Благость

Аннотация

Под дождем и ветром он ждет свидания с ней, но она все не приходит. Рядом старушка продаёт путеводители, и он думает, кто придет первым - она или кто-то другой.

1

Рецензии

Небольшой, но очень атмосферный рассказ, который зацепил гораздо сильнее, чем я ожидал. Вроде бы тема знакомая — отношения, любовь, страсть, — но подана она здесь по-особенному. В центре не сами романтические перипетии, а то, что стоит за ними: внутренние потребности человека, его скрытые желания, мотивы и слабости. Автор аккуратно показывает, как именно это влияет на выборы героев и развитие истории, поэтому сюжет воспринимается не как мелодрама, а как размышление о том, чего мы на самом деле ищем в отношениях. Особенно понравился язык: нет шаблонных фраз, текст живой, местами почти осязаемый. Интересные детали и выверенное построение сюжета делают рассказ цельным и законченным, без ощущения затянутости или пустых сцен. В итоге это тот случай, когда и тема, и подача, и стиль срабатывают вместе. Рассказ определённо стоит прочтения и запоминается именно своим вниманием к внутреннему миру человека. Рекомендую.

— Fly

Рассказ оставил ощущение почти физической чистоты и какой-то тихой святости, будто воздух в нём пропитан благоговением и теплом. В центре — скульптор, который умеет только «любить и лепить». Он ждёт её, «лживую и дикую», в холодный, продуваемый ветром день. В это же время неподалёку старушка терпеливо поджидает своего редкого покупателя, торгуя открытками и картами. Их общее ожидание как будто сплетается, рождая в душе героя сложную смесь противоречивых чувств. Каждое неловкое движение старушки откликается в нём почти физической болью, словно в глубине его начинает шевелиться что-то острое и ранящее — и одновременно понемногу исцеляющееся. Особенно трогает сцена, где старушка медленно, с особым почтением пьёт кофе, подаренный зелёным солдатом, и искренне наслаждается каждым глотком. Эта простая картина наполняет душу автора мягкой теплотой и заботой, вызывает чувство тихой благодарности ко всему живому. В итоге рассказ остаётся в памяти как очень тёплая, светлая миниатюра о сочувствии, хрупкости и неожиданной благости в самых обыденных моментах.

— Vipe

Ожидание

«Благость» Набокова оставила у меня очень спокойное, светлое послевкусие, хотя начинается всё с мучительного ожидания и болезненной надежды. Казалось бы, впереди — привычное разочарование, но автор уводит совсем в другую сторону. В центре рассказа — два человека и два вида ожидания. Он ждёт женщину, которую любит, хотя почти уверен, что она не придёт на свидание: «Я шёл и думал о том, что на свидание ты не придёшь. А если придёшь, то всё равно опять поссоримся. Я умел только лепить и любить. Тебе было мало этого». Она для него — «лживая и дикая, живущая в праздной печали», но почему он любит именно её — вопрос, на который нет разумного ответа. Параллельно другая женщина ждёт уже не любви, а покупателей — и это совсем иная, приземлённая надежда, с холодком страха: придут ли, будет ли за что жить. Набоков, как всегда, пишет прежде всего о внутреннем опыте. Он показывает, как зависимость от другого человека может вдруг оборваться, обернувшись освобождением, когда «хватка ослаблена, и ты уже не задыхаешься». Герой выходит из тесного круга своего чувства к одной женщине и вдруг обнаруживает мир: «нежность мира, глубокую благость всего, что окружало меня… радость, которую я искал в тебе, не только в тебе таится, а дышит вокруг меня повсюду». Мир перестаёт быть «борьбой» и превращается в «мерцающую радость, благостное волнение, подарок». Для меня итог рассказа в том, что Набоков очень убедительно показывает: даже самые мучительные, неразделённые ожидания могут завершиться не крахом, а неожиданной внутренней свободой и ощущением благости — когда понимаешь, что твоя радость не замкнута на одном человеке.

— Kai

Рассказ произвёл очень тёплое впечатление — из тех, после которых хочется на пару минут просто посидеть в тишине и переварить прочитанное. Сюжет подан без лишнего пафоса, но именно в этом его сила: история ненавязчиво задевает важные темы и даёт почувствовать ту самую «щекотку мысли», когда внутренне начинаешь спорить, соглашаться, переосмыслять. Настроение текста мягко меняется по ходу чтения, и к концу будто физически ощущаешь, как по телу разливается спокойное, уютное тепло. Особенно хочется отметить слог автора: он и правда потрясающий. Фразы выверены, но при этом читаются легко и естественно, без искусственности. Мысли сформулированы ясно и тонко, без морализаторства, так что доверяешь этому голосу и позволяешь вести себя по истории. В итоге рассказ оставляет после себя чувство внутренней благости и светлое послевкусие. Определённо могу рекомендовать к прочтению.

