Балаган, или Конец одиночеству

«Балаган…» Курта Воннегута оставил у меня странное ощущение: вроде бы тяжело, местами мрачно, но оторваться сложно, и мысли о книге не отпускают еще долго. Мир романа напоминает антиутопию, где на каждом шагу чувствуется фирменное воннегутовское ехидство и вопрос: «как мы вообще докатились до такого?» Сквозь фантасмагорический сюжет проходит история почти невыносимой любви и одиночества, неизбежных расставаний и осознания, что любые попытки «улучшить» мир могут его окончательно сломать. Брат и сестра, словно две половинки одного целого, по идее обречены быть неразлучными, но именно их разъединение и становится центром повествования. Персонажи выписаны так, что за внешней иронией постоянно чувствуешь боль и усталость, а за колкими фразами — настоящую нежность. Воннегут для меня вообще автор-мина: то отталкивает, то попадает так точно, что потом пару дней ходишь под впечатлением, особенно из-за его афоризмов о любви и хрупкости всего живого. В итоге «Балаган…» — не книга на любое настроение, но если нужно что-то пасмурное, честное, о разлуке, ошибках и хрупких связях между людьми и целыми мирами, то этот роман более чем того стоит.

— Jay

Ад одиночества

«Балаган» Воннегута для меня стал одновременно утешением и ударом по самому больному месту. Читал его в самолёте, глядя на облака, и всё время думал не о собственной гибели, а о том, что могу приземлиться в уже разрушенный мир, где от человечества ничего не осталось. Роман и правда читается как записки старого безумца после конца света, живущего с 16‑летней внучкой среди руин. Этот мир будто прорвало изнутри: перепутались гравитация, мораль, ценности, и всё стало равно всему — человек звезде, любовь сточной канаве. На этом фоне история близнецов по фамилии Свейн, уродливых с виду, но невероятно одарённых, звучит как последняя светлая сказка о гадких утятах, которые так и не успели стать лебедями. Воннегут постоянно возвращается к теме сострадания и одиночества, к мучительной попытке человека и природы договориться друг с другом. За гротеском, шутками про гравитацию и мужские реакции, за апокалипсисом и балаганом читается одна мысль: слишком много в мире было оставлено без любви и без защиты. И его собственная биография — смерть матери, трагедия сестры, приём её детей — пронзительно проступает в тексте. Для меня это не просто антиутопия или притча «про конец света», а книга, которая тихо спрашивает: хватит ли нам человеческого тепла, чтобы мир не умер окончательно. Жаль только, что по сюжету романа — уже поздно, и прочитать его, кроме рассказчика, некому.

— Lone

Обожаю Курта Воннегута, особенно его странные, почти хулиганские истории о том, что происходит уже после смерти человечества. Его антиутопии с абсурдным уклоном для меня до сих пор вне конкуренции. В этой книге мир рушится не из-за войны, а из-за «мелочей»: изменившаяся сила тяжести, сбои в её постоянстве, несколько эпидемий — и вот от некогда Великой и Ужасной Америки остаются лишь клочки, непонятно даже, живые ли это остатки или уже останки. Возглавляет всё это великолепие персонаж в духе Форреста Гампа: официально умственно отсталый, с «синдромом неандертальца» и наркозависимостью, но при этом одержимый идеей новых семей. Эта его навязчивая теория выросла из почти идиллического детства с сестрой-близнецом, вместе с которой они, по сути, составляли одного настоящего гения. Тем, кому близок Воннегут и интересны мрачные, саркастичные антиутопии, эту книгу точно стоит прочитать.

— Sand

Книга производит странное, немного тревожное, но в итоге очень сильное впечатление. Сначала кажется, что всё будет про «уродцев» и жестокий мир, но история уводит гораздо дальше. Рассказчик и его сестра-близнец сразу предстают как «уродливые и слабоумные»: необычные черепа, огромный рост, все их сторонятся. Однако быстро выясняется, что видимая «ограниченность» — лишь маска, способ спрятать свои способности и секреты. Настоящее наказание для них даже не внешность, а одиночество, в которое их загоняют люди, убежденные, что действуют «для их же блага». На фоне их долгой жизни — больше ста лет — перед читателем разворачивается мрачная картина: китайцы стремительно сворачивают своё присутствие, запускают странные изобретения, итогом которых для Манхэттена становится «Зелёная Смерть». Потом страну добивает «албанский грипп», почти полностью выкашивающий население и оставляющий лишь небольшие колонии выживших. Удивляет, что эта история была написана почти полвека назад, а по-настоящему поражает именно прозорливость автора. Герои — умны, изобретательны, но всё, что они придумывают, оборачивается бедой: одна их гениальная идея попадает к тем, кому не следовало, другую решает использовать сам рассказчик, ставший, как выясняется, последним президентом США. Его план — побороть одиночество, создав всем большие семьи родственников, — звучит красиво, но явно подходит не для всех. В итоге это мрачная, предельно актуальная антиутопия о последствиях «гениальных» решений и о том, как легко под видом заботы искалечить целую страну и жизнь конкретных людей.

