
Миру видней
1877 год. Разгар русско-турецкой войны. Девушки, путешествующие в это неспокойное время в одиночестве, очень рискуют, особенно если они делают это, переодевшись в мужской костюм, как главная героиня романа – Варя.И когда кажется, что беды не миновать и сейчас случится что-то ужасное и неповторимое, на сцене появляется настоящий джентльмен, молчаливый и отважный Эраст Фандорин. Варе предстоит стать его незаменимой советчицей и помощницей, в этом втором романе из культовой серии произведений Бориса Акунина о Джеймсе Бонде 19 века.

«Турецкий гамбит» проглотил за вечер: сел в десять, очнулся в два ночи. Книга оказалась не такой, как я ждал после «Азазеля», но оторваться всё равно не смог. Если первый роман – остросюжетный детектив с педагогическим подтекстом, то здесь перед нами скорее историческое полотно. Детектив и шпионаж присутствуют, но отведены на второй план: расследование почти всё остаётся за кадром, а на первый выходят война, политика, военная журналистика, гарем и права женщины, природа шпионажа и демократии. Был удивлён даже тем, что у Бориса Акунина нашлось место теме гомосексуализма – не ожидал её встретить именно здесь. Главный фокус смещён с Эраста Фандорина на Варю. Она – передовая, по-своему суфражистка, чуть наивная, везучая, гордая и очень женственная; чем-то напоминает юного Фандорина, но лишь отчасти. История рассказывается от её лица, поэтому видим только кусочек происходящего, и это, пожалуй, к лучшему: имён, городов и кампаний и так достаточно, а вся линия межгосударственного шпионажа просто утопила бы. Сам Фандорин здесь – как тень: контуженный, усталый, внутренне постаревший, его откровенно жалко. Понравился и Анвар-эфенди: образ яркий, хоть с его взглядами я и не согласен. Особое удовольствие доставил стиль. Кажется, будто читаешь подлинного автора той эпохи, но текст идёт невероятно легко: богатый язык, певучие фразы, прекрасное чувство меры. Плюс мелкие отсылки к «Азазелю» создают ощущение цельной серии. Итог: ожидания не совпали с реальностью, но роман всё равно оставил положительное впечатление. Не такой уж остросюжетный, как хотелось бы, зато умный, атмосферный и написанный с редким мастерством.
— River
Книга оставила двойственное впечатление: с одной стороны, читается легко и увлекательно, с другой — основной фокус на Вареньке, а не на Эрасте Фандорине, слегка расстраивает. Сюжет выстроен вокруг поездки девицы Вареньки на театр военных действий с Турцией — она едет к жениху, страшится, но при этом совершенно не понимает, во что ввязывается. Вполне могла бы и пропасть, если бы в критический момент не вмешался Фандорин и не сопроводил её до места назначения целой и невредимой. На фоне войны звучат разные, порой очень современные по смыслу размышления, и нередко самые здравые из них исходят как раз от противников России. Генерал Соболев, при всей своей симпатичности, действует под девизом «Ввяжемся, а там посмотрим» — храбрость очевидна, но для военного такой подход выглядит сомнительно. Варенька подана как "продвинутая" девушка: на всё имеет мнение, не стесняется высказываться, возмущена положением женщин и отсутствием у них права голоса. Но её горячие речи при этом производят впечатление восторженной, не слишком умной дурочки. Она всё-таки участвует в событиях и приносит пользу, но, по сути, случайно. В целом роман прошёл легко: за персонажей переживаешь, мир втягивает. Фандоринский цикл мне по‑прежнему нравится, читаю его с интересом и смело рекомендую другим.
— Rem
