Семя желания

"Здравый ум скорее обуза, когда живешь в безумном мире"

Первое знакомство с Энтони Бёрджессом выдалось неожиданно сильным: «Семя желания» зацепило гораздо глубже, чем я ожидала от романа 1962 года с явным постмодернистским оттенком уже в названии. Сначала кажется, что попадаешь в привычную, почти «уютную» антиутопию — продуманный до мелочей, сверхорганизованный мир, который внешне напоминает утопию. Возникают ассоциации с «Мы» Евгения Замятина и «О дивный новый мир» Олдоса Хаксли. Но довольно быстро становится ясно, что «Семя желания» далеко уходит от классической антиутопии, где чувства обычно лишь фон для философии и социальной фантастики. Бёрджесс смешивает жанры: любовный роман с любовным треугольником, тяжелую семейную драму (смерть единственного ребенка, пытки в заключении, разлука и попытка воссоединения), военную сатиру в духе «Похождений бравого солдата Швейка» Ярослава Гашека и «Жизни и необычайных приключений солдата Ивана Чонкина» Владимира Войновича, элементы ужасов (включая каннибализм), философию и фантастику. Поднимаются темы перенаселения, истощения ресурсов, бессмысленных войн, религии, общечеловеческих ценностей и, довольно грубо и нарочито, нетрадиционных отношений. Меня особенно шокировал момент, когда гетеросексуальные мужчины изображают геев ради карьеры — это выглядит куда более извращенно, чем сами нетрадиционные отношения. В сравнении с «Одиноким мужчиной» Кристофера Ишервуда и «Домом на краю света» Майкла Каннингема здесь куда меньше деликатности и человечности. Персонажи не вызывают восхищения, скорее недоумение. Беатрис мечется между мужем и любовником и не может отказаться от свидания даже в день похорон ребенка. Тристрам — наивный интеллигент, рассуждающий об искусстве и древнегреческих трагедиях, но неспособный заметить трагедию собственной жизни: он выгоняет жену, поверив первому встречному, а потом бросается ее искать. Дерек — уверенный в себе красавец, для которого цель оправдывает любые средства, иногда почти болезненные. Их любовный треугольник «муж — жена — брат мужа» сам по себе напоминает античную трагедию. Я бы поставила роману 5/5. Это книга не для всех: местами грубая, нарочито шокирующая, с непростой формой и языком. Но именно в этой «непричесанности» чувствуется живая, неровная правда жизни, какой она бывает. И при этом Бёрджесс неожиданно дарит почти сказочный хэппи-энд, когда теплота объятий и молчаливое единение перекрывают море, небо и всю историю человечества. Иногда и правда слов не нужно.

— Ten

К чему мы движемся благодаря человеческому стаду...

«Семя желаний» Энтони Берджесса оставило тяжелое, тревожное впечатление. Читаешь и кажется, что это уже не фантастика, а почти прямая инструкция к нашей реальности. Берджесс показывает мир, где сокращение населения превращено в осознанную политику, а людьми манипулируют через навязывание иллюзий. Поощрение перверсий, в том числе гомосексуализма, представлено как один из способов сломать представление о норме, особенно у подростков. Резкая отмена диагноза в МКБ подана как шаг к превращению людей в управляемых «кукол». На этом фоне растет число людей с нетрадиционной ориентацией и трансгендеров, и автор подталкивает к мысли, что среда и пропаганда тоже могут играть роль, а не только врожденные особенности. Параллельно работает и другая технология управления — создание мнимого врага и войн ради «очистки» от лишних. Семейная линия Тристрама и Беатрис-Джоанны отражает тот же замкнутый круг: потеря и рождение ребенка, разрыв и возвращение, страсть и ненависть — все по спирали, как и общество, скатывающееся от квот на рождаемость и синтетической еды к оргиям, каннибализму и войнам с фиктивным противником. В итоге получается пугающе логичная картина деградации, где каждый новый виток извращений лишь усиливает мерзость происходящего. Я согласен с мрачным выводом книги: человечество зашло так далеко, что повернуть вспять этот процесс почти невозможно.

— Aero

Человечество обречено ходить по кругу.

