Весь мир театр

«Чёрно-серебряный век, или Его прощальный поклон» я читала ещё в 2009-м и тогда осталась почти равнодушной — поставила бы крепкую «тройку». Вернулась к книге сейчас, в усталости от реала и путаницы из четырёх-пяти параллельных чтений, — и вдруг она раскрылась совсем иначе. Действие двенадцатого романа цикла о приключениях Эраста Фандорина перенесено в 1911 год и российский театр — пространство колдовства, иллюзий и закулисных тайн. Во «втором чтении» интрига ушла на второй план, а атмосфера Серебряного века, декаданса и раннего ХХ века просто заворожила. Реальные театры и актёры, отсылки к рисункам Обри Бердслея, «модерновые» виньетки, японские мотивы и приложенная к роману пьеса, «написанная» самим Эрастом Петровичем, создают полное ощущение погружения. Многим не хватает привычной для «фандориады» стремительной, страшной детективной линии: здесь нет ни ужаса «Коронации», ни авантюрности «Любовника смерти», ни зловещей утончённости «Декоратора», ни размаха «Алмазной колесницы». Вместо этого — осенняя тоска, предчувствие конца великой эпохи и последняя любовь. На этом фоне авторская жестокость к героям смягчается: кровь воспринимается как букет пурпурных роз, брошенный на авансцену между жизнью и театром. Сейчас я, кажется, наконец по-настоящему совпала с этим романом и с самим Фандориным — человеком, который вроде бы знал, как стариться… но так и не смог.

— Lake

Эрасту Петровичу Фандорину уже 55, и пора перестать видеть в нём исключительно обаятельного молодого красавца. Перед нами опытный, немало повидавший мужчина, который всерьёз размышляет о старости и трезво оценивает своё будущее, хотя вовсе не собирается умирать и сдавать позиции. При этом образ всё сильнее уходит в сторону условного супергероя: Фандорин всё умеет, всему быстро учится, владеет множеством языков и боевых искусств, а женщины буквально штабелями падают к его ногам. С каждой новой книгой этот мотив усиливается, превращая героя в почти карикатурную фигуру, чрезмерно гладкую и идеальную. Из-за этого интерес к персонажу у меня заметно снизился: он стал слишком «вылизанным», живого человека за таким образом почти не видно. Театральность всего произведения могла бы объяснить часть этих перегибов, но ощущение искусственности и чрезмерности никуда не девается. Детективная линия показалась слегка надуманной и местами предсказуемой, хотя в целом следить за расследованием было любопытно. Книга оставляет впечатление неплохого, но уже несколько уставшего цикла, в котором автор переусердствовал с идеализацией главного героя.

— Light

Седина в бороду, бес в ребро.

Новая книга о Фандорине оставила у меня тёплое, но немного грустное впечатление. Герой здесь уже не молодой: ему пятьдесят пять, он подводит итоги и почти примиряется со старением, понимая его как созревание и внутреннее укрепление. На этом спокойном, «осеннем» настроении вдруг нарастает драматическое действие. Исторический фон, как всегда у Бориса Акунина, захватывает: смертельно ранен Пётр Столыпин, и Фандорин почти уверен, что его позовут расследовать покушение. Несколько дней он живёт в ожидании звонка, и потому легко принимает первую же Ольгу по телефону за Ольгу Борисовну Столыпину. Но вместо жены премьер-министра на линии — Ольга Леонардовна Книппер-Чехова, вдова Чехова, и с её появлением действие переносится в театральный мир. Дальше разворачивается яркий детектив в декорациях театра, где жизнь и игра сливаются. Артисты здесь постоянно притворяются, и порой сложно уловить, где подлинное чувство, а где маска. Главный злодей — фанатик, мечтающий об апокалипсисе как о «высшем акте творчества»: если не получается созидать, остаётся уничтожать, хоть театр, хоть всю Землю. Акунин погружает Фандорина в вязкую атмосферу лжи, ревности, страсти и коварства, заставляя его спасать хотя бы Ковчег, если не весь мир. Отдельное удовольствие — аудиокнига в исполнении Сергея Чонишвили: его голос идеально совпадает с образом Фандорина. Но именно в этой истории знаменитый сыщик заметно уступает своим прежним воплощениям: возраст, неожиданно нахлынувшая любовь, эмоциональные метания — всё это сбивает его с привычной логики. Он ошибается, ссорится с Масой, безуспешно борется с чувствами, даже берётся писать пьесу. Чувствуется, что автор с лёгкой иронией наблюдает за своим героем, позволяя ему быть живым, уязвимым и потому особенно интересным.

