Тактик

Он умер на секретной станции — и очнулся в горящем танке под Беловежской пущей, в теле капитана, которого уже почти нет. Июнь сорок первого, немцы прут, Дар не запущен, а впереди только одно: либо подняться, либо сдохнуть окончательно, потому что второго шанса у него не будет. Дальше — не война, а сплошное издевательство над здравым смыслом: сдача в плен ради перевязки, спонтанная инициация, стирающая в пепел всё живое вокруг, угнанный самолёт, склады, которые сами просятся в мешок, и големы, что чистят немецкие тылы тише, чем мыши. Он собирает вокруг себя бойцов, освобождает лагеря, торгуется с ювелирами под видом гестаповца и объясняет маршалу, где именно тот ошибся. Его ненавидят, ему завидуют, его боятся, но когда на кону прорыв, снабжение армий и чужие жизни, зовут именно его. Потому что он умеет воевать так, как не учат ни в одной академии. Он живёт не первую жизнь и знает: умереть можно всегда, а вот проиграть — не обязательно.