Третье смирение

Заживо погребенный

Маркес не из тех авторов, к которым можно остаться равнодушным: его либо отторгаешь, либо читаешь с почти болезненным восхищением. В одном тексте уживаются и гениальное, и отталкивающее, и это странное сочетание не дает оторваться, хотя читать порой тяжело. Рассказ «Третье смирение» 1947 года уже отмечен его узнаваемым стилем. Это не тот случай, когда берёшь книжку «для отдыха»: постоянно ловишь себя на том, что возвращаешься назад и перечитываешь особенно жуткие фразы. Сначала вообще трудно понять, о чём идёт речь (аннотацию я прочитала только постфактум), смысл постепенно выкристаллизовывается где-то к середине, а потом следует мощная финальная точка — по силе она напомнила мне конец «Полковнику». История о человеке, восемнадцать лет находящемся в летаргическом сне, начавшемся ещё в семь лет, когда врач сказал матери: «Ребёнок жив, но считайте, что мёртв». Он лежит в заранее сделанном «на вырост» гробу и из этого странного существования ведёт монолог. Мы слышим его голос, его ощущения, его взгляд на происходящее вокруг, будто бы из иного мира. Это рассказ о том, что случается с тем, кто однажды смирился со своей участью и выбрал долгую смерть вместо жизни. В итоге «Третье смирение» произвело на меня очень сильное впечатление, хотя подобрать точные слова для этого текста по-прежнему невероятно трудно.

— Zen