Давно мне так не заходила антиутопия: эту книгу буквально проглотила и до сих пор под впечатлением. Мир будущего, который рисует автор, отталкивающий до дрожи — и пугающе узнаваемый. Планета поделена на Русскоговорящий и Англоговорящий союзы, перенаселение и голод стали нормой, города расползлись до безумных размеров. Семья и гетеросексуальность объявлены чем‑то постыдным, желание иметь детей — почти преступление. Карьера доступна лишь тем, кто демонстративно придерживается гомосексуальности. Главному герою отказывают в повышении только потому, что у него есть жена и родственники: их семейную историю наверху называют «предумышленной плодовитостью». Разрешены лишь одни роды: не ребенок, а именно роды. Ребенок умер или родился мертвым — «ваша попытка использована». На этом фоне появляются женщины, готовые ради компенсаций подстраивать несчастные случаи своим детям. И это лишь пролог. Гибель урожая и падеж скота по всему миру запускают голод такой силы, что государствам уже не удается сдерживать мародерство, убийства и повальный каннибализм (его в книге действительно очень много). Мир переворачивается, старые ценности меняются на противоположные, но у власти оказываются все те же люди: вчера они были геями-либералами, сегодня с тем же восторгом пропагандируют семью и войну. У них нет ни убеждений, ни морали — только инстинкт держаться у кормушки. И вот на этом фоне гротеск книги начинает казаться не таким уж далеким от реальности, особенно в сценах вроде разговора подполковника Уильямса с Тристрамом, где солдату прямо говорят: думать и задавать вопросы не его дело, враг — это тот, на кого укажет правительство. Все происходящее мы видим через троих: преподавателя истории Тристрама, его брата-политика Дерека и жену Тристрама, Беатрис-Джоанну. Дерек — типичный стервятник у власти, идеально вписывающийся в описанную систему. Беатрис-Джоанна раздражала: женщина, которой постоянно мало, которой нужен и муж, и любовник, одна любовь, другая влюбленность — такой типаж я органически не переношу. Зато Тристрам оказался неожиданно живым и неоднозначным. Сначала он выглядит пустоватым, но по ходу сюжета растет, меняется, учится выбирать и отвечать за выбор. Он переживает измену, осознает свои чувства, выкарабкивается из безвыходных, казалось бы, ситуаций и упорно идет к тому, чего хочет. К финалу я за него искренне переживала. Книга написана больше полувека назад, но ощущение, что она про «здесь и сейчас»: власть без идей, люди, отученные думать, война как абстракция с размытым «кто» и «зачем». Кажется, у автора действительно был пророческий дар. Судьба героев в целом складывается неплохо, но назвать это хэппи-эндом язык не поворачивается. После финала остается вопрос: а светит ли человечеству счастливый конец вообще?

— Lone

Добротная антиутопия, достойная находиться в списке лучших в жанре

«Заводной апельсин» уже убедил меня, что Энтони Бёрджесс умеет выворачивать мозги читателю, и «Семя желания» это только подтверждает. Аннотация про перенаселение, массовое безумие, убийства и каннибализм обещала мощную антиутопию — и ожидания оправдались. Роман условно распадается на два блока: до оргий и людоедства и после. Сначала автор показывает внешне гармоничное общество без бед и личных трагедий: все ровные, спокойные, жизнь как замкнутый круг. Сразу вспоминается «О дивный новый мир» Хаксли: общность, одинаковость, стабильность. Но если у Хаксли стабильность строится на тотальном удовлетворении и контроле через удовольствие, то у Бёрджесса — через насилие, тюрьмы и подавление любого сопротивления. В «О дивном новом мире» нормой считаются беспорядочные связи «все со всеми», а в «Семени желания» наверху преимущественно геи, лесбиянки и трансы, популярна операция по «обесполиванию». Семья в обоих мирах — почти ругательство, пережиток прошлого. Постепенно, на фоне привычного быта и улиц, мир рушится: голод, «обеденные клубы», охота на детей, стариков и особенно на полицейских — тех самых «серомальчиков». Эти новоявленные рекруты-патрульные, «полиция популяции», получили право избивать кого угодно и давить любые бунты. В ответ — подпольные секс-шествия и свальные, уже не гомосексуальные оргии как вызов режиму. Вскоре государство окончательно закручивает гайки, начинает целенаправленное уничтожение людей, появляются даже специальные профессии для этого. Бёрджесс здесь выглядит как настоящий литературный тролль: заворачивает тотальную чернуху и грязь в блестящий, выверенный стиль. Кажется, он искренне наслаждается любым шумом вокруг своих книг — от восторгов до яростной ругани. Но главное, что у него всегда получается: его тексты бьют по нервам. «Семя желания» — жесткая, злая антиутопия, вполне на уровне «1984», «Мы» и того же «О дивного нового мира». Настоящий удар под дых, который сложно забыть.

— Crow

История — это колесо.

