Оливер Сакс – известный британский невролог и нейропсихолог, автор ряда популярных книг, переведенных на двадцать языков, две из которых – «Человек, который принял жену за шляпу» и «Антрополог на Марсе» – стали международными бестселлерами.«Человек, который принял жену за шляпу» – книга, написанная Оливером Саксом еще в 1971 году и выдержавшая с тех пор около десяти переизданий только на английском языке, не говоря уже о многочисленных переводах, – это истории современных людей, пытающихся побороть серьезные и необычные нарушения психики и борющихся за выживание в условиях, совершенно невообразимых для здоровых людей, – и о мистиках прошлого, одержимых видениями, которые современная наука уверенно диагностирует как проявление тяжелых неврозов. Странные, труднопостижимые отношения между мозгом и сознанием объясняются доступно, живо и интересно.
**Предисловие и введение**
Книга начинается с благодарностей переводчиков и предисловия автора к русскому изданию. Оливер Сакс посвящает книгу выдающемуся российскому нейропсихологу Александру Романовичу Лурии, с которым состоял в долгой переписке. Сакс называет Лурию основоположником нейропсихологии и вдохновителем собственного подхода - «романтической науки», соединяющей строгие клинические исследования с глубоким, человеческим описанием судьбы пациента. Сакс подчеркивает, что его интересуют не просто неврологические дефициты, а расстройства, затрагивающие личность, и что болезнь никогда не сводится к простой утрате или избытку - в ней всегда присутствует борьба пациента за самосохранение.
**Часть I, Утраты**
В первой части описываются случаи потери различных функций. Профессор П., знаменитый музыкант, страдает зрительной агнозией, он не узнает лица, принимает жену за шляпу, а перчатку описывает как «непрерывную, свернутую на себя поверхность». Его мир сводится к абстрактным схемам, но музыкальные способности остаются безупречными, и он компенсирует утрату, напевая во время еды или одевания. Джимми Г., пациент с тяжелым синдромом Корсакова, полностью потерял память на события после 1945 года, живет в прошлом и каждые несколько секунд забывает, что только что произошло. Он не узнает врача, с которым беседовал минуту назад, и приходит в ужас, увидев в зеркале свое постаревшее лицо. Несмотря на безнадежный органический дефект, Джимми обретает душу и покой в церкви, во время молитвы и причастия. Кристина, молодая женщина, после приема антибиотиков теряет проприоцепцию - «шестое чувство», позволяющее ощущать положение тела в пространстве. Она описывает свое состояние как «полная бестелесность», а тело - как «оглохшее и ослепшее». Она заново учится ходить и действовать, полагаясь исключительно на зрение и слух, но чувство потери себя остается навсегда. Молодой человек, проснувшись в больнице, обнаруживает в кровати чужую, мертвую ногу и в ярости пытается выбросить ее, не понимая, что это его собственная парализованная конечность. Слепая от рождения Мадлена Д. почти всю жизнь не пользовалась руками, считая их «бессмысленными кусками теста», но после того, как персонал начал «невзначай» ставить еду чуть дальше, она впервые самостоятельно протянула руку и взяла бублик, открыв в себе талант скульптора. В главе «Глаз-ватерпас» старик Макгрегор, страдающий паркинсонизмом и не чувствующий, что сильно кренится набок, изобретает очки с уровнем, чтобы компенсировать потерю внутреннего «ватерпаса». Миссис С. после инсульта полностью игнорирует левую сторону мира и собственного тела, съедая только половину порции и выводя половину грима. Афатики в больнице, не понимающие слов, разражаются хохотом во время лживой речи президента, так как безошибочно улавливают фальшь в его интонациях и жестах.
