Приключения Джона Девиса

Лишний балл за трэшовую концовку

После «Графа Монте-Кристо» это второй роман Дюма, за который я взялась, и впечатления получились довольно противоречивыми. Сюжет увлёк, но удовольствие постоянно портил язык издания: имени переводчика я так и не нашла, а читать конструкции вроде «что касается до», «в этих двух человеках», «вскоре потом» и им подобные было тяжело. Не знаю, вина ли в переводе или в давности текста, но стиль местами просто резал глаз. По аннотации я ожидала море приключений именно на море, а в итоге основное действие разворачивается на суше. Путешествия, города, окрестности — сплошной путеводитель, и, хотя кому-то это может понравиться, меня такое изобилие описаний утомляло. Морской стихии и настоящего драйва явно не хватило. Сама канва событий насыщенная, постоянно что-то происходит, но напряжения нет: герой словно заколдованный любимец судьбы, который без труда выбирается из любых передряг. Переживать за него трудно — слишком очевидно, что он «неубиваем». При этом Дюма щедро прописывает быт, одежду, обычаи, восточное великолепие дворцов, трубки, яства — всё выглядит ярко и богато, на этом уровне книга работает отлично. Капитан Стенбау стал отдельным разочарованием: абсолютно бесхребетный, он долго позволяет твориться чему угодно, а потом внезапно вспоминает, что он капитан и его слово якобы что-то значит. Главная идея романа — случай и стечение обстоятельств могут круто изменить жизнь: «Все двери для меня отперты, но одна заперта — дверь в отечество». Герою не раз приходится выбирать между честью и честолюбием, и он вроде бы держится достойно, пока внезапная любовь не будит в нём эгоизм и глупость. Бессмысленно загубленные люди и лошадь во время вылазки в шторм — на его совести. Сцена расставания с возлюбленной тоже поражает нелепостью: туманные обещания вернуться «когда-нибудь» и молчаливое ожидание годами. Прозрение приходит только тогда, когда уже поздно. Ближе к финалу роман резко сворачивает в сторону мрачного: варварство, кровожадность и жажда мщения восточных народов описаны так, что становится по-настоящему жутко. Если раньше казалось, что всё слишком ванильно и хочется экшна, то концовка обрушивается как кувалда — кроваво, жёстко, без намёка на хэппиэнд. Финал обрубается на одной фразе, и дальше каждый сам додумывает, что стало с героем. В итоге книга оставила странное, рваное впечатление, но равнодушным, думаю, не оставит никого.

— Rem

Редко попадаются книги, с которыми так трудно расстаться на ночь: уговариваешь себя закрыть роман, отсчитываешь «ещё десять минут», добавляешь «ну ещё пять» — и продолжаешь читать. Этот эффект у меня вызвал именно Дюма, хотя роман показался неожиданным даже для него. С первых глав не покидало впечатление, что передо мной произведение другого автора. Настолько книга выбивается из всего, что я раньше читала у Дюма. Вспоминалось, что «король романистов» нередко покупал сюжеты у малоизвестных писателей или позволял им делать черновую работу, а сам придавал тексту окончательный блеск. Не исключаю, что и здесь мог быть некий безымянный соавтор, отказавшийся от имени на обложке ради гонорара. Но если роман целиком принадлежит перу Дюма, то он меня по‑настоящему поразил. Не привычными любовными интригами и приключениями, которые у него кочуют из книги в книгу и со временем потеряли для меня былое обаяние, а мастерским описанием английской провинции и жизни моряков на военном корабле. Очень понравился и эпизод случайной встречи героя с лордом Байроном на Востоке — этого от Дюма-отца я точно не ожидала. Подкачал лишь перевод: заметно, что пытались стилизовать язык под XIX век, но вышло коряво и местами даже безвкусно. Впрочем, скорее вызывало улыбку, чем раздражение. В итоге роман оставил ощущение приятного удивления: Дюма смог показаться другим — и от этого читать его стало только интереснее.

— Quin

Приключения на суше и на море

Для меня это оказался довольно нетипичный Дюма: вместо привычной Франции и мушкетёров — английский моряк, замок и из исторических фигур лишь лорд Байрон. Сюжет строится вокруг детства Дэвиса и странных морских порядков его отца, перенесённых в атмосферу английского замка. В начале чувствуется «тот самый» Дюма: лёгкий юмор, живые короткие реплики, от которых текст смотрится почти театральным — видно руку автора, привыкшего к журнальному формату с оплатой «за строку». Но дальше роман как будто разваливается на несколько разнородных кусков: стиль заметно меняется, и создаётся впечатление, что основную работу делали литературные помощники, а Александр Дюма‑отец только направлял. Персонажи при этом остаются дюмовскими по сути: благородные, эмоциональные, немного театральные. Однако финал меня откровенно озадачил. Главный герой, соблазнивший дочь греческого пирата, вдруг начинает вести себя как стыдливая барышня и заявляет, что не может жениться без благословения родителей. Эта странная перемена тона подводит к трагической развязке. В итоге книга оставляет двойственное впечатление: интересный материал и узнаваемые черты Дюма соседствуют с неровным стилем и финалом, который выглядит надуманным и чужим по отношению к началу романа.

— Riv

Один из самых увлекательных и драматических романов Александра Дюма (отца)? или "Халтурщик" Сойкин...

