Алексей Мечников продолжает делать невозможное — и продолжает наживать себе врагов. Казалось бы, после истории с некротическим лешим и разоблачением Сухорукова можно выдохнуть, но Хопёрск не отпускает: кольцо Кособокова исчезло из камеры хранения, и теперь им может воспользоваться любой, у кого хватит наглости. А ещё где-то в Садах, среди осуждённых, работает лекарем его дядя Олег, и Леонид Рокотов — фигура куда опаснее покойного Кособокова — уже присматривается к городу. В довершение всего яд упыря, который Алексей вроде бы сумел остановить, не исчез окончательно: одна рука уже изменилась, и никто не знает, сколько времени осталось до полного обращения. Собственная клятва лекаря, которую он дал, чтобы спасти человека, теперь диктует ему правила — и одно из них требует уничтожать некротику во всех проявлениях. Вот только Токс, его верный мана-клещ с человеческой душой, тоже создан некромантом. А значит, рано или поздно придётся выбирать между другом и силой, без которой он больше не лекарь. Вторая книга о Мечникове — это гонка на выживание, где пациентами становятся бывшие враги, союзниками — вчерашние недоброжелатели, а самыми опасными существами оказываются не монстры, а люди с властью. И пока Алексей пытается наладить производство первых в этом мире лекарств, вылечить рак, до которого местная медицина ещё не доросла, и разобраться, что за тварь бродит по лесам вокруг железной дороги, в Санкт-Петербурге уже готовят ему встречу: граф Юсупов не простил обиды, нанесённой его дочери, и наёмники не заставят себя ждать. Остаётся только один вопрос — успеет ли он спасти всех, прежде чем придётся спасать самого себя.
Вторая книга начинается ровно там, где первая закончилась — с полного хаоса. Алексей Мечников пытается вытащить Соню Бахмутову из летаргического сна, дядя Олег в это время дубасит главного лекаря Кораблёва, чтобы прорваться к племяннику, а где-то в городе некромант Сухоруков похитил маленького Серёжу. И вдобавок ко всему Алексей чувствует, что яд упыря всё-таки начал действовать. Рука чешется, в глазах краснота, температура скачет. Времени до превращения в монстра — сутки, может, меньше.
Больше всего в этой книге запоминается сцена в морге. Алексей с дядей врываются туда в поисках похищенного ребёнка и находят обугленную кисть Сухорукова — тот отпилил себе руку, чтобы избавиться от огненной печати. А потом на секционных столах начинают подниматься трупы. Пять штук. С двумя сердцами в грудной клетке — одно мёртвое, одно бьётся. И тут же выясняется, что Сухоруков — не просто патологоанатом, а некромант, который и наслал мор на Владыкино. Синицын влетает через разбитое окно с саблей, начинается драка, и в самый разгар выясняется, что Кораблёв уже настрочил донос: Мечников — некромант, потому что труп в подвале поднял.
Дальше — лес, ночная тропа и разговор с Сухоруковым, который держит младенца на руках. Некромант оказывается дуалистом: у него и лекарская магия, и некромантия. И он хочет вырезать из Алексея магический центр с обратным витком, чтобы пересадить себе. Мертвецы окружают их со всех сторон, Токс ползёт через кусты, чтобы укусить злодея, но Сухоруков чувствует своё творение и отпинывает клеща. И тогда у Алексея левая рука сама собой вытягивается, покрывается когтями и распарывает некроманту грудь. Ребёнок спасён, но теперь у Алексея рука упыря, и остановить обращение можно только одним способом.
Этот способ он находит в чистом поле, сидя под берёзой. Вся сцена — просто золото. Алексей понимает, что слюна упыря — это нейроинфекция, менингоэнцефалит, и что его самодельный «аспирин» только ускорил распространение заразы, сняв воспаление. Он кладёт правую руку на затылок, командует магии проникнуть в гипоталамус, подавить центр терморегуляции, а потом бьёт обратным витком по собственному мозгу. И вылечивает себя. Рука возвращается к нормальному виду, ноги перестают распирать ботинки. Это, пожалуй, самый сильный момент книги — лекарь, который лечит сам себя от превращения в монстра, сидя под деревом в зимнем лесу.
Потом был суд. И это отдельный спектакль. Против Алексея дают показания Кораблёв, Родников и барон Мансуров. Сухоруков сидит на стороне свидетелей и ухмыляется. Адвоката Мечникову не дали — барон Елин постарался. И тогда Алексей делает ход конём: вызывает художника Шацкого, который видел бой с некромантом, и они оба дают магическую клятву. Если соврут — магические ядра разорвутся, и они умрут на месте. Шацкий под клятвой рассказывает, что мертвецы подчинялись Сухорукову, а Алексей под клятвой признаётся, что владеет обратным витком и что нашёл способ лечить упыриную хворь. Судья Устинов снимает все обвинения, Сухорукова уводят, а Олег получает четыре месяца работ в Садах. И всё бы хорошо, но кольцо Кособокова исчезло из камеры хранения. Кто-то его забрал.
