Райнов

Представь: ты умираешь на космической станции, приходишь в себя в теле тяжелобольного предка в концлагере под Берлином, и первое, что тебе нужно сделать — это не спасти мир, а дойти до ведра в углу, потому что твоё новое тело абсолютно не хочет тебя слушаться. Примерно так начинается четвёртая книга про Степана Райнова, и это, пожалуй, лучший способ понять, что тебя ждёт: никакого пафоса, зато очень много выживания, наглости и абсурда. Степан не геройствует — он выкручивается. Подделывает личность, угоняет машину у генерала, сдаёт в хранилище чужую квартиру вместе с хозяйкой, ворует спецпайки, арендует самолёт для доставки лекарств и попутно похищает двух вражеских генералов, а потом в прямом радиоэфире рассказывает всей стране про берлинский бордель и девицу, которая поздоровалась словом «шалом». За это ему, кстати, дают Золотую Звезду. Дальше — фронт, танки, засады, освобождение пленных, рейды по тылам, песни собственного сочинения, которые поют по радио, и наложницы, которые то появляются, то исчезают в магическом хранилище. А потом он умирает снова. И снова. И снова оказывается в теле очередного Райнова — то в сорок первом под Москвой, то в окопах Русско-японской, то вообще на СВО, где можно угнать вертолёт, купить квартиру в Геленджике и сходить в «Крокус Сити Холл» в тот самый вечер. Он не рвётся к дяде, не спасает историю и давно перестал считать, сколько раз уже умирал. Он просто живёт — нагло, весело и так, как ему нравится. А когда за ним приходят, чтобы использовать, он пожимает плечами и говорит: «Не сегодня». Если тебе интересно, как выглядит попаданец, который давно перестал быть попаданцем и стал просто человеком, которому всё это надоело, — это твоя книга.