— Nix

Разочарование полное, покупку жалко до последней копейки. Книга с Фандориным оставила ощущение, будто герой окончательно сошел с ума, а сюжет рассыпался. История кажется бессвязной и какой‑то беспомощной, не цепляет и не втягивает, все время ждёшь, что вот‑вот начнётся «тот самый» Фандорин, а его нет. Персонаж, которого раньше уважала и с интересом читала, здесь выглядит чужим и почти карикатурным. Автор, на мой взгляд, совсем промахнулся: то, что раньше было силой серии, превратилось в слабое место. В итоге это одна из самых неудачных книг про Фандорина, и о потраченных 400 рублях действительно жалею.

— Sand

«Весь мир – театр» Акунина произвёл на меня сильное впечатление, хотя и с оговорками. Роман получился необычно сложным для всей «фандорианы» — не по глубине, а по нагромождению тем и линий. Здесь в одном «рулете» сошлось всё: не самый запутанный, но эффектный детектив, история любви, подрывающая мужскую дружбу, внутренние конфликты театральной труппы, плюс японская философия и размышления о старении и омоложении. Постепенно вообще перестаёшь понимать, что в центре — расследование или роман Фандорина, но это только подогревает интерес. Акунин очень убедительно показывает театральную среду: амбиции, грызню за роли, обиды, слёзы, скрытую вражду — всё это узнаваемо и почти натуралистично. Актёры выглядят как особый подвид homo sapiens со своими повадками. Линия с Масой подчёркивает конфликт между любовью и дружбой: Маса верен Фандори-сан без колебаний, а взрослый, опытный Эраст Петрович вдруг ведёт себя как неопытный юноша. Мужская любовь и её «съехавшая крыша» разобраны честно и без благоглупостей. Главная претензия у меня к финалу: объяснение Фандорина с Элизой воспринимается холодным, словно брачный контракт, и совсем не вяжется с тем, как его чувство показано раньше. Этот диалог звучит фальшиво. Но в остальном роман — крепкий, живой и точно не признак того, что Акунин «исписался».

— Frost

Ощущения противоречивые: без Фандорина тоскливо, но и с ним уже не то, что раньше. И всё же закрывать книгу не хотелось. Если честно, странно слышать жалобы в духе «Акунин исписался» или «Фандорин уже не тот». Просто посчитайте, какая это по счёту книга о Фандорине, а если добавить ещё околофандоринские истории — про внуков и правнуков, картина станет очевидной. Поначалу это был настоящий восторг: мощная харизма героя, изящные детективные интриги, особая атмосфера — тот самый золотой век. Но любая история, как ни крути, когда-нибудь вырабатывает свой ресурс. С Шерлоком Холмсом было то же самое: его вообще «убили», а потом вынуждены были вернуть по настоятельным просьбам читателей. И кто сейчас подробно помнит, что происходило после битвы с профессором Мориарти? Вот и с Фандориным схожая ситуация: просили продолжения — его дали, но ждать прежнего эффекта наивно. Не потому, что Акунин стал хуже, а потому, что цикл логично исчерпал себя. Тем не менее я ставлю «понравилось». Я успела соскучиться по Фандорину и по той особой атмосфере, к тому же книги чудесно оформлены. И мне импонирует, что Акунин не испугался возможного «фу-фу-фу» от глубокомысленных критиков. Да и пьеса получилась достойной.

— Echo

«Весь мир – театр» Акунина произвёл на меня неожиданный эффект: вместо привычного детектива я вдруг оказалась в самом настоящем любовном романе – и осталась в полном восторге. Фандорин влюбляется – и весь сюжет сразу воспринимается иначе. Да, на фоне декларируемого «Серебряного века» и детективной интриги перед нами по сути история двух людей, которым явно хорошо вместе, но гордость, недосказанность и глупые препятствия мешают нормально поговорить. Он изводится от ревности, она тоже всё переживает и усложняет. Я, как всегда, едва увидев подходящего героя, мысленно уже выстраивала им семейную жизнь и представляла маленьких, остроумных «фандорят», хоть финал на это и не особо намекает. Но кто отменял внезапные беременности? Очень понравилась театральная часть: закулисье, актёры, вылезающие из своих амплуа, страсти до ненависти и любви «до смерти» – не ЖЕУ, но кипит не меньше. Финальная японская пьеса выделяется другой культурой и настроением. Читала роман поздней осенью, как в книге: сырость, серость, листья, мокрый асфальт – идеальное сопровождение. В итоге «Весь мир – театр» для меня стал не только детективом, но и трогательной историей чувств. И теперь мучают два вопроса: будет ли у Акунина ещё Фандорин и о какой эпохе вы бы сами хотели у него прочитать?

