
Легендарная подлодка U-977
Аллегорическая повесть, романтическая сказка — жанр этого произведения определить довольно трудно. В «Паломничестве в Страну Востока» нарисован и описан магический образ Братства – тайного общества единомышленников, стремящихся достичь вершин духа и проникнуть в тайну бытия.

«Необычно и понравилось» — так, пожалуй, я могу обозначить своё впечатление от этой небольшой книги Германа Гессе. Оценку всё же ставлю 4 из 5: чего-то чуть-чуть не хватило. Мир, который он описывает, почти не привязан к времени и жанрам: это скорее путешествие внутрь себя, чем классический сюжет. За сотню страниц Гессе говорит о духовном развитии как о такой же естественной части жизни, как рождение, рост и смерть. Всё сводится к одной простой, но мощной идее: каждый обитает в том мире, который сам вокруг себя создаёт. Герман Гессе остаётся для меня мастером слова и идей. До самого финала держишься за одну интерпретацию, а под конец понимаешь, что она была неверной. При этом лично мне немного не хватило динамики: я читала быстро, ожидая какой-то более чётко оформленной «основной мысли» и сюжета. Но ощущение мягкого, туманного безвременья, этих странствий в поисках собственного «Я» — завораживает. В итоге это книга не про события, а про осознание: своих возможностей, места в мире, истинных потребностей и важных выборов. И после неё особенно остро хочется одного — чтобы и у себя, и у других получилось найти внутреннее счастье и спокойствие, способное хоть немного утолить жажду совершенства.
— Cairo
Книга оставила у меня странное ощущение: вроде бы замысел серьёзный, а подан он через такую аллегорическую «ахинею», что не знаешь, смеяться или всерьёз задумываться. Сюжет прост и одновременно притчевый. Некто Г.Г. вступает в Братство, получает кольцо и вместе с «братией» отправляется в паломничество к краю земли, чтобы шагнуть в бездну мироздания. По дороге они заходят в города и замки, общаются с мудрецами. Один из участников покидает Братство, потом раскаивается, но уже не может их догнать. Позже в итальянском местечке исчезает Лео вместе с важным документом и сокровищами. Г.Г. воспринимает это как предательство, теряет смысл жизни, Братство, кажется, распадается. С годами Г.Г. решает описать своё странствие в книге. Повстречав друга юности, он рассказывает ему о Лео и получает его адрес. Встреча не складывается: Лео его не узнаёт. Тогда Г.Г. пишет ему огромное письмо. Утром Лео уже сидит у его постели и сообщает неожиданное: Братство не распалось, это сам Г.Г. сбежал и предал их. В финале — суд, выясняется, что глава Братства вовсе не мудрый начальник, а тот самый Лео, которого все считали лишь слугой. Г.Г. обвиняют в гордыне и высокомерии, а затем назначают старейшиной. За всей этой странной, почти наркотической аллегорией автор пытается говорить о вере, духовности, взрослении души и том, что «страна Востока» — это не география, а внутренний мир человека. Но почему эту книгу так активно советуют по флэшмобам — для меня загадка.
— Frost
Книга оставила ощущение тихой, спокойной истории — без откровений и шокирующих поворотов, но с каким‑то мягким внутренним послевкусием. Основная идея связана с тем, как мы идём по своему жизненному пути, почти не задумываясь о пройденных этапах. Автор как будто предлагает остановиться и честно взглянуть на своё «паломничество»: куда ты идёшь, что уже пережил, кто идёт рядом, кто действительно в твоём «братстве» и окружении. Персонажи и автор не давят морализаторством — это скорее спокойный рассказ, мягкий совет, поданный через небольшую историю. В тексте нет резких эмоциональных всплесков, всё выдержано в нейтральном, очень деликатном тоне. В итоге это книга не про великие открытия, а про бережный взгляд на свою жизнь. Ненавязчивое напоминание притормозить и задуматься о себе и тех, кто рядом.
— Blaze
Книга оставила у меня странное, но сильное впечатление: вроде бы простая история, а за ней — много вопросов о вере, памяти и собственном пути. В центре — человек, нарушивший правила Ордена паломников к Востоку. Считая, что Орден распался, он пытается по памяти восстановить их великое путешествие и тайком пишет об этом рукопись, хотя это запрещено. Но чем дальше он вспоминает, тем сильнее события смешиваются, ускользают, и ему нужен кто-то, кто помог бы снова ухватить нить. Так он выходит на Лео — того самого «слугу» из паломничества. Лео делает вид, что его не узнаёт, и герой в отчаянии пишет ему огромное письмо, в котором изливает все воспоминания. В итоге выясняется, что Лео вовсе не слуга, а Высший из Высших Ордена, и герой предстаёт перед судом. Оказывается, он не единственный, кто пытался написать о походе: каждый участник помнит события по-своему, у всех разные версии и взгляды. Поначалу их вело вперёд светлое, почти детское стремление, но с исчезновением Лео вера многих ломается, проявляются слабости, надежды тают. Герой это осознаёт, его прощают, он кается в своём отчаянии и отречении. Где-то по дороге он утратил не только веру, но и себя самого: гармонию, радость, ощущение смысла — отказался от собственного пути к мечте и застрял в повседневной рутине.