«Турецкий гамбит» я взяла почти сразу после «Азазеля» — не потому что цикл затянул, а из любопытства. И неожиданно именно эта книга стала для меня гораздо ближе, чем фильм и чем первая часть. Главное для меня здесь — не околоисторические коллизии (проверять достоверность я пробовала, но особо не углублялась и явных несоответствий не нашла), а то, каким предстаёт мир и в нём — Фандорин. В этом романе он уже не юноша, а взрослый мужчина: с сединой на висках, с отточенным умом и словно замороженным сердцем после пережитого горя. Такой Фандорин кажется мне настоящим, понятным и очень живым. Парадоксально, но человек, не прошедший через боль, почему-то воспринимается менее достойным уважения. Персонажи вообще прописаны сильно, но особенно задел образ государя: усталый, не во всём уверенный, прежде всего — человек. Он появляется всего на несколько минут, а ощущение его человеческой усталости остаётся. Варя, от лица которой ведётся часть повествования, для меня всего лишь женщина, которой досталась тень героя, потому что в его жизни уже есть другая, первая и вечная любовь. Концовка романа порадовала особенно: в отличие от фильма, здесь всё решено иначе, и, несмотря на знакомство с экранизацией, развязка оказалась для меня неожиданной. В итоге «Турецкий гамбит» просто очень понравился — без сложного анализа стиля и структуры, а на уровне личного отклика.
— Light
Книга о вечной проблеме: люди осуждают действия России, но не перестают ее любить.
«Турецкий гамбит» Бориса Акунина оставил у меня двойственное впечатление: с одной стороны, умный, ироничный роман, с другой — по эмоциям он уступил «Азазелю». В центре книги — споры о государстве и личной позиции. Диалог Фандорина и Вари о том, что страну либо берегут, либо покидают, иначе происходит паразитирование и пустые «лакейские пересуды», показался мне очень жизненным. Варя предлагает третий путь — разрушить несправедливое государство и построить новое, а Фандорин возражает, что государство больше похоже на дерево, которое растет, а не на дом, который можно быстро перестроить. Его мысль о том, что право жаловаться на «тупость и произвол» уже признак перемен к лучшему, мне близка. Фандорин в «Турецком гамбите» заметно мудрее и глубже, ощущаются последствия событий «Азазеля», на который часто идут отсылки. Варя же горячая, эмоциональная, в ней много того самого максимализма, который так раздражает Фандорина. Юмора в книге хватает (чего стоит хотя бы путаница «Одиссеи» с «шахерезадой»), но его меньше, чем в первой части, а военная линия лично меня зацепила слабее, чем шпионские и детективные интриги «Азазеля». В итоге «Турецкий гамбит» — спокойное, интересное расследование с неожиданной развязкой и без лишней жестокости. Я бы читала его именно после «Азазеля», тогда и характер Фандорина, и намеки в диалогах воспринимаются намного полнее.
— Blitz
Может я просто завысил ожидания, но что-то явно пошло не так....
Первая книга цикла про Фандорина, «Азазель», произвела на меня сильнейшее впечатление, поэтому к продолжению я подошёл с завышенными ожиданиями — и именно они, похоже, сыграли против «Турецкого гамбита». История здесь строится вокруг девушки, которая едет на войну к возлюбленному и неожиданно оказывается втянута в шпионские и предательские интриги. Всё это, разумеется, пересекается с расследованием, которое ведёт Фандорин, и сама задумка — искать не конкретного убийцу, а человека, чьи действия привели к гибели тысяч — мне показалась очень интересной. Но меня выбило из колеи обилие политики и однобокий взгляд на события в России. Сквозит мысль, что «там лучше, чем в России», «не то, что в этой отсталой России» — из-за этого я постоянно спотыкался о текст. Мне ближе подход, как у Виктора Ремизова в «Вечной мерзлоте», когда показаны разные позиции и есть герои, способные аргументировать иную точку зрения. Здесь такого баланса не хватило. Плюс крайне неубедительными показались чувства Вари к её возлюбленному — по Станиславскому, «не верю». При всём этом к стилю претензий нет: написано блестяще, видно огромный труд автора. Цикл о Фандорине бросать не собираюсь и продолжаю надеяться, что следующие книги вернут тот уровень эмоций, который подарил мне «Азазель». Кстати, замечаю, что во многих сериях именно вторые части оказываются самыми слабыми — возможно, это просто моё частное ощущение.
