Дай вам Бог здоровья, доктор Кеворкян

Аннотация

Курт Воннегут, прибегнув к помощи Джека Кеворкяна, известного как Доктор Смерть и сторонника эвтаназии, предпринимает несколько путешествий за пределы жизни и смерти, где он беседует с различными историческими личностями. В числе тех, с кем он проводит интервью, находятся Вильям Шекспир, Исаак Ньютон, Адольф Гитлер и Айзек Азимов.

Читает:Александр Большешальский

Рецензии

Книга оставила странное, но очень притягательное впечатление: вроде бы небольшой текст, почти эссе, а ощущается как большая встреча с целым пантеоном ушедших людей. Воннегут придумывает способ пообщаться с теми, кто умер задолго до нашего появления на свет, – с теми, чьи книги мы читаем, чьи открытия и поступки знаем понаслышке. И главное тут не сама «фантастическая» возможность встретить Ньютона, Шекспира, Мэри Шелли или даже Гитлера, а то, что им можно задать вопросы и услышать ответы. Параллельно возникают и другие, менее известные фигуры, через разговоры с которыми автор цепляет самые разные темы. Все это подано в фирменной сатирической манере Воннегута: смешно, зло, и при этом очень точно. За легкостью формы прячутся серьезные вещи — в том числе и тема эвтаназии, к которой он вроде бы лишь мимоходом подводит читателя. В результате получается не роман, а небольшое, почти камерное эссе, но по силе впечатления оно ничуть не уступает его крупным произведениям.

— Solo

После «Дай вам Бог здоровья, доктор Кеворкян» ещё долго не отпускает ощущение странной светлой надежды — именно то чувство, ради которого я люблю Курта Воннегута. Задумка проста и парадоксальна: главный герой — сам Воннегут — отправляется в рай, чтобы брать интервью у мёртвых. Ради бесед с ними ему приходится почти умирать, но, по его логике, оно того стоит. Ада, по словам автора, нет, поэтому мы вместе с ним оказываемся именно в раю и слушаем, что рассказывают самые разные люди: от Мэри Шелли до простого американца, погибшего, спасая свою собаку от питбуля. Каждый говорит о своём: кто-то интересуется, что происходит на Земле, кто-то вспоминает родителей, кто-то отшучивается. Если немного «отдалиться» от отдельных эпизодов, проступает цельная картина — спокойное, без истерик, разоблачение фальшивой морали и устройства современного общества. Эти обрывочные истории складываются у Воннегута в единое лоскутное одеяло, где слышен и его собственный голос. Он по-прежнему остаётся тем самым собеседником, которого к концу книги начинаешь считать почти приятелем: пишет честно, без позы и пафоса, но точно по больным местам. Пересказать все смыслы этого короткого эссе в рецензии невозможно, да и не нужно: у каждого читателя будет своя точка сборки. Лучше просто открыть Воннегута и решить для себя, что в этих беседах с мёртвыми откликается лично вам. И, конечно, нельзя не вспомнить финал, где на вопрос «что заставляет тебя так много писать?» Айзек Азимов отвечает: «Бегство», а затем цитирует Жан-Поля Сартра: «Ад — это другие».

— Kai

Короткая, но очень тёплая книга, после которой к Курту Воннегуту начинаешь относиться ещё внимательнее и с большим доверием. Автор строит текст как серию своеобразных «репортажей» из рая: он разговаривает с уже умершими людьми и через их истории показывает, как устроен этот мир после смерти. При этом неожиданно выясняется важная деталь — ада просто не существует. Каждая заметка звучит по-своему: одни трогательные и сентиментальные, другие колкие, сатирические, даже ядовитые, где-то проскальзывает антивоенный пафос и лёгкая наивность. На этом фоне особенно ясно чувствуется фирменный стиль Воннегута: простота формы сочетается с очень точными, больными вопросами. В итоге книга не только развлекает, но и помогает лучше понять писателя: после чтения Воннегут кажется ближе, живее, человечнее — и за это его начинаешь любить ещё сильнее.

— Zen

Книга оставила очень приятное впечатление: читается легко и увлекательно, а тема зацепила сразу. Автор придумывает любопытный мир «бывших бессмертных» и постепенно показывает, кем они оказываются в человеческой истории. Среди них — Шекспир, Гитлер, Ньютон, апостол Пётр, Джеймс Эрл Рэй и ещё несколько менее заметных фигур. Особенно интересно наблюдать, как знакомые исторические личности по‑новому вписываются в эту идею. О Джеймсе Эрле Рэе я, например, до этой книги вообще ничего не знал, и было любопытно читать о нём наравне с такими известными именами. Персонажи описаны достаточно ярко, чтобы за ними хотелось следить, а автор экономно обращается со словами, не растягивая сюжет без необходимости. В итоге это короткая, но очень ёмкая книга: концепция «бывших бессмертных» работает отлично, а автор подтверждает старое правило, что краткость действительно может быть сестрой таланта.