— Zen
«Паломничество в страну Востока» оставило у меня двойственное впечатление: с одной стороны, ожидал большего объёма и глубины, с другой — книга всё же задела важные струны. Если не мерить её собственными завышенными ожиданиями, то перед нами очень честное и искреннее произведение Германа Гессе, приоткрывающее завесу над загадочным восточным Братством. Через сбивчатое, но живое повествование он подтверждает идеи, знакомые по Антаровой, Экзюпери, Хансон: необходимость предварительного испытания ученика, трудности и страдания как естественные ступени роста, важность веры в Братство. Без этой веры, как и в «Двух жизнях» Антаровой, сама идея Братства рассыпается и всё снова сводится к личной выгоде. Персонажи и само Братство показаны так, что для внешнего наблюдателя они почти неотличимы от множества похожих течений, что и рождает скепсис. Об этом же пишут Антарова, Экзюпери, Махатмы в письмах: понять, чем является подлинное Братство, можно лишь изнутри, пройдя часть пути вместе с ним. Тогда и приходит ощущение, что пустое наполняется смыслом, а жизнь становится более осознанной и интересной. Сам автор, как и многие вошедшие в Братство, приходит к нему не из любопытства, а из внутренней насущной потребности, через потерю этой связи и почти физическую боль утраты, сравнимую с уходом близкого человека. В итоге «Паломничество в страну Востока» — не столько дорога на карте, сколько путь к собственному «востоку»: к иному образу мышления, к открытию собственных возможностей и к тому внутреннему узлу, который связывает всё воедино и наполняет существование смыслом.
— Riv
«Паломничество в Страну Востока» Гессе оставило у меня противоречивое впечатление. При всей магии имени и нобелевской ауре это произведение совсем не тянет на обязательный шедевр, а скорее подтверждает мысль, что у любого писателя по‑настоящему значима лишь часть наследия. Повесть выглядит как неудачная попытка создать фантазийно‑романтический текст в духе Новалиса и Гофмана. Вместо живого художественного мира перед нами почти сплошное перечисление событий от первого лица, где долгое время отсутствуют нормальные диалоги и эмоциональное напряжение. Образы героев кажутся плоскими, словно картонные фигурки, не развиваются и не вступают в подлинный резонанс. При этом замысел интересен: паломничество духа, артефакты как временные порталы, Старейшины, посвятившие жизнь Братству, и герой, предающий клятву, возвращающий кольцо и уходящий в мирскую жизнь. Но уже к десятой странице ясно, что Братство вечно, путь бесконечен, а отступник будет прощён и принят обратно. Возникает ощущение черновика к «Игре в бисер», который должен был раствориться в большом романе, а не существовать отдельно. Парадоксально, но самые сильные места связаны с побочными размышлениями: о том, как историограф вынужден придумывать центр смысла; о человеческом стремлении забыть войну; о книге как единственном способе не сойти с ума, написанной в горячке «для себя и мёртвых». Эти фрагменты сильнее всего напоминают, что перед нами всё-таки Гессе, но, увы, не в лучшей своей форме.
— River
К Гессе я отношусь скорее с симпатией, но к любимым писателям он у меня не входит. И вот как раз «Паломничество» стало тем текстом, который я читала с усилием и растянутыми днями, хотя объем у книги совсем небольшой. Постоянно ловила себя на мысли: а ради чего всё это вообще дочитывать? Мир и идеи, которые автор здесь предлагает, показались мне уже знакомыми и неоднократно обыгранными. Те самые «философские» размышления, ради которых, казалось бы, и стоило браться за книгу, не зацепили ни формой, ни содержанием, а художественное воплощение вышло каким-то блеклым. Персонажи, на мой вкус, с трудом дотягивают до звания героев: они не оживают, не оставляют следа, за ними не хочется наблюдать. При этом понимаешь, что книгу продолжаешь именно из-за того, что на обложке стоит имя Германа Гессе. В итоге для меня «Паломничество» стало примером того, что и у Гессе есть неудачи: фамилия на обложке — не всегда гарантия сильного текста.