«Вожделеющее семя» Энтони Бёрджесса оставило у меня двойственное ощущение: задумка сильная, исполнение спорное. Автор выстраивает мрачный, перенаселённый мир, где Земля поделена на СОАНГС и СОРГОС, а разросшийся Лондон состоит из тесно прижатых небоскрёбов. Государство, доведённое до абсурда борьбой с перенаселением, поощряет однополые браки, стерилизацию и жёстко регулирует рождаемость. Через семейство Фоксов — Тристрама, учителя новой истории, и Беатрису-Джоанну, «женщину до мозга костей», — читатель погружается в систему. На их фоне разворачивается главная идея романа: история движется по кругу. Пелфаза, Интерфаза, Гусфаза — от оптимистического «почти коммунизма» до тотального насилия и затем философского пессимизма, откуда цикл вновь возвращается к Пелфазе. Сюжет просто следует за этим вращением колеса истории: ограничение рождаемости, каннибализм и анархия Интерфазы, затем постепенное упорядочивание жизни и приближение Гусфазы. Семейная линия Фоксов — измена Беатрисы-Джоанны, тюрьма Тристрама, рождение близнецов, война — тонет в масштабном фоне лозунгов и смены политических фаз. При этом гомосексуальные отношения прописаны настолько убедительно, что трудно поверить: роман написан в 1962 году. Как антиутопия книга показалась мне слабоватой: историческое колесо вращается слишком стремительно, а сцены насилия, людоедства и хаоса остаются холодными, будто набор беспощадных, но бездушных иллюстраций.

— Riv

«Семя желания» стало для меня первой книгой Энтони Бёрджесса и оставило очень противоречивое впечатление: местами оторваться невозможно, но читать тяжело и неприятно. Автор рисует будущее, где человечество победило болезни и войны, но расплатилось чудовищным перенаселением. Государство жёстко контролирует рождаемость (разрешены одни роды на семью), активно навязывает гомосексуальность, а традиционная семья объявлена почти чем-то постыдным. На это накладываются неурожаи, падёж скота, голод — и общество постепенно скатывается к повсеместному каннибализму и новой войне, которые Бёрджесс показывает очень откровенно. Через этот мрачный мир он поднимает целый пласт тем: жажда власти и готовность идти на любую роль ради влияния (как у Дерека, который притворяется геем), женская измена и её прощение, иллюзия выбора, странно искажённая религия, чудовищные, но логичные в рамках сюжета методы борьбы с перенаселением. После прочтения в голове остались сумбур и ощущение хаоса. Продолжать знакомство с автором, возможно, буду — на слуху «Заводной апельсин», — но точно не сразу.

— Rem

«О дивный новый мир» на минималках

Роман оставил у меня довольно странное впечатление: с одной стороны, любопытные идеи, с другой — постоянное желание facepalm’ить почти до финала. Мир у Энтони Бёрджесса в «Семени желания» формально перекликается с «О дивный новый мир» Олдоса Хаксли: антиутопия, государство, массовое сознание, спиралевидная история. Идея повторяющихся витков исторического процесса подана интересно: сначала «всё по кругу», ближе к концу — уже спираль. Особенно заметно это на реакции общества на милитаризацию: и в начале, и в финале толпы с монополией на насилие встречают с восторгом. Главный герой, Тристрам, заявлен как нонконформист с антимилитаристским и антигосударственным настроем. Он спорит с системой и в школе, и в армии, пытается заставить людей думать, задаёт «неудобные» вопросы. Но при этом логика его поступков часто рассыпается: побег со «скотобойни» с переходом в правительственные структуры выглядит абсурдно. Мир по форме напоминает Хаксли, но по сути внутри пусто: поверхностное мальтузианство, карикатурный либерализм, никаких серьёзных идейных опор. Отдельно раздражают гендерные и социальные представления. Женщины в духе Бёрджесса существуют в основном ради деторождения — Беатрис-Джоанна здесь почти воплощённая матка, одна из самых плоских героинь, что мне попадались. Либеральные идеи даны в виде какой-то странной карикатуры, к тому же вдобавок — гомофобия и страх перед «глобализмом» и «мультикультурализмом», поданными как источник перенаселения. В итоге для меня это не «культовая антиутопия», а спорный продукт своего времени: не провал, но и не мастрид. Как фантастика — на один раз, как идейный роман — и того слабее. Если есть что-то поинтереснее в списке чтения, «Семя желания» спокойно может подождать.