— Rune

Книга оставила ощущение тёплой, человечной и очень жизнеутверждающей вещи, после которой невольно начинаешь оглядываться на собственную жизнь внимательнее. У Курта Воннегута загробный мир устроен парадоксально просто: ада не существует, только рай, где оказываются все — и Гитлер, и убийца Мартина Л. Кинга. Даже святой Пётр, по его логике, не вправе лишать кого‑то второго шанса. Через цепочку коротких историй о судьбах известных и малоизвестных людей автор подталкивает к вопросу: а что для меня лично самое важное, что станет моим собственным раем? Для одного это перелёт на воздушном шаре через Альпы, для другого — поиск редкого цветка или написание книг. И постепенно приходит мысль, что, умея радоваться своим любимым занятиям, мы, возможно, уже сейчас живём в раю. Отдельное удовольствие — реальные биографии интересных людей, о которых я читала с большим интересом. А сам мистер Воннегут вызывает такое уважение и симпатию, что хочется верить: когда‑нибудь получится встретиться с ним в раю и поговорить о том, чего он не успел увидеть при жизни.

— Shadow

Короткое эссе Курта Воннегута оставило очень приятное впечатление: чуть иронии, немного пищи для размышлений и неожиданное чувство надежды. Основная идея проста и одновременно трогательна: автор в репортажном формате «берёт интервью» у обитателей рая. Архангел прямо говорит, что ада не существует, есть только «другая сторона» — некий рай, где продолжается жизнь душ. Всего в книге двадцать один такой репортаж и вступление, в котором Воннегут вспоминает отдельные моменты собственной биографии и подводит к основному повествованию. Особенно зацепили слова детского психолога Мэри Д. Эйнсворт из первого интервью: по её мнению, души умерших младенцев попадают в рай и вырастают там ангелами. Это звучит неожиданно светло и по-человечески ободряюще. Воннегут подаёт эту и другие мысли с фирменной сатирой и мягкой грустью. В итоге эссе читается легко, оставляет послевкусие тепла и иронии. Однозначно рекомендую.

— Aero

Цитаты

«Пока есть низший класс, я к нему отношусь. Пока есть преступники, я один из них. Пока хоть одна душа томится в тюрьме, я не свободен». (Юджин Виктор Дебс)

— Aris

У Айзека [Азимова] имелась докторская степень по химии, а родился он в Смоленске, в бывшем Советском Союзе, но вырос в Бруклине. Согласно некрологу в "Нью-Йорк Таймс", он ненавидел летать и никогда не читал ни Хемингуэя, ни Фицджеральда, ни Джойса, ни Кафку. "Я чужак в литературе двадцатого века", - написал он однажды.

— Vipe

Я спросил этого героического любителя животных, каково умирать за шнауцера по кличке Тедди. Сальвадор Бьяджини отвечал философски. Он сказал, что это точно лучше, чем умирать ни за понюх табаку на вьетнамской войне.

— Kai

многие из вас знают, что я не христианин, не иудей, не буддист, и вообще не религиозный человек в общепринятом смысле слова. Я гуманист, а это, в частности, означает, что я старался вести себя прилично, не ожидая награды или наказания после смерти.

— Echo

Если бы вы на Земле попробовали кокаин, то, наверное, рай тоже стал бы для вас разочарованием.

— Zen

Я поблагодарил мистера Дарроу за то, что он сделал американскую историю более человечной, чем она могла быть, красноречиво оправдывая в суде первых организаторов профсоюзов, преподавателей неприятных научных истин, за его острое презрение к расизму и ненависть к смертной казни. И покойный, великий адвокат Кларенс Дарроу, сказал мне одно: «Я развлекался как мог».

— Frost

"Последний вопрос, - попросил я. - Что заставляет тебя так много писать?" Айзек Азимов ответил одним словом: "Бегство". А затем он добавил известную фразу не менее плодовитого французского писателя Жан-Поля Сартра: "Ад - это другие".

— River

Я и сам произношу эту фразу в моменты простого, естественного блаженства: "Если это не прекрасно, то что же?" Возможно, другие люди также найдут применение этой реликвии, доставшейся мне от дяди Алекса. Меня она действительно подбадривает.

— Lone

ЭТО КУРТ ВОННЕГУТ, спецкор WNYC в загробной жизни. Во время вчерашнего предсмертного опыта я имел удовольствие беседовать с Фрэнсес Кин, специалистом по романской филологии и автором детских книжек, умершей от рака поджелудочной железы 26 июня этого года в возрасте восьмидесяти пяти лет. Ее в целом хвалебный некролог в «Нью-Йорк Таймс» обескураживал читателя своей последней фразой: «Три ее брака закончились разводом». Когда я спросил ее об этом, она пожала плечами и ответила на трех романских языках. “Asi es la vida”, – сказала она. “C’e la vita”, – сказала она. “C’est la vie”, – сказала она. А еще: «Не раздражай меня»

— Storm

Какую я хочу эпитафию? «Все было прекрасно и ничуть не больно». Что бы это ни было, я легко отделался.

— Blitz