Много шума из ничего

Давно не возвращалась к Уильяму Шекспиру со школьных времён, поэтому за эту пьесу взялась с особым интересом — уж очень зацепило название. И не зря: передо мной оказалась подлинная классика английского юмора и комедии положений, где за лёгкостью скрывается довольно жёсткая ирония. Шекспир выстраивает сразу несколько пересекающихся линий, которые словно зеркала отражают друг друга. Через недоразумения, обман и игры разума он показывает, насколько иллюзорны наши впечатления о мире и людях. Пара случайно услышанных слов, обронённая фраза — и восприятие меняется до неузнаваемости, причём ровно в том направлении, в каком этого хотят кукловоды-создатели интриги. Герои пьесы — мастера манипуляции, но их уловки направлены не на разрушение, а на то, чтобы подтолкнуть людей к осознанию собственных чувств и прийти к настоящей, «правильной» любви. В этом, на мой взгляд, и сила автора: он одновременно хлещет по самолюбию, смешит и даёт повод задуматься. В итоге пьеса получилась лёгкой, искристой, почти невесомой. При всей трагикомичности ситуации она воспринимается как добрая, немного сказочная история, после которой остаётся светлое послевкусие и желание перечитать Шекспира ещё.

— Riv

С этой пьесы началась моя осознанная любовь к Шекспиру: прочитала её ещё в ранней юности и с тех пор она для меня особенная. Действие «Много шума из ничего» происходит в солнечной Мессине на Сицилии: шутки, смех, маскарад у Леонато, сватовство Клавдио — кажется, всё ведёт к безоблачной свадьбе. Но именно здесь, в комедии, впервые у Шекспира так отчётливо звучит трагическая нота: юную девушку бессовестно оклеветали, а жених отрекается от неё прямо у алтаря. Со временем я всё острее чувствую драму отца, переживающего этот позор. Вспоминается и более поздний «Отелло», где похожие обстоятельства, вызванные завистью, приводят уже к гибели героини. Здесь же буря рассеивается, солнце снова сияет, все остаются живы и счастливы. Читать предпочитаю перевод Т. Щепкиной-Куперник, он мне ближе, хотя сегодня есть и версия Ю. Лившица. Больше всего люблю Бенедикта и Беатриче: их язвительные пикировки ясно выдают взаимную симпатию, а розыгрыш лишь помогает обоим признаться самим себе, что это любовь. И всё же убеждена: хорошие розыгрыши должны быть добрыми — как у Шекспира в этой пьесе.

— Ten

"У величайших книг мало читателей, потому что их чтение требует усилия." В.Пелевин

«Много шума из ничего» Шекспира одновременно порадовала и разозлила. Формально это комедия, но смешного я почти не нашла — скорее возмущение и горечь. Сюжет прост: мужчина любит девушку, она отвечает взаимностью, назначена свадьба. Накануне какой‑то подлец подстраивает сцену, и героиню выставляют неверной. Жених с друзьями слышит разговор, намекающий на измену, но вместо того чтобы вмешаться и проверить, он верит услышанному и решает публично унизить невесту прямо на свадьбе. Тут я и задумалась: можно ли вообще назвать это любовью? Похоже, для него это скорее собственничество и страсть, чем настоящее чувство. Особенно близкой мне оказалась Беатриче: она сразу встаёт на сторону оклеветанной героини, обвиняет мужчину и даже желает ему смерти — и это кажется справедливым. Да, он тоже заложник предрассудков, но именно его решение опозорить любимую выглядит чудовищным. Вместо того чтобы уехать, разобраться, наказать настоящего злодея — он выбирает позор. И, судя по финалу, скорбь по возможной смерти невесты не помешала бы ему довольно быстро жениться на другой. Шекспир невольно подталкивает к вопросу: сильно ли изменились наши представления о любви, дружбе и предательстве? А вот жажда наживы и слепые предрассудки, увы, почти не изменились.

— Blitz

«Много шума из ничего» оставило двойственное впечатление: вроде лёгкая комедия, но за смешным хорошо видны мотивы трагедии «Отелло». Мир здесь почти тот же: у отца невесты знакомые шекспировские стенания о тяжкой доле родителя, вокруг знатные и храбрые господа, рядом обязательные пройдохи, готовые воплотить любой подлый замысел. Очень понравилась сцена с «допросами» и протоколированием — чистое удовольствие. Но главное для меня в этой пьесе — не внешняя интрига, а две любовные линии. Пара Геро и её ревнивого жениха во многом повторяет «отелловский» сюжет: «люблю, хочу жениться… ах да, она, кажется, рождена лишь затем, чтобы меня обмануть… опозорю!» — и позорит. А она всё равно выходит за него, ещё и через обман, будто и правда создана быть вечно подозреваемой. Куда интереснее другая линия — Беатриче и Бенедикта. Над ним все посмеиваются и примеряют рога, но насмешки его не волнуют: он сделал выбор и держится его. Беатриче — острая на язык, смешливая, независимая, но внимательная к близким; неожиданная для Шекспира героиня. Её будущий муж не унижён ревностью, у него нет слабого места, за которое может ухватиться первый проходимец. Их объединяет странный мотив гордыни: люблю того, кто любит меня, но не признаюсь первым. Оба живут в вечном состязании. Одна пара — тихий омут ревности, другая — бурное море остроумия. И всё это, по Шекспиру, называется любовью — тем самым «многим шумом из ничего».

— Jay

Some Cupid kills with arrows, some with traps.