— Lake
"Близок локоть, а не укусишь."
Книга оставила у меня противоречивое впечатление: вроде бы почти «хорошо», но чего-то явно не хватило. Мир интересный, есть фантастический элемент, от приезда главной героини запускается цепочка событий: в итоге находят шпиона, но ценой множества жизней. Понимаешь, что, не отправься она в долгое путешествие к жениху, тот не оставил бы важную бумагу на столе, шпион не смог бы ее подделать, и вся история сложилась бы иначе. Идея интересная, но реализована, на мой взгляд, вяло. Главная героиня, от лица которой ведётся повествование, показалась пустой: скорее «манекен» и зеркало, через которое читатель наблюдает за происходящим, чем самостоятельная личность. Она почти не влияет на события напрямую. Было бы куда занимательнее читать эту историю от лица самого Фандорина. Шпион тоже не удивил — его личность мне показалась чересчур предсказуемой. Атмосфера времени вроде бы прописана, но описания сухие, без души. В итоге книга мне не зашла, хотя цикл Фандорина я читать продолжу — надежда ещё остаётся. Думаю, пойди эта книга мне в руки лет десять назад, когда опыт чтения был меньше, я бы, скорее всего, ею восхитилась. Сейчас же ничего по‑настоящему особенного не увидела.
— Kai
Что же мне делать с этим автором?
С Акуниным у меня вечный внутренний конфликт: читаю его с интересом, каждый раз думаю, что он достоин места в личном топе авторов, но из‑за расхождения во взглядах так туда его и не записываю. Во второй книге цикла про Фандорина действие разворачивается на фоне очередной войны с Турцией, когда Европа снова выступает против России. На передовой оказывается Эраст Петрович, параллельно он вытаскивает молодую девушку из серьёзной передряги. Именно эта героиня и всё, что вокруг неё происходит, вызвали у меня наибольшее раздражение: её наивность и откровенная глупость почему‑то постоянно оказываются в центре ключевых событий, а окружающие рядом с ней ведут себя странно и неестественно, как будто теряют рассудок. При этом сама история получилась неплохой, хотя меня сильно смутило, что Фандорин заметно «выпадает» из повествования, исчезая по своим делам, пока сюжет развивается без него. Это разочаровало. Отдельно порадовала экранизация: по моим ощущениям, дух приключения передан удачно, несмотря на серьёзные изменения, особенно в финале. Кажется, Акунин изначально заложил несколько вариантов развития концовки, и режиссёр этим грамотно воспользовался. В любом случае, продолжать знакомство с путешествиями Фандорина по миру я точно буду.
— Sky
Месяц сидим, два сидим, т-три сидим...
«Турецкий гамбит» Бориса Акунина стал для меня вторым романом цикла об Эрасте Фандорине, и я с удивлением поймала себя на мысли, что начинаю по‑настоящему влюбляться в эту историю. Книгу я читала уже с воспоминанием о фильме с Егором Бероевым: в юности он почему‑то сильно на меня подействовал, хотя ни яркой любовной линии, ни особого интереса к политике и военной тематике у меня тогда не было. Скорее, как и Вареньку, меня просто захватило происходящее. К счастью, сюжет в деталях почти забылся, поэтому разгадка личности главного антагониста стала неожиданностью уже в книжном варианте, как будто знакомую историю открываешь заново. После «Азазеля», от которого я многого не ждала и в итоге была приятно поражена, «Турецкий