По следам сна

Аннотация

Жил-был человек, который занимался малопочтенным ремеслом сочинителя развлекательных книг, однако принадлежал к тому небольшому кругу литераторов, которые относились к своей работе с большой серьезностью и пользовались таким же уважением немногих почитателей, какое в былые времена, когда еще существовали поэзия и поэты, обыкновенно оказывалось только подлинным художникам.

Читает:Михаил Соломонов

Рецензии

Начало меня озадачило и заинтриговало: перед нами поэт, который вообще-то не поэт, и его странная прогулка, призванная примирить времена года. Отправной точкой становится весна, обычная скамейка и внезапно всплывшая на поверхность сознания грёза не о голубом цвете, а о коричневой туфельке. Дальше автор почти как сапёр осторожно перебирает собственный лексикон, выискивая нужные слова, чтобы восстановить утраченную ткань сна. Постепенно выстраивается картина: поцелуй с идеальной возлюбленной, мимолётный эпизод, когда крылья Эроса задевают ещё кого-то (этот момент для меня так и остался смутным), рождение ребёнка. Малыш, танцуя вальс-бостон, внезапно становится проводником в мир понятий: он объясняет писателю, что такое женственность, красота и всё, что следует за ними. И вот здесь я окончательно запуталась: то ли это своеобразный пересказ «По следам сна», то ли вольная вариация на тему «Генриха фон Офтердингена». В итоге текст оставляет любопытное, но слегка сбивчивое впечатление, как будто стоишь на границе двух разных снов и не можешь понять, из какого из них только что проснулся.

— Mist

Познание бессознательного

Книги Германа Гессе для меня всегда про внутренние поиски, и эта – не исключение. Она не про действие, а про состояние души, и именно в этом её сила. Сюжет здесь скорее фон: важнее опыт проникновения в сон и попытка разобрать увиденное. Образ коричневых башмачков, всплывший в бодрствовании, связывается с танцующей девочкой и ведёт героя к воспоминанию сна: встрече с Магдой, пожилой женщиной и ощущением любви, нежности, счастья. Зафиксировав всё в тетради, литератор понимает, что не хочет превращать этот «сладкий сон» в текст и оставляет его только в своём сознании. Мне близка мысль, что эти сны — проявление вытеснённых желаний: дефицита материнской ласки, стремления к женской нежности и заботе, которые герой, увлечённый работой и созданием шедевров, как будто не замечает в реальности. Всё это прорывается во снах в виде ярких зрительных образов. В итоге остаётся ощущение: сны у Гессе — чистая поэзия, но жить всё равно нужно наяву, оставаясь «просто литератором», а не пленником своих грёз.

— Blitz

Цитаты

Нет лейтенанта, который не мечтал бы выйти в Наполеоны, и нет Наполеона, который время от времени не чувствовал бы себя мартышкой, не воспринимал бы свои успехи как фишки в игре, а свои цели – как иллюзию.

— Cairo

Каждый человек, даже внешне нормальный, даже кажущийся счастливым и удачливым, лелеет в себе это глупое и безнадежное самообольщение, каждый непрестанно стремится к чему-то недостижимому, и даже самый невзрачный видит себя в мечтах Адонисом, самый безголовый – мудрецом, самый бедный – Крезом.

— Solo

...всему есть свои границы; сама жизнь проводит эти границы, и, если мы хотим перешагнуть их, если мы слишком крепко привязаны к умершему, мы тем самым вступаем в противоречие с жизнью, которая сильнее нас.

— Storm

поэт есть нечто, чем дозволено быть, но не дозволено становиться

— Onyx

Он также почти наверняка знал и понимал, что безнадежное честолюбие и детские иллюзии — ни в коем случае не его личная, только ему присущая черта: каждый человек, даже внешне нормальный, даже кажущийся счастливым и удачливым, лелеет в себе это глупое и безнадежное самообольщение, каждый непрестанно стремится к чему-то недостижимому, и даже самый невзрачный видит себя в мечтах Адонисом, самый безголовый — мудрецом, самый бедный — Крезом.

— Rune

Я нахожу, что действительность есть то, о чём надо меньше всего хлопотать, ибо она итак не преминет присутствовать с присущей ей настырностью, между тем как вещи более прекрасные и более нужные требуют нашего внимания и попечения. Действительность есть то, чем ни при каких обстоятельствах не следует удовлетворяться, чего ни при каких обстоятельствах не следует обожествлять и почетать, ибо она являет собой случайное, то есть отброс жизни. Её, эту скудную, неизменно разочаровывающую и безрадостную действительность, нельзя изменить никаким иным способом, кроме как отрицая её и показывая ей, что мы сильнее, чем она.

— Echo

«каждый умирающий – совершенен, ибо он не совершает больше ошибок и ни к чему не стремится, отрекается от себя, хочет стать ничем.»

— River

К незабываемым мгновениям жизни принадлежат и те немногие, когда человек словно бы взглядывает на себя со стороны, внезапно замечая в себе черты, которых вчера еще вроде бы не было или он не знал их за собой: мы испытываем легкий шок и испуг, обнаружив, что вовсе не остаемся всю жизнь одинаковыми, неизменными, каковыми себя по обыкновению считаем; миг -и рассеиваются чары этого сладостного обмана, и мы видим, как изменились - выросли или высохли, расцвели или увяли, к ужасу своему или удовлетворению мы постигаем, что и сами вовлечены в бесконечный поток развития, изменений,непрестанно истлевающей бренности; о существовании сего потока мы прекрасно осведомлены, но почему-то всегда исключаем из него себя самих и некоторые свои идеалы. ... Всякий человек - эпицентр мира, вокруг всякого человека мир, как кажется, послушно вращается, и каждый день всякого человека есть конечная, высшая точка мировой истории; позади увядшие и сгинувшие в тысячелетия народы, впереди и вовсе ничего, а весь чудовищно громоздкий механизм мировой истории служит одному лишь настоящему моменту, пику современности.

— Jay

Но и они были совершенными и наделенными великой мудростью только одно-единственное мгновение – в момент смерти. Да и смерть их была не чем иным, как постижением конечного смысла, последним, наконец-то удавшимся актом самоотречения. И вполне вероятно, что это свойственно всякой смерти, вполне вероятно, что каждый умирающий – совершенен, ибо он не совершает больше ошибок и ни к чему не стремится, отрекается от себя, хочет стать ничем.

— Aero

Человек, по замыслу Бога и по тому, как его тысячелетиями понимали поэзия и мудрость народов, наделён способностью радоваться вещам даже бесполезным для него-благодаря ЧУВСТВУ ПРЕКРАСНОГО. В том, что человек радуется прекрасному, всегда в равной мере участвуют ум и органы чувств, и пока люди способны радоваться среди невзгод и опасностей жизни таким вещам, как игра красок в природе или в картине художника, как зов в голосах бури, моря или созданной человеком музыки, пока они могут увидеть или ощутить за поверхностью интересов и нужд мир как целое,- до тех пор человек сможет снова и снова справляться со своими проблемами и снова и снова припысывать своему существованию смысл, ибо "смысл" и есть это единство многообразного или, во всяком случае, эта способность ума угадывать в сумятице мира единство и гармонию. (из рассказа "Счастье")

— Nix