Следующая запоминающаяся фигура — Леонид Рокотов. Это местный авторитет из Садов, бывший граф, который убил молниями всю свою семью и забрал их магию себе. Он приходит к особняку Елина ночью, запускает в небо молнию — просто чтобы показать, кто здесь главный. У него огненное кольцо, и он спокойно сообщает барону, что с этого момента тот ничего не решает без его ведома. Алексея он не трогает — уважает, потому что тот не боится. Даже говорит: мы с тобой похожи, оба изгои. Только Алексей не согласен: он не убивал свою семью.
А ещё был Павел Елин, сын барона, который украл кольцо, чтобы проучить отца, и получил ножом в живот от людей Рокотова. Алексей его вытаскивает буквально с того света — останавливает кровотечение, заставляет печень и селезёнку выбросить резерв крови, разгоняет костный мозг. Павел выживает и во всём признаётся. Кольцо теперь у Рокотова, и это большая проблема.
Потом поездка в Саратов. Там Алексей с Синицыным регистрируют патенты на свои изобретения — неврологический молоточек, фонендоскоп и тонометр. И это, кстати, первый раз, когда кто-то в этом мире признаёт, что его штуки работают. Комиссия впечатляется, особенно когда молоточек заставляет ногу председателя дёргаться. А ещё Соню Бахмутову везут в бюро стихийных магов, и там выясняется, что у неё восемь магических ядер. Она случайно разносит полигон, ранит трёх дворянских сыновей, и её хотят забрать на фронт. Алексей вытаскивает её, вылечив всех троих пострадавших — одного от истерики, другого от ушиба мозга, третьего от разрыва барабанных перепонок. И попутно знакомится с директором бюро Куртасовым, который советует отправить Соню в Пензенский университет, чтобы её не забрали на войну.
Но самое сильное в саратовской поездке — это поезд. На обратном пути они попадают в пространственную аномалию. Поезд едет по кругу, за окном снова и снова мелькает один и тот же дорожный знак. В тамбуре лежит обмороженный путевой обходчик Николай, который неделю бродил по лесу, где его драли какие-то твари. Алексей выходит из поезда, находит источник аномалии — тот самый дорожный знак, исцарапанный когтями, — и уничтожает некротику. Аномалия схлопывается, поезд едет дальше. Но в Аткарске происходит нечто странное: охотник за головами Владислав Ножников, который ехал в том же поезде, чтобы убить Алексея, вылетает из тамбура в снег. И через пару минут Алексей чувствует лёгкое покалывание некротики. Владислав не вышел из леса. Он встретил там свою смерть.
А потом была операция. Самая безумная сцена книги. Алексей решает вырезать опухоль из лёгкого Лаврентия Кораблёва, брата главного лекаря. В мире, где хирургии как таковой нет, где людей вскрывают только патологоанатомы. Он делает переднебоковую торакотомию, рассекает мышцы, расширяет рану обратным витком, вызывает переломы рёбер — и всё это без наркоза, потому что шприца тоже нет. Вместо анестезии — яд Токса, который вводится прямо в вену через разрез. Потом он отключает правое лёгкое, прожёгает опухоль обратным витком, вырезает её по частям и заставляет метастазы в печени, костях и мозге уничтожить себя. Лаврентий выживает. И это, пожалуй, самый впечатляющий момент книги — лекарь, который в девятнадцатом веке делает операцию, возможную только в двадцать первом.
К концу книги у Алексея появляется новый пациент — Игорь, человек без памяти, который приходит в себя в его доме после удара молнией Рокотова. У него по всему телу фигуры Лихтенберга, он не помнит своего имени, но помнит, что правит Николай Первый, и знает, что такое магия. А ещё его рука вспыхивает синим пламенем. И тут же выясняется, что дядя Олег может найти его в картотеке Садов. А ещё Алексей даёт клятву лекаря — ту самую, из трактата Асклепия, — и у него вырастает третий виток. Но клятва требует уничтожать некротику во всех проявлениях. И когда он возвращается домой после Нового года, он чувствует некротику в Токсе. В своём клеще, который понимает человеческую речь, пишет чернилами на бумаге и приносит ему письма. Клятва требует убить его. И Токс тихо спрашивает: «Ж-жу?»
На этом книга заканчивается. Алексей стоит перед выбором: убить друга или потерять всю свою лекарскую магию. И ответа пока нет.