гамбит» окончательно покорил. Эраст Фандорин здесь уже не «юноша чистых, смелых, благородных устремлений», а сформировавшийся мужчина – умный, благородный, красивый, готовый спасать дам из опасных ситуаций и при этом не теряющий честности. Нереалистичность образа я ему охотно прощаю, только бы он окончательно не превратился в Джеймса Бонда. Интересно, что в этом романе ракурс частично смещен: за Фандориным мы уже больше наблюдаем со стороны, через других героев. Персонажей много, и они выписаны ярко, но особенно зацепила Варвара Андреевна Суворова – главная героиня, к которой одновременно привязываешься всей душой и временами ужасно злишься. Сюжет динамичный, держит в напряжении до последних страниц. Речь антагониста в финале особенно сильна – невольно начинаешь проводить параллели с современностью, и от этого становится как‑то не по себе. О нынешней «опале» Акунина я что‑то слышала, но вникать в детали не тянет, хочется просто читать дальше. Немного тревожит, что «Турецкий гамбит» часто называют лучшей книгой цикла: если это вершина, то впереди, возможно, будет слабее. Но я уже слишком увлечена историей Фандорина, чтобы на этом остановиться.
— Riv
"С другой стороны (Варя стыдилась себе в этом признаться), никогда ещё ей не жилось настолько... интересно. Вот именно: интересно, самое точное слово."
Каждый раз, когда возвращаюсь к «Турецкому гамбиту» Бориса Акунина, удивляюсь, как книга всё так же увлекает. Обычно читаю с ворохом закладок для ярких цитат и сложных имён, но здесь они так и лежат без дела — просто забываю о них, как и Варенька Суворова, увлечённая происходящим. История на фоне войны за Плевну, шпионских интриг и военной суеты до сих пор работает безотказно. Сюжет давно знаком, я перечитывала, переслушивала и пересматривала экранизацию раз пять, а то и больше. Фильм, как бы его ни ругали, всё равно считаю удачным, особенно сцену с «держать строй» — каждый раз накрывает эмоциями. Персонажи по-прежнему живые. Варенька-дурочка, юная суфражистка со своей непосредственностью, сначала страшно раздражала, а потом почему‑то задела сильнее всех. Фандорин ещё не такой яркий, как в поздних книгах цикла, но ему тут всего 21 год, и это ощущается — в этом есть своя правдоподобность. В итоге это роман, к которому легко вернуться снова и снова. Жаль только, что сейчас вряд ли кто‑то решился бы выпускать новый роман Акунина шрифтом для слепых ещё и на серой бумаге.
— Solo
Военный азарт глазами женщины
Только что дочитала книгу и снова нахожусь в приятном потрясении. «Турецкий гамбит» оказался очень необычным продолжением истории о Фандорине: вроде всё знакомо, но ощущение совсем иное. Сюжет разворачивается на фоне русско-турецкой войны. Русская девушка Варя тайком приезжает в зону боевых действий, чтобы найти жениха, но почти сразу теряет и деньги, и документы, и почву под ногами. В самый тяжелый момент рядом оказывается Эраст Фандорин, вытаскивает её из беды и приводит в военный штаб, где и разворачивается основное действие, переплетая войну, расследование и личные страсти. На этот раз именно Варя — в центре внимания. Через неё показана и война, и мужчины вокруг. Она одновременно и в гуще сражений, и в эпицентре мужского интереса: жених, Фандорин, другие поклонники. Варя пытается быть «наравне с мужчинами», бороться со своей женской природой, но её мысли, реакции, сомнения выдают живую, уязвимую девушку. Наблюдать за её внутренними метаниями оказалось неожиданно увлекательно. Фандорин же здесь словно в тени: замкнутый, холодный, почти всё время молчит, но к финалу его выводы обрушиваются на читателя как гром среди ясного неба. Признаюсь, первую половину читала с опаской: текст лёгкий, но не сразу зацепил, постоянно отвлекалась и боялась разочарования. Однако ближе к развязке интерес резко вырос, и теперь рука не поднимается ставить книге меньше девяти баллов. Конец формально счастливый, но остаётся горечь: и расставание Вари с Эрастом получилось болезненным, и «жертва ферзем» в итоге кажется напрасной. При этом роман — очень достойное продолжение серии, с иной атмосферой и поджанром, но с тем же фирменным акатевским послевкусием.
