Либерал

Как глубоко сидит рабство в человеке

Рассказ «Либерал» Чехова оставил двойственное впечатление: он одновременно смешной и очень горький. Кажется, будто читаешь анекдот, но за юмором скрывается болезненная правда о «рабских порядках». Губернский секретарь Понимаев внутренне бунтует против обязательных новогодних поздравлений начальника Велептова. Сам обряд ему кажется унизительным выражением «рабских чувств». Но открыто он не протестует, а срывается на мелочах: отказывается по просьбе Велептова изобразить «машину», которую когда-то пародировал на службе. Начальник обижается, отпускает его с холодной фразой, и тут Понимаев понимает, во что вляпался. Дальше герой буквально сходит с ума от угрызений совести: кошмарная ночь, мысли о самоубийстве, хождение из угла в угол. Чехов уже поднимал тему смертельного страха перед начальством в «Смерти чиновника», и здесь она тоже звучит очень остро. На третий день Понимаев приходит на службу почти с фатализмом: «Пусть гонит! Ему же хуже будет». Но Велептов оказывается тем самым «либералом»: только шутливо журит подчинённого и хлопает по плечу. Понимаев облегчён до смешного — даже «пискнул по-птичьи» от радости, хотя рабская раздражённость никуда не делась. Особенно сильной показалась финальная ирония: «все» счастливы и довольны в первый день нового года, и только Понимаев — нет. Очень чеховский контраст между «умилительной картиной человечества» и одним маленьким человеком, которого едва не раздавил страх перед чужой властью. Прочитано в рамках марафона «Все рассказы Чехова» #249.

— Sky

Совсем как заяц во хмелю

Рассказ Антона Павловича Чехова до смешного актуален и сегодня: за 130 с лишним лет изменилась эпоха, но суть человеческого поведения почти нет. Кажется, если бы Чехов жил сейчас, ему понадобилось бы лишь заменить устаревшие детали быта на современные реалии — и история зазвучала бы так же узнаваемо. Особенно узнаётся фигура «либерала на бытовом уровне»: внешне всё прилично, а вот в частных разговорах — язвительная критика начальства, причём чаще всего за столом, под выпивку или на той самой «кухне». Стоит же этому самому начальству появиться лично — и человек преображается: подчеркнутая вежливость, верность, безупречная исполнительность. Любопытная деталь — сам Чехов свой рассказ назвал иначе, но его авторский вариант до нас не дошёл. Название «Толстый и тонкий» придумал Лейкин, издатель журнала «Осколки», и заодно заметно сократил текст. В итоге получился тот самый хлёсткий, ироничный рассказ, который по-прежнему легко читается и остаётся болезненно узнаваемым.

— Mist