«Приключения Джона Девиса» Александра Дюма-отца попались мне в буккросинге, и впечатления вышли противоречивые. С одной стороны, приятно видеть на полке не убитый хлам, а книгу в относительно приличном виде: переплёт крепкий, хоть корешок и поцарапан, да страницы немного залиты — будто сам моряк Джон Девис попал под наш ливень. Полиграфия, надо признать, добротная. А вот с содержанием всё хуже. Как роман «великого рассказчика» эта книга воспринимается с трудом. Текст совершенно не напоминает привычного Дюма-отца: лингвистически он куда ближе к тем же Луи Жаколио или Густаву Эмару. Жаколио, правда, отпадает по возрасту — на момент выхода «Приключений Джона Девиса» ему было всего три года. А вот кандидатура Густава Эмара выглядит куда правдоподобнее: теоретически к тому времени ему могло быть уже двадцать два. Кто бы ни стоял за этим текстом, я почти уверен, что это не Александр Дюма-отец. Скорее уж тут поработал предприимчивый издатель Сойкин, который задолго до современных издательств додумался продавать произведения неизвестных авторов под именем раскрученного писателя. Всё объясняется просто: книги с фамилией «Александр Дюма-отец» расходились как горячие пирожки, а сам Дюма, при всём таланте, физически не мог написать всё, что ему приписывают. Об этом, кстати, подробно и с документами писал Андре Моруа в монографии «Три Дюма». В итоге «Приключения Джона Девиса» — любопытный артефакт с хорошей обложкой, но сомнительным содержанием и ещё более сомнительным авторством.

— Lake

Книга оставила сильное, тяжёлое впечатление. Финал выбивает почву из‑под ног: я совсем не ожидал именно такого исхода, хотя понимаю, что и более счастливое завершение наверняка вызвало бы недовольство у части читателей. Здесь нет ощущения, что автор из прихоти решил перекроить историю жестоким поворотом. Напротив, концовка подчёркивает главное: жизнь показана без прикрас, без иллюзий и удобных случайностей. За дорогими винами в золотых кубках, за шелестом нарядов, отягощённых драгоценностями, за ослепительными лазурными берегами скрывается другой мир — тех, кто гибнет под гнётом древних, незыблемых обычаев. Персонажи здесь как будто брошены во власть единственного божества — Судьбы: холодной, слепой девы, которая наугад одаривает одного любовью, другого — пропастью, свободой или цепями. Автор не жалеет ни героев, ни читателя, но в этом и есть его честность. В итоге получилась история, от которой больно, но именно благодаря этому она запоминается и не даёт спрятаться от реальности за красивой обёрткой.

— Echo

Кто настоящий автор "Приключений Джона Дэвиса"?

«Приключения Джона Дэвиса» оставили у меня противоречивое впечатление. Книга заявлена как Александр Дюма-отец, но ощущается совсем не в его духе. По настроению и подаче текста роман куда ближе к «Морскому волчонку» Майн Рида или «Похищенному» Р. Л. Стивенсона, чем к привычным произведениям Дюма. Диалоги героев простоватые, без той живости и изящества, за которые современники называли Александра Дюма непревзойдённым мастером. В глаза бросается и обилие описаний, не слишком похожих на его обычный стиль. На фоне всего текста особенно выбиваются такие фразы, как: «С этими словами он взял мои пистолеты, положил их в ящик своего комода… — А сейчас идем со мною, Джон…» или: «Я взял письмо. Там было написано как раз то, что сказал Роберт…» — это выглядит чересчур прямолинейно. И при этом рядом встречаются высокопарные пассажи вроде: «Море, прообраз величия и бесконечности; море, вечное зеркало… и вот я увидел это море в первый раз», что только усиливает ощущение неоднородности. С учётом того, что у Дюма в разное время работало до семидесяти литературных негров (достаточно вспомнить Огюста Маке и автора «Асканио» Поля Мериса), версия напрашивается сама собой: перед нами, скорее всего, авторский замысел великого рассказчика, реализованный чьей-то другой рукой и затем слегка отредактированный. Как самостоятельное приключенческое чтение роман имеет право на существование, но как вещь «чистого» Дюма-отца он, на мой взгляд, убедителен слабо.

— Light

Книга вроде бы содержит всё, что нужно для захватывающего романа: есть главный герой — смелый, опытный, уверенный в себе; есть приключения, пираты, разные народы и города с подробными описаниями. Но лично на меня произведение совсем не произвело впечатления. Чем дальше читал, тем сложнее было продираться через текст: под конец уже перескакивал через абзацы, просто чтобы добраться до финала. При внешней динамике сюжет оставляет ощущение затянутости и какой-то внутренней пустоты, когда вроде много событий, а зацепиться не за что. По стилю книга напомнила мне скорее Гюстава Флобера, чем Дюма: больше тяжеловесных описаний и менее живого, увлекающего действия. Даже драматичная концовка, которая по идее должна была «добить» эмоционально, прошла мимо — не вдохновила и не тронула. В итоге всё выглядит как набор правильных элементов без того самого искры, которая делает чтение по-настоящему увлекательным.

— Sand

Книга оставила у меня сильное, но тяжёлое впечатление. Финал выбивает почву из-под ног: ждёшь одного, а получаешь совсем другое — и именно в этом её сила. Развязка кажется жестокой, но не выглядит прихотью писателя. Автор будто нарочно срывает иллюзии, показывая, что за прекрасными лазурными берегами, дорогим вином в золотых кубках и нарядами, отягощёнными драгоценностями, скрыта другая реальность. Там люди гибнут под гнётом древних, неумолимых обычаев, а правит не милостивый бог счастливого конца, а Судьба — холодная дева, наугад раздающая одному любовь, другому бездну, кому-то свободу, а кому-то кандалы. Особенно резко это проявляется в линии благородного героя. Соблазнив дочь греческого пирата, он вдруг начинает вести себя как робкая барышня и заявляет, что не может жениться без благословения отца и матери. Эта внутренняя слабость и метания в итоге подталкивают историю к трагическому исходу. В итоге книга оставляет ощущение честного, беспощадного взгляда на жизнь, где цена слабости и веры в условные правила общества оказывается слишком высокой.

— River