**Часть II, Избытки**
Вторая часть посвящена «избыткам» - состояниям гиперфункции. Синдром Туретта описан на примере Рэя, который страдает от неконтролируемых тиков и импульсов, но находит выход в джазе, превращая свои навязчивые движения в виртуозные импровизации на барабанах. Прием галоперидола сначала вызывает у него кататонию, но после трех месяцев психоанализа Рэй учится дозировать лекарство, становясь «солидным дядей» в будни и «тикозным остроумцем» в выходные. Миссис К., девяностолетняя женщина, самостоятельно диагностировала у себя возвращение сифилиса («амурной болезни»), который вызвал у нее эйфорию и игривость, и попросила врачей не лечить ее полностью, чтобы сохранить это приятное состояние. Вильям Томпсон, пациент с корсаковским психозом, каждые несколько секунд забывает, кто он и где находится, и лихорадочно конфабулирует, изобретая на ходу все новые личности и миры, чтобы заполнить зияющую пропасть амнезии. Миссис Б., с опухолью лобных долей, полностью утратила способность различать важное и неважное, называя врача то «батюшкой», то «сестрицей» с ледяным, веселым равнодушием. Сверхтуреттик, встреченный автором на улице, за две минуты передразнил и исказил всех прохожих, а затем «изрыгнул» их в одном колоссальном пароксизме, продемонстрировав полное поглощение личности болезнью.
**Часть III, Наития**
Третья часть исследует состояния «наития» - непроизвольные вспышки памяти и видений, вызванные органическими процессами. Миссис О'С., перенесшая микроинсульт в височной доле, слышит в голове громкую ирландскую музыку из детства, которую считала навсегда забытой. Она отказывается от лечения, потому что эти реминисценции возвращают ей утраченное чувство дома и материнской любви, исцеляя душевную рану. Миссис О'М. в течение четырех лет мучается от навязчивого повторения трех ненавистных гимнов («Пасхальное шествие» и др.), которые являются симптомом эпилепсии височной доли, и с облегчением принимает лекарства, чтобы избавиться от них. Пациентка Роза Р., принимая L-дофу, переживает неконтролируемый наплыв ностальгии, записывая на магнитофон сальные куплеты и анекдоты из своей юности в 1920-х годах, которые были полностью забыты на сорок лет. Умирающая от опухоли мозга Бхагаванди П. погружается в сладкие сны-видения, которые переносят ее в любимую индийскую деревню, и в конце концов, совершенно отключившись от внешнего мира, умирает, «вернувшись домой». Студент-медик Стивен Д., под воздействием наркотиков, просыпается в мире гипертрофированного обоняния, где каждый человек и предмет обладают уникальным, «говорящим» запахом. Дональд, убивший свою подружку в наркотическом опьянении и полностью забывший об этом, после тяжелой травмы головы начинает мучительно и с галлюцинаторной яркостью заново переживать сцену убийства, которую не могли извлечь из его памяти ни гипноз, ни амитал натрия. Хильдегарда Бингенская, средневековая монахиня, описывала свои мистические видения, которые, как доказывает автор, были типичными зрительными аурами мигрени - мерцающими точками и линиями «крепостных стен».
**Часть IV, Мир наивного сознания**
Заключительная часть посвящена пациентам с задержками развития, чье сознание, лишенное абстракций, парадоксальным образом сохраняет цельность и глубину. Ребекка, девятнадцатилетняя девушка с тяжелой умственной отсталостью, неспособная отпереть дверь ключом, оказывается тонким поэтом и «простецом», живущим в мире конкретных, насыщенных смыслом образов. После смерти бабушки она находит утешение в театре, где игра преображает ее, избавляя от неуклюжести и дефектов. Мартин А., «ученый идиот», помнит наизусть две с лишним тысячи опер и девятитомный музыкальный словарь, но ключевым для него является не механическая память, а любовь к отцу, который читал ему этот словарь вслух, и к музыке Баха, в которой он обретает свой путь к Богу. Близнецы Джон и Майкл, с тяжелой умственной отсталостью и аутизмом, обладают уникальной способностью «видеть» простые числа и общаться друг с другом, называя многозначные простые числа, словно пробуя их на вкус. Автор присоединяется к их игре, называя восьмизначное простое число, и близнецы, после долгой паузы, с восторгом принимают его в свой мир. Когда их разлучают для «социализации», они теряют свои способности и, по мнению автора, духовно погибают. Хосе, аутист и эпилептик, почти не говорящий, обладает редким талантом к рисованию. Он с фотографической точностью воспроизводит часы, но при этом наделяет живые существа на своих рисунках характером и юмором, рыба у него выходит с «крокодильим рыльцем и лукавым человеческим глазом», а зимний пейзаж на его рисунке расцветает, превращая зиму в весну.