— Sand

Цитаты

Старушка, бережно неся кружку, вернулась к своему месту. Это был кофе с молоком -- если судить по коричневой бахроме пенки, приставшей к краю. И она стала пить. Я никогда не видал, чтобы пил человек с таким совершенным, глубоким, сосредоточенным наслаждением. Она забыла свой лоток, открытки, холодный ветер, американца,-- и только потягивала, посасывала, вся ушла в кофе свой, точно так же, как и я забыл свое ожидание и видел только плюшевый тулупчик, потускневшие от блаженства глаза, короткие руки в шерстяных митенках, сжимавшие кружку. Она пила долго, пила медленными глотками, благоговейно слизывала бахрому пенки, грела ладони о теплую жесть. И в душу мою вливалась темная, сладкая теплота. Душа моя тоже пила, тоже грелась,-- и у коричневой старушки был вкус кофе с молоком. Допила. На мгновенье застыла. Потом встала и направилась к окну,-- отдать пустую кружку. Но не доходя она остановилась. Ее губы собрались в улыбочку. Быстро подкатилась она обратно к лотку, выдернула две цветные открытки и, снова подбежав к железной решетке окна, мягко постучала шерстяным кулачком по стеклу. Решетка отпахнулась, скользнул зеленый рукав с блестящей пуговицей на обшлаге, и старушка сунула в черное окно кружку, открытки и торопливо закивала. Солдат, разглядывая снимки, отвернулся в глубину, медленно прикрывая за собою раму. Тогда я почувствовал нежность мира, глубокую благость всего, что окружало меня, сладостную связь между мной и всем сущим,-- и понял, что радость, которую я искал в тебе, не только в тебе таится, а дышит вокруг меня повсюду, в пролетающих уличных звуках, в подоле смешно подтянутой юбки, в железном и нежном гудении ветра, в осенних тучах, набухающих дождем. Я понял, что мир вовсе не борьба, не череда хищных случайностей, а мерцающая радость, благостное волнение, подарок, не оцененный нами.

— Sky

Тогда я почувствовал нежность мира, глубокую благость всего, что окружало меня, сладостную связь между мной и всем сущим, — и понял, что радость, которую я искал в тебе, не только в тебе таится, а дышит вокруг меня повсюду, в пролетающих уличных звуках, в подоле смешно подтянутой юбки, в железном и нежном гудении ветра, в осенних тучах, набухающих дождём. Я понял, что мир вовсе не борьба, не череда хищных случайностей, а мерцающая радость, благостное волнение, подарок, не оценённый нами.

— Crow

Я понял, что мир вовсе не борьба, не череда хищных случайностей, а мерцающая радость, благостное волнение, подарок, не оцененный нами.

— Storm

Моя любовь к тебе была бьющейся, восходящей теплотой слез. Рай представлялся мне именно так: молчанье и слезы, и теплый шелк твоих колен. Ты понять это не могла.

— Shadow

Любил я тебя давно, а почему любил -- не знаю. Лживая и дикая, живущая в праздной печали.

— Aris

Я умел только лепить и любить. Тебе было мало этого.

— Riv

...и в пальцах я ощутил мягкую щекотку мысли, начинающей творить.

— Lone

Когда при мне произносили твоё имя, вот какое чувство я испытывал: удар черноты, душистое и силь- ное движенье; так ты заламывала руки, оправляя вуаль. Любил я тебя давно, а почему любил - не знаю. Лживая и дикая, живущая в праздной печали.

— Fly

И она стала пить. Я никогда не видал, чтобы пил человек с таким совершенным, глубоким, сосредоточенным наслаждением. Она забыла свой лоток, открытки, холодный ветер, американца, — и только потягивала, посасывала, вся ушла в кофе свой, точно так же, как и я забыл своё ожидание и видел только плюшевый тулупчик, потускневшие от блаженства глаза, короткие руки в шерстяных митенках, сжимавшие кружку. Она пила долго, пила медленными глотками, благоговейно слизывала бахрому пенки, грела ладони о тёплую жесть. И в душу мою вливалась тёмная, сладкая теплота. Душа моя тоже пила, тоже грелась, — и у коричневой старушки был вкус кофе с молоком.

— Vipe

Я умел только лепить и любить. Тебе было мало этого.

— Mist