Луна и грош

★5/ 6 (30 оценок)

Плеер

Аннотация

Потрясающая история художника, бросившего все, ради своей мечты.Его страсть – свобода.Его жизнь – творчество.Его рай – экзотический остров Полинезии.А его прошлое – лишь эскиз к самой величайшей его работе, в которой слилось возвышенное и земное, «луна» и «грош».

Рецензии

Zen

Как можно заботиться о мнении толпы, если в грош не ставишь мнение одного человека.

Из трех книг Моэма, которые я успела прочитать, именно эта зацепила по‑настоящему. Наши отношения с автором вообще складываются непросто: его философия то отталкивает, то неожиданно откликается, и со временем я скорее учусь её принимать, чем полностью разделять. В этом романе Моэм снова показывает творческого человека, но теперь вместо писателя — художник. Особенно впечатляет смелость Стрикленда: отказаться от привычного быта, бросить семью, уехать в другую страну, пройти через нищету, лишь бы служить живописи и через нее добраться до смысла жизни. На фоне общества, которое из века в век диктует, как жить, что думать и что считать нормой, его выбор выглядит почти вызовом. Уже в начале видим неловкого, неинтересного маклера, а потом — резкий, шокирующий поступок, который выбивает всех из колеи. Интересно наблюдать, как он сбрасывает социальные оковы и становится жестким, даже неприятным. Рациональным до цинизма. Стрикленд лишен эмпатии, не нуждается в сочувствии и воспринимает людей как средство для достижения цели. Материальное для него отходит на второй план, он спокойно живет в нищете, в лачуге, и его совсем не волнует, что о нем говорят. Этот роман заставляет много думать и о свободе, и о цене одержимости. После него появилось желание вернуться к другим текстам Моэма и поискать в его прозе еще одну «золотую жилу» лично для себя.

Длительность 8 ч 8 мин

Цитаты

"Мне думается, что есть люди, которые родились не там, где им следовало родиться. Случайность забросила их в тот или иной край, но они всю жизнь мучаются тоской по неведомой отчизне. Они чужие в родных местах, и тенистые аллеи, знакомые им с детства, равно как и людные улицы, на которых они играли, остаются для них лишь станцией на пути. Чужаками живут они среди родичей; чужаками остаются в родных краях. Может быть, эта отчужденность и толкает их вдаль, на поиски чего-то постоянного, чего-то, что сможет привязать их к себе. Может быть, какой-то глубоко скрытый атавизм гонит этих вечных странников в края, оставленные их предками давно-давно, в доисторические времена. Случается, что человек вдруг ступает на ту землю, к которой он привязан таинственными узами. Вот наконец дом, который он искал, его тянет осесть среди природы, ранее им не виданной, среди людей, ранее не знаемых, с такой силой, точно это и есть его отчизна. Здесь, и только здесь, он находит покой."

— Riv