Песня про царя Ивана Васильевича, молодого опричника и удалого купца Калашникова

Взял в руки и не мог оторваться! Читал до 4 утра.

Эта небольшая книга произвела на меня куда большее впечатление, чем я ожидал: формат издания оказался почти таким же важным, как и сама «Песнь». Сюжет Лермонтова о царе Иване Грозном, чести, хитрости, подлости, порядках и правилах буквально переносит в ту эпоху. Благодаря иллюстрированным комментариям на каждой странице я не просто разобрался в старинных словах и реалиях, но и ощутил атмосферу времени. Из этой тонкой книги я узнал об истории родной страны больше, чем за последние десять лет. Персонажи и описанный быт так живо предстали перед глазами, что возникло почти физическое желание хотя бы на день оказаться среди предков, услышать их речь, увидеть их поведение. Вторая прочитанная мной работа Лермонтова — и снова безоговорочная «десятка»: так захватывающе написать в стихотворной форме может только по-настоящему талантливый автор. Отдельное восхищение — Василию Жуковскому: именно его поддержка позволила этому произведению увидеть свет. В итоге понимаю, что без подробных иллюстрированных комментариев впечатление было бы куда слабее. А так — абсолютный высший бал и твёрдое ощущение, что не знать такую богатую и интересную историю становится просто стыдно. Это действительно стоит прочитать.

— Jay

Песня о благородстве

«Песня про купца Калашникова» Лермонтова всегда казалась мне не просто былиной, а очень честной историей о чести и безнаказанности власти. На фоне опричнины Ивана Грозного Михаил Юрьевич показывает вполне правдоподобный случай: молодой опричник Кирибеевич, опьянённый вседозволенностью, насилует понравившуюся ему на улице женщину. Та оказывается замужней, женой купца Калашникова. Пожаловаться на опричника почти невозможно: за ним право рубить любого, кроме царя и Малюты. Тогда Калашников выбирает единственный доступный путь – вызвать обидчика на честный кулачный бой и убить его по правилам забавы, чем и заканчивается поединок. Недавно наткнулся на статью на «украина.ру», где автор утверждает, что под Иваном Грозным Лермонтов якобы имел в виду Николая I и его «опричников». На мой взгляд, это чрезмерное натягивание смысла. В поэме царь скорее нейтрален: казнь Калашникова – не личная месть за любимца Кирибеевича, а прямое следование жестокому закону об убийстве опричника. При этом чувствуется, что Лермонтов хотел создать былину «под народ», как Пушкин, а не политическую сатиру. Главное здесь для меня – не образ Ивана Грозного и не спорные параллели с Николаем I, а фигура самого купца Калашникова. Он мстит за поруганную честь жены открыто, на людях, не выносит её позора на суд толпы и царя, просит только позаботиться о семье. В этом молчании и готовности принять смерть ради достоинства – подлинное благородство. Хотелось бы, чтобы в школе акцент делали именно на этом, а не только на «жестокости царя» и исторических аллюзиях.

— Vipe

Красны девицы, добры молодцы...

Неожиданно для себя получила удовольствие от «Песни…» Лермонтова. Обычно к стихам, да ещё стилизованным под народное творчество, отношусь настороженно, но здесь читала с интересом, следя за судьбой купца и опричника. Особенно зацепила атмосфера: в воображении вставали сугробы, деревенские избёнки со ставнями, церковные купола, крестьянские дети, красно солнышко, девицы и молодцы. Понимаю, что так я, вероятно, романтизирую эпоху Ивана Грозного и старую Русь. Однако максимальную оценку поставить не могу. При всей силе стилизации под устное народное творчество персонажи выходят плоскими и безликими. Та самая «красна девица» и «молодцы» остаются типажами без глубины; и даже Иван Грозный сводится просто к роли «царя»‑символа. А ведь это настолько яркая историческая фигура, что его можно было бы сделать полноценным участником действия, а не частью фона. Особенно поражает древнерусская логика и культура: насилие среди улицы, поединки до смерти за малейшее оскорбление, казни по прихоти царя. Понимаю, что подобное творилось не только на Руси, но главный вывод для меня один: как же комфортно и безопасно мы живём сейчас по сравнению с теми временами.

— Neko

Книга оставила ощущение подлинной древнерусской литературы, но при этом читается живо и без скуки, чего обычно не ждёшь от произведений с таким названием. Особенно интересно, как Михаил Юрьевич передаёт дух эпохи: стиль, настроение, народное восприятие царя и событий — всё напоминает старинный текст, но без тяжеловесности. Образ царя Ивана Васильевича в «Песни…» мне совершенно не близок: он показан слишком уж положительным. Если же воспринимать его как идеализированный образ в народном сознании, тогда подобное изображение становится логичным. Зато купец произвёл сильное впечатление: его по-человечески жаль, и при этом его поступок вызывает настоящее уважение. В итоге произведение оставляет двойственное чувство: с одной стороны — яркий стиль и атмосфера, с другой — спорное, но любопытное трактование царского образа.

