Адмиралтейская игла

Аннотация

В сюжете бездарного романа, автор которого скрылся под псевдонимом, потрёпанный жизнью эмигрант с изумлением узнаёт искажённую историю своей первой любви, случившуюся шестнадцать лет назад в революционном Петрограде. У оскорблённого героя рассказа появляется очень неприятное подозрение относительно личности автора романа и он пишет этому автору письмо полное упрёков и воспоминаний.

Читает:Борис Левинсон

Рецензии

"Все ваши фразы запахиваются налево"

«Адмиралтейская игла» произвела на меня сильное впечатление — удивительно изящный, цельный и красиво написанный рассказ. В основе сюжета — письмо человека, случайно обнаружившего, что его давний юношеский роман оказался выставлен напоказ писателем, превратившим его личную историю в художественное произведение. Автор книги буквально разобрал по косточкам каждую подробность их отношений и при этом вольно обошёлся с фактами, кое-где беззастенчиво исказив истину. Из-за этого герой письма пытается не только защитить своё прошлое, но и понять, как вообще постороннему человеку оказались так хорошо известны события десятилетней давности, да ещё и в таких интимных подробностях. Набоков через этот монолог показывает, как хрупка граница между частным и литературой, между правдой и авторским вымыслом. Даже финальные две фразы рассказа вызывают невольную улыбку и лёгкое удивление. Набоков здесь безупречен — от первого до последнего слова.

— Jay

Авторка, руки прочь от чистых чувств!

Небольшой рассказ В. Набокова произвёл сильное впечатление: вроде лёгкая форма, но внутри — боль, ирония и точная насмешка над тем, как можно испортить чужие воспоминания. Герой читает любовный роман и внезапно понимает, что перед ним — искажённая история его собственной первой любви. Авторка — под псевдонимом Сергея Солнцева — не просто перепутала детали: она переврала чувства, примитивизировала переживания и в финале ещё и «убила» его литературного двойника. Возмущённый герой пишет ей письмо, обвиняя в том, что она обесценила самое дорогое, что с ним было. Разнося этот роман в пух и прах, герой одновременно бережно, почти нежно восстанавливает подлинную историю утраченной любви. Так в одном тексте Набоков сочетает трогательное личное признание и язвительную критику пошлости массовой литературы. Самое горькое открытие ждёт в конце: он догадывается, что за псевдонимом стоит та самая Катя. Гнев сменяется горьким примирением. Набокову приписывают нелюбовь к женским романам и пренебрежение к женщинам-писательницам, хотя это явно не сводится к примитивной ненависти. Кажется, слово «авторка» в его интонации звучало бы особенно ядовито — с тем самым оттенком превосходства, который чувствуется в рассказе.

— Solo

Цитаты

Открыть ли Вам образ далекого, странного мира, где, низко склонясь над прудом, дремлют ивы, и страстно рыдает соловушка в сирени, и встает луна, и всеми чувствами правит память - этот злой властелин ложно-цыганской романтики? Нам с Катей тоже хотелось вспоминать, но так как вспоминать было нечего, мы подделывали даль и свое счастливое настоящее отодвигали туда. Мы превращали все видимое в памятники, посвященные нашему - еще не бывшему - былому, глядя на тропинку, на луну, на ивы теми глазами, которыми теперь мы бы взглянули,- с полным сознанием невозместимости утрат,- на тот старый, топкий плот на пруду, на ту луну над крышей коровника. Я полагаю даже, что по смутному наитию мы заранее кое к чему готовились,- учась вспоминать и упражняясь в тоске по прошлому, дабы впоследствии, когда это прошлое действительно у нас будет, знать, как обращаться с ним и не погибнуть под его бременем.

— River

Со дня последнего свидания прошло шестнадцать с лишком лет, — возраст невесты, старого пса или советской республики.

— Lake

...достаточно одного прилагательного, поставленного, ради красоты, позади существительного, чтобы извести лучшее воспоминание.

— Zen

О милостивая государыня, о госпожа Сергей Солнцев, как легко угадать, что имя автора -- псевдоним, что автор-- не мужчина! Все Ваши фразы запахиваются налево.

— Onyx

Ты все-таки была прекрасна, непроницаемо прекрасна и до слез обаятельна,— несмотря на близорукость души и праздность готовых суждений, и тысячу мелких предательств,— а я, должно быть, со своей заносчивой поэзией, тяжелым и туманным строем чувств и задыхающейся, гугнивой речью, был, несмотря на всю мою любовь к тебе, жалок и противен.

— Sand