«Много шума из ничего» – одна из тех шекспировских комедий, к которым хочется возвращаться: она и легкая, и остроумная, и удивительно жизненная. Особенно узнаваем в начале Бенедикт со своим перечнем требований к идеальной женщине: каждая по отдельности хороша — прекрасная, умная, добродетельная, — но пока все добродетели не соединятся в одной, «одна женщина не получит его благосклонности». В жизни такие максималисты либо забывают о своих списках, либо уверяют себя, что нашли «всё в одной», либо остаются в одиночестве. У Шекспира эта логика доведена до гротеска и потому так точно попадает в реальность. Бенедикт и Беатриче ведут себя как подростки, категорично отвергающие саму возможность привязанности, и в итоге с тем же максимализмом влюбляются. Их завышенные требования оказываются лишь ширмой для жажды страсти и эмоций, поэтому старый трюк с «подслушанными разговорами» так легко срабатывает. Параллельно развивается линия второй влюблённой пары: в одном случае смешное оборачивается серьёзным, в другом — комедия на мгновение становится драмой. Но это всё-таки Шекспир: безвыходных положений нет, виновные разоблачены, герои соединены, а весь переполох оказывается тем самым «много шума из ничего», из которого вырастает нечто светлое и важное. И отдельно для себя я люблю ещё и современную постановку 2011 года с Теннантом — она только усилила мою привязанность к этой пьесе.

— Shadow

«Много шума из ничего» оставило у меня ощущение редкой живости и удивительной актуальности. Не случайно эта комедия Шекспира по‑прежнему в числе самых читаемых и чаще других появляется на сцене и в кино. В этой пьесе собрано все, за что ценят классическую драматургию: хитро закрученная интрига, динамичный ход событий и по‑настоящему остроумный, искристый юмор. История держит внимание не только сюжетными поворотами, но и тем, как легко автор соединяет легкомысленные сцены с достаточно серьёзными, почти современными темами. Особое удовольствие приносят персонажи: характеры прописаны так живо и ярко, что начинаешь воспринимать их как людей из нашего времени. Удивительно, что тексту больше четырёхсот лет, а он до сих пор звучит свежо. Постановка в московском театре имени А. С. Пушкина это только подчеркнула: пьеса органично «ложится» на сегодняшние реалии. В итоге «Много шума из ничего» воспринимается не музейной классикой, а живым, современным произведением, которое по праву не сходит со сцены и не исчезает с книжных полок.

— Light

Неожиданно получила от Шекспира куда больше удовольствия, чем могла представить. Давно не тянулась к нему — со школы, честно говоря, и в планы он не входил. Вчера, лежа с простудой и раздражённо разглядывая книжные полки, я вполголоса, почти в шутку, бросила: «А не почитать ли мне Шекспира?» Сказала это скорее для вида, но всё-таки достала том и открыла. Не ждала от чтения ровным счётом ничего, а уже через пару страниц обнаружила, что сижу с улыбкой и будто вынырнула из апатии. Не буду изображать литературного критика и разбирать текст по пунктам — сработало именно на уровне эмоций. У Шекспира есть удивительное свойство: его язык и интонации словно вытаскивают из хандры, даже если берёшься за него случайно и без особого настроя. В итоге поняла одно: Шекспир, которого я помнила по школе как тяжёлую классику, внезапно оказался живым и по‑настоящему приятным чтением. И теперь хочется продолжения.

— Echo

«Много шума из ничего» когда‑то читала в юности, на волне общего увлечения Шекспиром. Тогда пьеса казалась почти совершенной: опьяняла сложная «словесная вязь», восхищала дерзость реплик. Сейчас текст все так же завораживает языком, но шутки и остроты уже воспринимаются искусственными и пустоватыми. Видно, что для знати конца XVI века интриги, клевета, хитроумные наговоры были привычным развлечением. Удивляет лишь, как легко героиня, ставшая жертвой оговора, в финале соглашается выйти замуж за столь легковерного и инфантильного жениха — разница во взглядах эпох чувствуется особенно остро. Наиболее живыми и запоминающимися кажутся Бенедикт и Беатриче. Их язвительный диалог выдает скрытое, уже назревающее чувство, и в том, что они составят пару, почти сразу нет сомнений. Местами это напоминает «Укрощение строптивой»: снова остроумный дуэт мужчины и женщины, который автор изначально мыслит парой. Похоже, Шекспир, как и многие современные писатели, не избегал переосмысления удачных приемов в разных пьесах — и это ничуть не умаляет ценности каждой из них. Для меня «Много шума из ничего» — по‑прежнему великолепное произведение, просто читается теперь совсем иначе.

— Kai

Продолжаю знакомство с Шекспиром и на этот раз добралась до «Много шума из ничего». Вновь комедия положений: путаница, интриги, маскарады, любовные недоразумения — все классические шекспировские элементы на месте. По атмосфере пьеса неожиданно напомнила мне «Отелло» — те же мотивы ревности и клеветы, только здесь все оборачивается благополучно. Действие разворачивается в Мессине, в доме губернатора, где пересекаются две пары: Клавдио и Геро, Бенедикт и Беатриче, а за кулисами плетёт интриги злобный Дон Хуан. Клавдио и Геро лично мне показались раздражающими: она — до карикатурности непорочная и простоватая, он — благородный и возвышенный, но совершенно неинтересный. Зато линия Бенедикта и Беатриче — удовольствие. Их колкая «ненависть», плавно переходящая в любовь, и хитрый заговор друзей, сводящих их вместе, получились живыми и остроумными. Диалоги между ними — настоящая жемчужина пьесы. В целом пьеса оставила приятное впечатление: местами я искренне смеялась и теперь очень хочу увидеть её на сцене.

— Quin