Ирис

Аннотация

Всякое явление на земле есть символ, и всякий символ есть открытые врата, через которые душа, если она к этому готова, может проникнуть в недра мира, где ты и я, день и ночь становятся едины. Всякому человеку попадаются то там, то тут на жизненном пути открытые врата, каждому когда-нибудь приходит мысль, что все видимое есть символ и что за символом обитают дух и вечная жизнь. Но немногие входят в эти врата и отказываются от красивой видимости ради прозреваемой действительности недр.

Читает:Михаил Соломонов

Рецензии

Герман Гессе - Ирис

Короткая, но удивительно глубокая философская сказка для взрослых: читается легко, а послевкусие остаётся надолго. Вроде бы совсем небольшое произведение, а концентрация смыслов и образов поражает — сложно вспомнить что-то подобное по насыщенности. Создаётся ощущение, что Гессе написал эту вещь на одном дыхании, без долгих мучений над сюжетом и объёмом: будто вышел в сад, вдохновился и сразу вылил на бумагу всё, что хотел сказать. В результате получилась история, где много и весёлого, и грустного, и всё это гармонично уживается в одном тексте. Особенно подкупают образы: Ансельм разговаривает с бабочками и речными камешками, дружит с жуком и ящерицей, слушает истории птиц. Эти детали действуют почти терапевтически — читаешь и сам начинаешь расслабляться, как будто переносишься в этот мир. В итоге это небольшое произведение Гессе оставляет впечатление цельной, продуманной и при этом очень живой сказки, к которой хочется вернуться.

— Ten

«Ирис» Германа Гессе снова заставил меня остановиться и задуматься: о собственном пути, о смысле жизни, о том, как мы вообще делаем выбор. При внешней простоте — почти без диалогов и активного действия — книга оказывается удивительно глубокой. Гессе показывает, как человек шаг за шагом приходит к пониманию себя и своего Предназначения, как важны для этого детские воспоминания и образы. Они здесь словно ключ: стоит хотя бы на миг отрешиться от суеты, позволить себе вспомнить ту безграничную детскую любовь ко всему живому — и перед тобой открывается дверь к Истине и к тому, что на самом деле существенно. «Ирис» — именно философская проза: тихая, медленная, но пробирающая до костей. У Гессе получается говорить о жизни, смерти и выборе так, что эти темы перестают быть абстракцией и касаются лично тебя. В итоге для меня это однозначно книга, которую стоит прочитать каждому, кто задумывается о своем Пути. Моя оценка — уверенные пять из пяти.

— Zephyr

небольшое произведение, а как много инсайтов!

До «Ирис» я был уже знаком с Германа Гессе по «Сиддхартхе» и «Степному волку» и тогда понял, что это автор с поразительным, почти непостижимым пониманием человеческой души. «Ирис» — совсем небольшое произведение, но по силе воздействия оно оказалось для меня едва ли не самым мощным. История затрагивает какие‑то глубоко спрятанные, забытые слои внутреннего опыта. Приземлённые переживания главного героя показались мне очень знакомыми, а образ Ирис — со всеми её символами, неземной чувственностью и возвышенными стремлениями — откликнулся особенно остро. Возможно, именно поэтому повесть так сильно задела. Смысл «Ирис» трудно передать напрямую: как и Дао, он будто исчезает, если пытаться разложить его по полочкам. Это текст, который нужно не столько понять, сколько прожить и прочувствовать. Чувствую огромную благодарность Герману Гессе за эту книгу и отдельно — человеку, который впервые открыл для меня этого автора и тем самым сильно повлиял на моё восприятие и понимание смысла «Ирис».

— Storm

Книга оставила ощущение тихого, но глубокого размышления о жизни. Она не давит, а мягко подталкивает оглянуться назад и всерьёз спросить себя: где я потерял то главное, что когда‑то было естественным? Здесь, как и в «Августе», Гессе возвращается к теме переосмысления жизни. Через простые, на первый взгляд, эпизоды он снова ведёт читателя к забытому детскому восприятию мира, где каждая мелочь может казаться чудом. В центре внимания — поиск утраченного волшебного и сакрального смысла в повседневности, чувства родства с природой, которое когда‑то было почти инстинктивным. Персонажи у Гессе нередко становятся проводниками к этому внутреннему источнику, и в этой истории он остаётся верен себе: тихая, философская интонация, внимание к деталям, много пространства для личных выводов. В итоге это не столько сюжетное приключение, сколько приглашение вспомнить себя прежнего — того ребёнка, для которого мир ещё не разучился быть волшебным.

