Отчаяние

«Отчаяние» Набокова произвело на меня сильное впечатление, но назвать его просто «романом» язык не поворачивается. Это скорее изощрённый литературоведческий эксперимент, где сюжет существует, но как оболочка для множества скрытых кодов. В основе – история двойников и раздвоения психики Германа, но параллельно идёт другое измерение: сам процесс сочинения романа, в котором Набоков сознательно ломает стереотипы, пародируя и Достоевского, и Конан Дойля. Эти две линии – сюжетная и метатекстуальная – в финале сливаются в безумии Германа. Особенно интересно, что Герман наполовину немец, наполовину русский, и через него Набоков выводит на Пушкина и «Пиковую даму», повлиявшую и на «Преступление и наказание» Достоевского. Преступление, его реализация и сумасшествие Германа читаются как реверанс Пушкину: набоковский Герман становится двойником пушкинского. Плюс дополнительные шифры – игра с датами и цифрами (об этом хорошо пишет Труфанова И.В.) и явная дантовская аллюзия: восхождение на холм в начале романа как старт пути в ад греха и саморазрушения. «Отчаяние» лучше всего раскрывается не на уровне линейного сюжета, а через повторяющиеся мотивы, аллюзии и словесные игры. Здесь за каждым поворотом фразы прячется ещё один смысловой слой – нырять действительно приходится глубоко, но оно того стоит.