— Blaze
Титулярный советник застегнул ворот, ответил серьезно:– Если живешь в г-государстве, надобно либо его беречь, либо уж уезжать – иначе получается паразитизм и лакейские пересуды.– Есть и третья возможность, – парировала Варя, уязвленная «лакейскими пересудами». – Несправедливое государство можно разрушить и построить взамен него другое.– К сожалению, Варвара Андреевна, государство – это не д-дом, а скорее дерево. Его не строят, оно растет само, подчиняясь закону природы, и дело это долгое. Тут не каменщик, т-тут садовник нужен.Забыв об уместном тоне, Варя горячо воскликнула:– Мы живем в такое тяжелое, сложное время! Честные люди стонут под бременем тупости и произвола, а вы рассуждаете как старик, про какого-то садовника толкуете!Эраст Петрович пожал плечами:– Милая Варвара Андреевна, я устал слушать нытье п-про «наше тяжелое время». Во времена царя Николая, когда время было потяжелей нынешнего, ваши «честные люди» по с-струнке ходили да неустанно свою счастливую жизнь нахваливали. Если стало можно сетовать на тупость и произвол, значит, время на п-поправку пошло.
— Blitz
– Я, Варвара Андреевна, вообще противник д-демократии. – (Сказал и покраснел.) – Один человек изначально не равен другому, и тут уж ничего не поделаешь. Демократический принцип ущемляет в правах тех, кто умнее, т-талантливее, работоспособнее, ставит их в зависимость от тупой воли глупых, бездарных и ленивых, п-потому что таковых в обществе всегда больше. Пусть наши с вами соотечественники сначала отучатся от свинства и заслужат право носить звание г-гражданина, а уж тогда можно будет и о парламенте подумать.
— Aero
Если Бог сотворил Адама сначала, а Еву потом, то это свидетельствует вовсе не о том, что мужчины главнее, а о том, что женщины совершенней. Мужчина - пробный образец человека, эскиз, в то время как женщина - окончательно утвержденный вариант, исправленный и дополненный.
— Lone
Война, Варвара Андреевна, — ужасная гадость. На ней не б-бывает ни правых, ни виноватых. А хорошие и плохие есть с обеих сторон. Только хороших обычно убивают п-первыми.
— Zephyr
С разбитым сердцем можно и в двадцать лет стариком стать.
— Neko
Герб Российской империи, двуглавый орел, превосходным образом отражает всю систему управления в этой стране, где всякое мало-мальски важное дело поручается не одной, а, по меньшей мере двум инстанциям, которые мешают друг другу и ни за что не отвечают
— Rem
Британцы настолько ценят человеческую жизнь, что худшим из грехов почитают самоубийство – и за попытку наложить на себя руки карают смертной казнью.
— Solo
И не смотрите на меня волком. Я не чудовище, я всего лишь враг вашей страны.
— Kai
— Разве на войне лечат? — Да. Вид чужой б-боли позволяет легче переносить свою.
— Fly
В наших мужских забавах возможны только две роли: убийца и убитый.
— Jay

Сокол и ласточка

Вдовий плат. Знак Каина (От Ивана III до Бориса Годунова. Между Азией и Европой)

Лекарство для империи. Царь-освободитель и царь-миротворец

Внеклассное чтение

Седмица Трехглазого. Убить змеёныша (Семнадцатый век. Между Европой и Азией)

Перед концом света

Между Европой и Азией. Семнадцатый век

Звездуха. Бох и Шельма (Ордынский период. Часть Азии)

Огненный перст. Плевок дьявола. Князь Клюква (От истоков до монгольского нашествия. Часть Европы)

Смерть Ахиллеса