— Neko

Цитаты

"Все дети, пока они еще не покинули тайны, непременно заняты в душе единственно важным предметом: самими собой и таинственной связью между собою и миром вокруг. Ищущие и умудренные с приходом зрелости возвращаются к этому занятию, но большинство людей очень рано навсегда забывают и покидают этот глубинный мир истинно важного и всю жизнь блуждают в пестром лабиринте забот, желаний и целей, ни одна из которых не пребывает в глубине их "я", ни одна из которых не ведет их обратно домой, в глубины их "я"."

— Shadow

Все дети, пока они еще не покинули тайны, непременно заняты в душе единственно важным предметом: самими собой и таинственной связью между собою и миром вокруг. Ищущие и умудренные с приходом зрелости возвращаются к этому занятию, но большинство людей очень рано навсегда забывают и покидают этот глубинный мир истинно важного и всю жизнь блуждают в пестром лабиринте забот, желаний и целей, ни одна из которых не пребывает в глубине их «я», ни одна из которых не ведет их обратно домой, в глубины их «я».

— Vipe

Каждый раз моему сердцу кажется, что с ароматом связано вспоминание о чем-то прекрасном и драгоценном, некогда принадлежавшем мне, а потом утраченном. И с музыкой то же самое, а иногда со стихами: вдруг на мгновение что-то проблеснет, как будто ты внезапно увидел перед собой в глубине долины утраченную родину, и тотчас же исчезает прочь и забывается.

— Onyx

Иногда ее хрупкая чувствительность доходила до того, что все постороннее причиняло ей боль и легко вызывало слезы. Но потом она снова лучилась тихим, чуть уловимым сияньем одинокого счастья, и видевший это ощущал, как трудно что-либо дать этой красивой странной женщине и что-нибудь значить для нее.

— Mist

Он сам не знал, что это, отчего ему порой становится больно и что ему мешает. Он только видел, что мир изменился и дружеские привязанности прежних времен распались и оставили его в одиночестве.

— Sky

"Милый Ансельм, по-моему, это и есть цель и смысл нашего пребывания на земле: мыслить и искать и вслушиваться в дальние исчезнувшие звуки, так как за ними лежит наша истинная родина."

— Solo

"Он вдруг почувствовал, как много лет, промелькнув, осталось у него за спиной, и сейчас стоял, странно одинокий и недовольный, посреди того мира, в который всегда стремился."

— Lake

- Ирис, когда я произношу твоё имя, оно всегда хочет мне напомнить ещё о чём-то, а о чём, я не знаю, чувствую только, что это связано для меня с какими-то глубокими, давними и очень важными воспоминаниями, но что тут может быть, я не знаю и не могу отыскать. Ирис улыбнулась ему, глядя, как он стоит перед нею и трет ладонью лоб. - Со мной так бывает всякий раз, - сказала она Ансельму своим лёгким, как у птички, голоском, - когда я нюхаю цветок. Каждый раз моему сердцу кажется, что с ароматом связано вспоминание о чём-то прекрасном и драгоценном, некогда принадлежавшем мне, а потом утраченном. И с музыкой то же самое, а иногда со стихами: вдруг на мгновение что-то проблеснёт, как будто ты внезапно увидел перед собой в глубине долины утраченную родину, и тотчас же исчезает прочь и забывается. Милый Ансельм, по-моему, это и есть цель и смысл нашего пребывания на земле: мыслить и искать и вслушиваться в дальние исчезнувшие звуки, так как за ними лежит наша истинная родина.

— Zephyr

я предъявляю очень большие - больше, чем у всех прочих женщин, - требования к тому, чьей женой должна стать. Ты предложил мне цветы, полагая, что этого довольно. Но я могу прожить и без цветов, и даже без музыки, я в силах была бы, если бы пришлось, вынести и эти, и другие лишения. Но одного я не могу и не хочу лишаться: я не могу прожить и дня так, чтобы музыка в моем сердце не была самым главным. Если мне предстоит жить рядом с мужчиной, то его внутренняя музыка должна сливаться с моей в тончайшей гармонии, а сам он обязан желать лишь одного: чтобы его музыка звучала чисто и была созвучна с моей. Способен ты на это, мой друг?

— Storm

— Aris