Джулия Лаццари

Снова взялся за Моэма и поймал себя на мысли, что в который раз сталкиваюсь с его почти демонстративным неприятием людей. В этом произведении, как и в других его книгах, практически каждый персонаж вызывает не сочувствие, а отвращение и усталость. Даже те, кто формально выполняет функцию «положительных» героев, прописаны так, что к презрению лишь добавляется жалость. Особенно странно то, что подобный мрачный взгляд на человечество у Моэма не становится основой истории, не подается как ключевая идея. Это как будто фоновая константа, естественная среда, в которой обитают его герои: серые, жалкие, склонные к предательству и лишенные настоящего достоинства. Я привык, что в книгах про апокалипсис иногда внутренне «болею» за метеориты и инопланетян, но при чтении Моэма, наоборот, хочется встать на сторону людей и спросить: неужели мы и правда настолько ничтожны и не заслуживаем ничего, кроме посредственности и жалкого выживания? При всем несомненном таланте автора, при его профессионализме и удивительно легком языке возвращаться в этот мир больше не тянет.

— Fly