингу удалось невероятное — эмоционально привязать к истории, где событий не так уж и много. В итоге это не про динамику, а про то, кто здесь на самом деле «человек».

— Rem

«Наследники» Голдинга оставили у меня очень неоднозначное впечатление: с одной стороны, завораживающий язык, с другой — сплошное недоумение почти до конца книги. Мир, который он выстраивает, формально прост: неандертальцы и кроманьонцы, столкновение двух цивилизаций — победившей и вымершей. Но чем дальше читаешь, тем больше рушатся заявленные автором рамки. Нам рассказывают о существах, едва способных к абстракции, однако эти же неандертальцы мыслят сложными метафорами, разводят огонь, придерживаются развитой монотеистической религии, переживают богатейшую гамму чувств, но при этом «не способны на искусство». Они едят мясо, но не убивают животных из‑за греха, странно реагируют на кроманьонцев, хотя даже звери быстрее понимают угрозу, да ещё и обладают телепатией. Кроманьонцы тоже поражают сочетанием: продвинутые орудия, искусство, речь, умение делать вино и медовуху — и при этом какое‑то дико неадекватное поведение. Страниц сто я пытался это увязать, а потом просто перестал. Думал, что поставлю книге низкую оценку: не хотелось верить в схему «бездушная цивилизация кроманьонцев уничтожает духовных неандертальцев». Но последние три главы многое перевернули. Становится ясно: дело не в черно-белой морали, а в тотальном непонимании и страхе; в том, что любой, кто пытается понять другого, получает взамен боль и зло. Главная мысль романа, как мне показалось, именно в этом трагическом разрыве между мирами. Однако подана она так запутанно, что книга кажется сложной не из‑за глубины, а из‑за того, как эта глубина оформлена. И если такой способ подачи — осознанный приём Голдинга, то лично мне он не близок, как бы ни нравился его язык.

— Storm

Книгу дочитала с трудом: стиль, которым автор передаёт речь и быт древнего племени, предельно примитивен и нарочито «архаичен». Но именно в этом и сила текста — он очень глубоко погружает в их мир. Сначала мы узнаём о древнем племени: строгая иерархия, безусловное подчинение старшим, когда слово старшего не обсуждается. При всём примитивизме, они вызывают уважение: добрые, очень семейные, для них род и семья — подлинная опора, а не пустой звук. Затем на их фоне появляются Наследники — другое племя, гораздо более развитое, с массой умений и приспособлений. И при этом они выглядят куда более отвратительно: пьянство, похоть, ощущение морального распада — как тёмное зеркало древнего племени. Автор выстраивает резкий контраст между этими двумя крайностями, и лично мне ближе именно древнее племя: Наследники в этом сравнении безоговорочно проигрывают. Книга заставила задуматься, настолько ли благотворен прогресс, если вместе с удобствами он приносит моральную раскачку и крайности, когда «всё на максималках» и некогда думать о нравственности. Отдельно запомнилась Лику из древнего племени, которая вечно ест: где еда — там и она, будь то ягоды, грибы или печень козы. В итоге остаётся чувство грусти и тяжёлый вопрос о цене развития.

— River

«Наследники» произвели на меня противоречивое впечатление: роман глубокий и продуманный, но читать его местами откровенно скучно, особенно если сравнивать с «Повелителем мух». Голдинг снова копается в тёмных слоях человеческой природы, но на этот раз через столкновение двух видов: неандертальцев и хомо сапиенс. Есть ощущение, что «новые люди» здесь чуть ли не в роли пришельцев – у них палатки, кружки, лодки, вёсла. Первая и наиболее трудная часть посвящена сознанию древних людей. Мы смотрим на мир глазами Лока, и всё, что с ними происходит, описано через ограниченный набор известных ему понятий. Неандертальцы сталкиваются с необъяснимым, пугаются, пытаются осмыслить происходящее и сопротивляться, чтобы вернуть украденных детей – Лику и «нового человечка». Во второй, короткой части Голдинг перекидывает фокус на пришельцев-сапиенсов. Интересно, что и они, и неандертальцы испытывают одинаковый страх перед «другими». Логично было бы ожидать прогресса древних, хотя бы в быту, но автор выворачивает ситуацию: новые люди сами регрессируют быстрее, чем неандертальцы учатся. Это видно и в том, как старик грызёт сырое мясо, и в том, как они называют неандертальцев «лесными дьяволами» и легко срываются до уровня чистых инстинктов. Формально они вроде бы победили, но в финале просто уплывают на лодках, и нельзя сказать однозначно, что именно они вышли из столкновения сильнее. Для меня главный вывод Голдинга в том, что человеку важно оставаться человеком: если уж не двигаться вперёд, то хотя бы не откатываться к состоянию неандертальца. Но при всём уважении к замыслу и стилистическим находкам становится ясно, почему более простой и авантюрный «Повелитель мух» оказался ближе массовому читателю, чем этот мрачный и тяжеловесный эксперимент.