— Blitz

Хэй-хо

Не ожидала, что среди антиутопий ещё можно наткнуться на что-то по‑настоящему оригинальное и одновременно такое мрачное, смешное, абсурдное и удивительно правдивое. История Воннегута выбивает из привычного праздничного настроения: вместо новогоднего волшебства — разговоры о смерти, одиночестве и общем мировом балагане. Но именно этой отрезвляющей честности мне и не хватало. Мир у Воннегута странный, гротескный, но на фоне современной реальности уже не кажется чем‑то невозможным. Между строк спрятано многое: что‑то лежит на поверхности, что‑то приходится выуживать, но и без глубокого анализа текст не теряет силы — особенно когда Зелёная смерть подбирается всё ближе, а сила тяжести снова капризничает. Фраза сестры Воннегута «знаешь, не очень-то я годилась для этой жизни…» задаёт тон: кто вообще «годится»? И при этом о смерти, одиночестве и том, что «там, за гранью», автор говорит не трагично, а так смешно, что становится тревожно. Даже признание в любви у него оборачивается почти насилием: «словно ты приставил пистолет к моей голове… что ещё может сказать человек, кроме "и я тебя тоже люблю"?» В итоге остаётся странное, неприятно честное послевкусие и вопросы: да здравствует Балаган? И правда ли стоит так старательно бежать от одиночества?

— Blaze

Вторая книга Курта Воннегута, которую я прочитала, снова произвела сильное впечатление. Его узнаваемый, ни на кого не похожий слог цепляет с первых страниц и уже не отпускает. Хэй-хо. Мир, который он описывает, показался мне довольно мрачным. Будущее вроде бы не лишено веселья и во многом похоже на нашу реальность: мы тоже стремимся быть чьими-то рабами и решаем, кто «заслужил» это сомнительное счастье. Но тот балаган, который, по мнению автора, ждёт человечество, лично у меня отнимает надежду, а очень хочется верить, что мы живём и будем жить лучше, чем кажется. Близнецы напомнили две половины мозга: логическую и творческую. Пока они действуют вместе — возможны невероятные достижения. Но стоит «убить» творчество — и человек словно летит в пропасть. Их размышления о переменной силе тяжести я потом встретила у современного физика, утверждающего, что гравитация со временем действительно будет меняться. Любопытно, знал ли Воннегут о подобных теориях. Сильнее всего тронула тема одиночества. Эпилог показывает: искусственные семьи не обязательны, чтобы принимать помощь и поддержку. Даже без кровных и «синтетических» связей мы всё равно не чужие друг другу, если помнить, что все мы дети божьи. Хэй-хо.

— Lake

Поначалу я даже не сразу осознала, что передо мной антиутопия, и только когда сама сопоставила книгу с «Мы» Замятина, всё сложилось. Осознание пришло не из чужих рецензий, а из собственного чтения, и это доставило особое удовольствие. Мир, который показывает автор, кажется знакомым по другим антиутопиям, но при этом звучит по‑новому. На этом фоне особенно сильно выделяется сцена разговора: «— Элиза, — сказал я, — я прочёл тебе столько книг, где твердят, что любовь — главное. Может, мне теперь надо сказать, что я тебя люблю?» «— Валяй», — отвечает она. Он признаётся: «Я люблю тебя, Элиза», — а она долго думает и говорит, что ей это не нравится. Объясняет: такие слова похожи на пистолет у виска — способ вынудить другого ответить: «И я тебя тоже люблю», даже если он этого не чувствует. Именно через такие диалоги автор и персонажи оживают, а тема любви в условиях жесткого мира звучит особенно честно и жестко. В итоге для меня это оказалось тем самым редким текстом, который долго ищешь: умная антиутопия, где простая фраза о любви оборачивается болезненным вопросом о свободе выбора.

— Storm

Осталось ощущение, что это очень типичный Воннегут: всё на месте — интонации, приёмы, общее настроение текста. Но при этом после прочтения не отпускает один вопрос: если автор умер, то кто в итоге довёл книгу до финальной версии и как именно это было устроено? Сам сюжет и мир в целом воспринимаются в привычной для Воннегута манере — немного абсурдно, иронично и с налётом безысходности, но всё логично укладывается в его авторский стиль, без резких выбросов из общего ряда произведений. К персонажам и самому Воннегуту вопросов нет: характерный голос автора ощущается, его почерк легко узнаётся, и при желании можно читать роман именно ради этого фирменного стиля. Но вот рефрен «хэй-хо» показался абсолютно неудачным решением. Вместо того чтобы работать как запоминающийся мотив, он быстро начинает раздражать и выбивает из текста. В итоге книга оставляет двойственное чувство: Воннегут как Воннегут, но отдельные авторские (или редакторские?) находки явно мимо.

— Zen

Роман показался мне одновременно нелепым, абсурдным и при этом едкой сатирой в духе Воннегута. Читается странно, местами тяжело, но оторваться трудно: он постоянно балансирует между фарсом и мраком. В центре сюжета — Уилбур Даффодил-II Суэйн, действующий и последний президент США, который записывает историю своей жизни и постепенного развала мира. Воннегут намешивает гениальных близнецов, безумные авантюры, смену имени, оргии, месть, наркотики, утопию и антиутопию. Это рассказ о том, как жизнь и загробная жизнь переплетаются и как герой пытается справиться сразу с обоими измерениями, когда всё, кажется, катится к черту, но теоретически всё ещё может закончиться хорошо. Персонажи у Воннегута традиционно яркие и гротескные, но здесь особенно чувствуется, будто он выпускает на волю собственных демонов. Роман напоминает комедию в литературной форме — самый мрачный фарс, что мне доводилось читать. В итоге книга показалась сильной, но странной и тяжёлой для входа в мир Воннегута. Знакомство с автором точно лучше начинать не с неё.

— Mist