— Neko
Книга оставила ощущение неспешного, но важного путешествия, в котором нет финальной точки, а есть только движение вперёд. Когда-то была страна Оз, теперь это страна Востока, но по сути меняется лишь название. Мы, как те самые паломники, продолжаем идти по Земле, пытаясь нащупать дорогу среди собственных сомнений и страхов перед неизвестностью. Порой тонем в внутренней чащобе, теряем ориентиры, а иногда вдруг обретаем удивительную целостность и чувствуем себя почти непобедимыми. Вдохновение от перемен сменяется тревогой, и всё это — часть одного бесконечного пути к стране, которая в глубине души давно безымянна. Персонажи и сам автор словно напоминают: нет окончательной точки прибытия, есть лишь постоянное изменение нас самих — мы остаёмся собой и в то же время каждый миг становимся немного другими. В итоге для меня это история о вечном поиске своего «Востока» — места, которого нельзя точно обозначить на карте, но которое мы всё равно будем искать всегда.
— Echo
Повесть оказалась неожиданно тяжёлой для восприятия: объём небольшой, а читала её по чуть-чуть почти неделю. Впечатление двоякое — с одной стороны, она зацепила, с другой — далась с трудом. В тексте явно чувствуется глубокий философский пласт, местами отдельные абзацы попадают точно в настроение и заставляют задуматься. Но при этом создаётся ощущение, что Гессе намеренно усложняет всё сильнее, чем нужно, и в какой-то момент это уже перегружает, а не вдохновляет. К стилю Гессе отношусь с уважением, чувствуется серьёзный автор, который умеет копаться в человеческой душе. Но именно здесь, на мой вкус, он переусердствовал с идеями и символами, из-за чего читать непросто, несмотря на небольшой объём повести. В итоге решила сделать паузу и отложила другую книгу Гессе — осваивать его произведения подряд не готова, нужно время переварить уже прочитанное.
— Sky
Что хочет жить долго, должно служить. Что хочет господствовать, живёт недолго.
— Quin
Знаете, иногда человека перестаёт радовать именно то, что прежде было ему дорого.
— Neko
Отчаяние — исход любой серьезной попытки вытерпеть жизнь и выполнить предъявляемые ею требования, полагаясь на добродетель, на справедливость, на разум. По одну сторону этого отчаяния живут дети, по другую — пробужденные.
— Vipe
А ведь таких, которые действительно пережили войну, совсем не так много. Среди тех, кто в ней «принял участие», далеко не каждый ее пережил. И даже если многие на самом деле ее пережили — они уже успели все забыть. Я думаю, что после потребности в переживании у человека сильнее всего потребность забыть пережитое.
— Solo
Жизнь, знаете ли, не только игра!
— Blaze
Однажды в молодые годы им светил свет, однажды им дано было увидеть звезду и последовать за ней, но затем пришел насмешливый разум мира сего, пришло малодушие, пришли мнимые неудачи, усталость и разочарование, и они снова потеряли себя, снова перестали видеть.
— Aris
Иногда случается, что человека перестает радовать именно то, что прежде было ему дорого.
— Zephyr
Но что жизнь не только игра, этого мне не докажет никакой Давид. Именно игра и есть жизнь, когда она хороша! Конечно, из неё можно делать что угодно ещё, например обязанность, или войну, или тюрьму, но лучше она от этого не станет.
— Light
Я держусь одних мыслей с Сиддхартой, нашим мудрым другом с Востока, сказавшим однажды: "Слова наносят тайному смыслу урон, все высказанное незамедлительно становится слегка иным, слегка искаженным, слегка глуповатым - что ж, и это неплохо, и с этим я от души согласен: так и надо, чтобы то, что для одного - бесценная мудрость, для другого звучало как вздор".
— Mist
Я спросил Лео, почему это художники по большей части выглядят лишь как половинки людей, между тем как созданные ими образы являют столь неопровержимую жизненность. Лео посмотрел на меня, удивляясь моему вопросу. Затем он спустил на землю пуделя, которого перед этим держал на руках, и ответил -- То же самое бывает с матерями. Произведя на свет детей и отдав им вместе с молоком свою красоту и силу, они сами делаются невзрачными, и никто их больше не замечает. -- Но это печально,--сказал я, не утруждая особо своего ума. -- Я думаю, что это не печальнее, нежели многое другое,--возразил Лео.--Может быть, это печально, однако ведь и прекрасно. Так хочет закон. -- Закон?--переспросил я с любопытством.--О каком законе ты говоришь, Лео? -- Это закон служения. Что хочет жить долго, должно служить. Что хочет господствовать, живет не долго. -- Почему же тогда многие рвутся стать господами? -- Потому что не знают этого закона. Лишь немногие рождены для господства, им это не мешает оставаться радостными и здоровыми. Но другие, те, что стали господами просто потому, что очень рвались к этому, они все кончают в нигде. -- В нигде? Как это понять, Лео? -- Ну, например, в санаториях. Я ничего не понял, и все же слова врезались мне в память, а в сердце осталось ощущение, что этот Лео много знает, что он, возможно, знает больше, чем мы, по видимости его господа.
— Aero