— Fly

«Семя желания» стало для меня первой книгой Энтони Бёрджесса, и впечатления оказались противоречивыми: читать было интересно и местами захватывающе, но некоторые эпизоды настолько омерзительны, что несколько раз хотелось закрыть роман навсегда. Бёрджесс рисует недалёкое будущее: перенаселение, голод, дефицит даже синтетических продуктов. Министерство бесплодия убеждает людей ограничиваться одним ребёнком, а представителей среднего и высшего классов – и вовсе отказаться от деторождения, оставив его «низшим». Именно в такой реальности живёт Беатрис-Джоанна Фокс, потерявшая ребёнка. Через её историю и лекции её мужа Тристрама Фокса, историка в школе для мальчиков, постепенно раскрывается устройство мира, его новые религия и философия, основанные на цикличности развития общества. Роман делит историю на три фазы: Пелфазу, Промфазу и Авфазу. Сюжет стартует в Пелфазе, когда власть ещё верит в разумность граждан и не спешит прибегать к насилию. Однако голод и сексуальный инстинкт оказываются сильнее законов, несмотря на поощряемый в верхах гомосексуализм как способ сдерживания рождаемости. Разочарованное государство ужесточает меры, и общество постепенно скатывается в Промфазу с нарастающим хаосом и каннибализмом. Роман показался мне одновременно театральным и пропитанным чёрным юмором, который немного сглаживает мрачность происходящего. Тема актуальна и подана нестандартно, финал логичен, но всё равно выбивает из колеи. Посоветую «Семя желания» любителям жёстких антиутопий; впечатлительным читателям лучше воздержаться из-за обилия сцен насилия и каннибализма. Моя оценка – 7 из 10.

— Zen

Сатирическое предсказание нашего будущего

«Семя желания» Энтони Бёрджесса оставило у меня противоречивое, но любопытное послевкусие. Это антиутопия об «идеальном мире», который человечество выстраивает, фактически уничтожая само себя. Земля спасена экологически: пустыни засажены, полюса цветут, транспорт ходит на мини-реакторах, еда стандартизирована до безликих баночек. Этносы перемешаны, раса больше ничего не значит. Жизнь контролируют министерства уровня «бесплодия/плодородия» и «Институт гомосекса»: государство решает, что тебе есть, кого любить, во что верить. Мир живёт в трёх повторяющихся фазах — от мягкой закрутки гаек и культа человека, через репрессии, голод и каннибализм до «Августианской» фазы расцвета, рождаемости, новых войн и возвращения религии. Цикл каждый раз обнуляется, и выйди из него не удаётся никому. Особенно интересно, что в каждой фазе находятся те, кому в этом аду комфортно: бездетные гомосексуалы в первой, предприимчивые капиталисты — в третьей. Бёрджесс не демонизирует систему полностью, а показывает мир спорным и местами притягательным. Его фирменный язык, как в «Заводном апельсине», с неологизмами и сатирой, добавляет объёма, хотя в русском переводе некоторые поэтические вставки звучат шершаво. Главные герои — женщина, одержимая мечтой о ребёнке, и разочарованный школьный учитель — проходят через рушащийся мир и меняются на глазах, их история сочетает любовь, семейные кризисы и очень опасные ситуации. При этом антиутопический мир кажется недораскрытым: мало уникальных деталей, быстрый темп не даёт «пожить» в атмосфере ужаса и сопереживания, некоторые важные вопросы (например, о верховном правительстве и устройстве цикла) остаются подвешенными. Я бы поставил книге 6,5 из 10: сильная идея, выразительный язык, но не хватает глубины и послевкусия. Однако объём небольшой, и для любителей антиутопий это всё равно достойное «человеческое» чтение.

— Cairo

"Будущее может быть и таким..." (с)

Книга оставила у меня двойственное впечатление: с одной стороны, интересные идеи и мрачная антиутопия, с другой — читать было тяжеловато. Автор буквально с первых страниц обрушивает на читателя поток имён, понятий и рассуждений о мире, где действуют чуждые нам законы и каноны. Правила игры почти не объясняются, приходится самому выуживать устройство общества из реплик персонажей и событий. Через строгого учителя и происходящее вокруг постепенно выстраивается картина современного мира, доведённого до гротеска. Центральная тема — перенаселение планеты. Всё остальное лишь прицепом идёт за этим локомотивом: людям запрещают рожать, «правильные» мужчины и женщины страдают, тогда как меньшинства живут относительно спокойно, сталкиваясь в лучшем случае с косыми взглядами и оскорблениями. Параллельно затрагиваются измены, притворство, культ власти и диктатуры, религия, мораль, тотальный контроль. Народ вроде бы ропщет, но в основном приспосабливается — слишком узнаваемо. В итоге идеи показались мне любопытными, цитаты из «Семени желания» — цепляющими, но лично я либо чего-то не уловил, либо уже пресытился антиутопиями более высокого уровня. Так что мой вывод прост: читайте хорошие книги — и решайте сами, к каким отнести эту.

— Aris