— Solo

«Ох ты гой еси, царь Иван Васильевич! Про тебя нашу песню сложили мы, про твово любимого опричника да про смелого купца, про Калашникова…»

Долго откладывал знакомство с этой поэмой Лермонтова и прочитал её совсем недавно, уже всерьёз заинтересовавшись эпохой Ивана Грозного. Не ожидал, что произведение так сильно захватит: закончил чтение в полном восхищении. Сюжет здесь, как по мне, не главное, хотя он и хорош — такой былинно-романтический, с напряжённой атмосферой пиршеств, власти, опричников, грозного царя Ивана Васильевича. Но больше всего поразили язык и общий дух поэмы: слог мощный, звучный, почти песенный, от начальных строк о царском пире до финального восхваления «тороватого боярина», красавицы-боярыни и всего христианского народа. С Лермонтовым я, по правде говоря, знаком слабовато: в детстве читал отрывочно, в украинской школе русскую классику проходили не так уж глубоко, да и сам к нему редко обращался. При этом двухтомник Лермонтова у меня дома лежит ещё со времён СССР — поэма всё это время была под рукой, просто я до неё не доходил. Теперь понимаю, что тянуть было незачем: к таким вещам можно прийти в любом возрасте и всё равно искренне ими наслаждаться.

— Mist

«Песня про купца Калашникова» Лермонтова оставила сильное впечатление: короткая, но по-настоящему пронзительная вещь, в которой трагедия чувствуется с первых строк. Исторический сюжет держится на конфликте чести и власти. В атмосфере грозного царствования Ивана Васильевича сразу понятно, что история не может кончиться счастливо. Народный язык, фольклорные мотивы, интонации старинной песни создают особый мир, где семейная честь и христианская совесть значат больше жизни. Персонажи обозначены несколькими точными штрихами, но запоминаются надолго. Царь Иван Васильевич — суровый, быстрый в решениях, одновременно жестокий и справедливый. Купец Калашников — простой, но внутренне благородный человек, для которого честь семьи важнее собственной судьбы. Алёна Дмитриевна — тихая, любящая, беззащитная христианка, а опричник Кирибеевич — дерзкий, бесчестный обидчик, покусившийся на честь чужой жены. Поступок Калашникова в кулачном бою вызывает уважение, молчание о настоящей причине убийства — ещё больше. Поэма включена в программу литературы за 7 класс, и не всё в ней сразу откликается детям. Но тема чести и совести, поднятая Лермонтовым, по-прежнему остаётся для русского человека значимой и живой.

— Echo

Книга оставила очень цельное впечатление: редкий случай, когда форма и содержание так хорошо совпадают. История внешне проста. Молодой опричник воспылает страстью к девушке, но та давно и безнадежно замужем за купцом Калашниковым и вовсе не смотрит в его сторону. Красавец-военный, привыкший силой получать желаемое, решает принудить её. Женщина вырывается, всё рассказывает мужу, и уже на гулянье в кулачном бою купец убивает обидчика, за что платит собственной головой. Особенно задели трогательные эпизоды, связанные с Калашниковым: его готовность рисковать жизнью ради чести жены заслуживает отдельного уважения. Образ царя Ивана Васильевича показан без привычной демонизации: он и строг, и временами почти приветлив. В примечаниях подчеркивается, что такой царь — скорее народное представление, чем точный исторический портрет. Не смогла для себя решить, что понравилось больше — драматичная история или изумительная стилизация с точными речевыми оборотами. Вероятно, именно их сочетание и делает книгу по-настоящему сильной.

— Nix

«Песня…» Лермонтова оставила очень сильное впечатление: небольшое произведение, но по настроению и силе образов — вполне «в духе времени», о котором идет речь. Автор будто встраивает читателя в ту эпоху: жесткость, трагизм, удаль — все это чувствуется очень живо и естественно. Текст воспринимается как художественное продолжение учебника истории, но без сухости и схем, скорее как эмоциональная иллюстрация к тем событиям. Лермонтов здесь полностью узнаваем. Он показывает безысходность и трагедию происходящего, но не переходит к прямым обвинениям, будто наблюдает со стороны, стараясь оставаться беспристрастным. При этом язык поразительно красивый, насыщенный и вместе с тем достаточно ясный. Парадоксально, но сама «Песня…» читается куда проще и легче, чем ее витиеватое название. В итоге произведение, хоть и небольшое, запоминается и действительно заслуживает внимания.

— Rem

Песня о старине на либеральный манер

Произведение Лермонтова меня зацепило, хоть я и не поклонник народной песни (в отличие от пословиц и поговорок). Вещь ощущается очень современной: в ней ясно слышна либеральная нота, протест против тирании и утверждение человеческого достоинства как высшей ценности, ради которой не жалко жизни, потому что без неё существование теряет смысл. Особенно сильное впечатление произвёл Степан Калашников. Это человек, который отвечает за семью, её честь и совесть, не снимает с себя ответственности ни за один поступок, даже перед лицом смерти. Всё время крутится в голове вопрос: смог бы он вообще дальше жить, зная, что его жену обесчестили? Даже если бы отомстил, вернулась бы к нему прежняя жизнь? Ответа у меня нет, но сам вопрос в этой истории кажется ключевым. Иван Грозный у Лермонтова тоже показан неоднозначно. Он не просто свирепый средневековый тиран: по-своему справедлив, держит слово, обеспечивает семью Калашникова после казни. Зачем поэт так «обеляет» царя в самый жестокий период его правления — для меня загадка. При этом Лермонтов не делает Ивана Васильевича святым, но и не превращает его в однозначного злодея. Опричник же — почти символ безответственного властного произвола и эгоистичного легкомыслия, которые, увы, были, есть и, похоже, никуда не исчезнут. В итоге произведение оставляет ощущение честного разговора о чести, власти и цене человеческого достоинства.

— Quin