— Riv

Когда-то я обожала романы о далёком прошлом, особенно в юности. Сейчас такие книги обычно кажутся скучными и слишком «подростковыми». Но у этого романа о каменном веке есть своя идея, и именно она удержала моё внимание, хотя восторга не возникло. Мир показан глазами племени, почти не ушедшего от животных. Они живут в слиянии с природой, не принимают убийств, общаются телепатически и искренне не понимают, что происходит, когда сталкиваются с более развитым племенем. Контраст подчёркивается почти карикатурно: у одних — камни, дубинки и рыжая шерсть, у других — алкоголь, ритуалы, лодки с парусами. Парус, на мой взгляд, уже явное авторское преувеличение, но оно работает на идею различий в развитии. Язык книги порадовал: яркие описания, меткие сравнения. Интересно, что при скудной речи персонажей текст остаётся выразительным. Но именно их образ мышления иногда оказывался для меня непроходимой стеной. Не до конца понятно, к чему автор ведёт: к идеализации жизни в гармонии с природой, как у первого племени, или к необходимости развития, пусть и с жестокостью, как у второго. Второе племя получает шанс на выживание, и финал вроде бы даёт надежду: они принимают ребёнка из другого племени, улыбаются, пытаются вырезать на камне события — значит, в них есть тяга к прекрасному. В то время как остановка в развитии, как у первой группы, почти обречённость на вымирание. В итоге книга не стала для меня ни открытием, ни разочарованием. Сильных эмоций не вызвала: не прочитай я её, особо бы не переживала.

— Nix

В далекой далекой древности.

«Наследник» Голдинга показался мне странным экспериментом, который лично мне совсем не откликнулся. Идея любопытная, но ощущение после прочтения – пустота. Действие перенесено в доисторическую эпоху, когда люди жили в пещерах, питались тем, что удавалось собрать, и буквально были частью природы. Одно примитивное племя сталкивается с другим, заметно более развитым, и между ними возникает пропасть непонимания. Это объяснимо: они находятся на разных ступенях эволюции, у них разные способы мышления и восприятия мира. Голдинг честно пытается показать, как мыслят и чувствуют эти древние люди, но именно это и становится препятствием: персонажи большую часть времени только наблюдают за «чужими» и не понимают их, а читатель так же с трудом улавливает их внутренние образы. В итоге герои остаются для меня почти такими же далекими, как и в начале. В сухом остатке – интересный замысел, но история, по моим ощущениям, ничему не учит и ничего не дает. Как читательский опыт экспериментален, но вряд ли необходим.

— Blaze

Роман Уильяма Голдинга оставил у меня противоречивое впечатление: задумка мощная, исполнение талантливое, но читать местами откровенно скучно. История строится на столкновении неандертальцев и кроманьонцев, и Голдинг мастерски показывает, насколько по-разному они воспринимают мир, как их разобщают недоверие и страх. Идея сильная, атмосфера ощутимая, конфликт между двумя видами людей передан очень убедительно. При этом именно объём, на мой взгляд, вредит книге. Материала здесь скорее на повесть или даже рассказ, а растянутая форма романа не работает на сюжет. Несмотря на безусловный писательский талант Голдинга и его характерный, выверенный слог, который в других произведениях вызывает восхищение, здесь он уже не вытягивает общую скучноватость происходящего. В итоге это интересный по замыслу, но излишне раздутый текст: ценю идею и мастерство автора, но перечитывать не тянет.

— Aero

Книга Голдинга оставила очень хорошее впечатление: читается легко, при этом чувствуется серьёзная литературная работа и продуманность мира. Автор показывает момент сосуществования неандертальцев и кроманьонцев так ярко, что почти физически ощущаешь этот доисторический мир. Плотные, зримо прописанные пейзажи сменяются деталями быта последнего неандертальского племени — постоянно помнишь, что это именно «последние на Земле». Постепенно фокус смещается к кроманьонской «цивилизации», и переход выглядит естественно и очень убедительно. Особенно поразило, как ловко Голдинг меняет точку читательского сочувствия: сначала мы целиком на стороне неандертальцев, живём с ними их страхами, голодом, утратами, а затем оказываемся лицом к лицу с «новыми людьми» — кроманьонцами, которыми, по сути, являемся мы сами. В итоге книга показалась достойной и сильно недооценённой: не стоит доверять негативным откликам, произведение и интересно, и литературно выверено.

— Jay