— Quin

Для вас это пустяк, вы ведь мастер разгадывать тайны.

«Не прощаюсь» оставила у меня смешанные чувства. С одной стороны, это всё тот же узнаваемый Борис Акунин с его стилизацией и ироничным взглядом, с другой — в этой части цикла кое-что явно пошло не так. Мир выстроен любопытно: тут и покушение на Столыпина, и театр «Ноеев ковчег», и модная актриса Элиза Альтаирская-Луантэн (Лиза), которой угрожает опасность. Фандорин встречает пятьдесятилетие с решимостью «не бояться старости», воспринимать возраст как обмен внешней красоты и силы на внутреннюю, опираясь на восточную мудрость. К пятидесяти пяти он внезапно влюбляется — и любовная линия стремительно вытесняет детективную, хотя трупов хватает. Главная проблема для меня — что вместе с этим чувством Эраст Петрович будто глупеет. Ревность к Масе, истеричные переживания, нелепые догадки — не возрастные изменения, а какое-то нарочитое превращение в дурака. Его «вздохи и охи» откровенно раздражают, ироничный тон уже не спасает, а объект страсти совершенно не цепляет. В итоге: детективная интрига слабее прежнего, любовная линия забирает на себя всё внимание, утрированность и пародийность местами переходят разумную грань. При этом остаются удачные моменты — театральный быт, исторический фон, ход с «гениальной» пьесой Фандорина, затмившей Чехова. Но лично для меня это одна из самых неубедительных историй о Фандорине.

— Jay

Книгу прочитала на одном дыхании, буквально «проглотила» — лёгкое, приятное чтение, которое совсем не жалко отданного времени. Сюжет нельзя назвать особенно оригинальным, но и ощущения вторичности нет. Простая, но всё-таки интрига держит внимание до конца. Детективная линия выстроена достаточно логично, без откровенных провисаний, а мир при этом не кажется картонным. Отдельное удовольствие доставляет Фандорин — мой любимый персонаж, он, как обычно, вытягивает повествование и придаёт книге особый шарм. Язык у Бориса Акунина по-прежнему хороший, читать легко и приятно, герои не выглядят плоскими. Правда, «дама сердца» Фандорина меня откровенно раздражала. В целом, это далеко не лучший роман Акунина и уж точно не шедевр жанра, но как ненавязчивый детектив для отдыха — вполне удачный вариант.

— Crow

«Весь мир театр» Бориса Акунина оставил у меня двоякое ощущение. С одной стороны, это по‑прежнему любимый фандоринский мир, с другой — именно эта часть цикла показалась какой‑то мелкой на фоне «Коронации» и остальных романов. Завязка интригует: Фандорин, ожидающий звонка по поводу покушения на Столыпина, в итоге получает совсем иной запрос — от Ольги Книппер-Чеховой. Она просит помочь напуганной актрисе, и Эраст Петрович, не дождавшись дела о Столыпине и не желая отказывать вдове Чехова, оказывается в театральной среде, где всё пропитано интригами, чувствами, закулисной враждой и смертями. Встроенная в роман пьеса, кстати, показалась необычной по настроению и именно этим зацепила. Главная проблема для меня — персонажи. Акунин, видимо, сознательно вывел их такими неприятными, но звезда романа Элиза раздражала до невозможности. Даже в эпизодах, где её вроде бы должно быть жалко, сочувствия не возникало: взрослая женщина, которая каждое своё слово и слезу примеряет к эффектности, выглядит фальшивой и пустой. Фандорин здесь тоже не в лучшей форме — местами напоминает юного Эраста из «Азазеля», только как будто слегка контуженного и размазанного. Перечитывать «Весь мир театр» не тянет. Для единственного знакомства роман вполне годится, но возвращаться к нему, в отличие от тех же «Коронации» и других книг цикла, не хочется.

— Riv