Хризантемы

Отцвели уж давно...

Рассказ Стейнбека оставил у меня сложное впечатление: с одной стороны, всё очень прозрачно и символично, с другой — я увидела совсем не то, что, кажется, задумывал автор. Мир строится вокруг Элизы — 35‑летней жены зажиточного фермера, красивой женщины с «зелёными руками», фанатки хризантем. Эти поздние осенние цветы писатель явно связывает с «осенью» её жизни: мол, возраст, бездетность, уходящая молодость. Хризантемы становятся заменой несостоявшемуся материнству, попыткой пристроить куда‑то заботу и любовь, которым не нашлось места в детской. Муж у неё неплохой: поддерживает, любит, не ищет молодую, осторожно намекает, что её талантам место в саду с яблонями, а потом тут же сглаживает неловкость приглашением в город, в ресторан и кино. Но сквозь эту благополучную картинку всё равно проступает пустота — детского смеха не хватает до боли. При этом правда о том, в ком именно причина бездетности, остаётся за рамками. Я же считываю историю иначе. В 35 лет это ещё точно не «осень» жизни, и Элиза, по‑моему, сама это чувствует. В её горячем монологе слышно: будь не так силён диктат социума, она бы не ограничилась домом и грядками с хризантемами. В ней много ума, воли, страсти, но всё, что ей позволено, — образцовый дом и аккуратный сад. К финалу в ней почти назревает бунт, но мягко‑покровительственный тон мужа гасит его, и боль снова уходит внутрь. Для меня это рассказ прежде всего о задавленной самореализации и о том, как общество, воплощённое в хитром лудильщике, ставит женщину ниже просто потому, что она женщина. Думаю, Стейнбек с таким прочтением бы поспорил, но именно так этот текст отозвался во мне.

— Crow

А впрочем, нету никаких проблем.. кроме этих опоздавших хризантем (с)

Небольшой рассказ Джона Стейнбека поражает не масштабом событий, а тем, как честно и без прикрас показана обычная жизнь. Он не обещает откровений, но очень точно попадает в какие‑то больные, узнаваемые места. Мир долины Салинас выписан так, что чувствуешь запах вспаханной черной земли, видишь декабрьское бледное солнце, горы вокруг, ивняк у реки. Понимаешь: автор был там, это места его детства, и его тихая любовь к этому ландшафту чувствуется в каждом описании. В центре — Элиза и Генри Аллен, живущие на ранчо у подножия гор. У них нет детей, Генри погружен в дела и едва допускает жену к чему‑то важному. Элиза отдает себя садоводству: ухаживает за хризантемами как мать за детьми, гордится своими «зелеными руками». Но муж относится к ее увлечению свысока, как к пустяку, хотя и признает ее мастерство. На этом фоне особенно горько смотреть, как она расцветает от внимания бродячего ремонтника — человека, который ловко врет, путаясь в историях, и, не добившись жалости, давит на самое ценное для нее. Он играет на ее чувствах исключительно ради выгоды. Когда Элиза осознает обман, сцена на дороге, где она решает не смотреть и не выдавать боли, бьет особенно сильно. Ее хрупкая уверенность рушится, остаются только усталость и женская печаль. И впереди — все то же: муж, ранчо, редкий выезд в город и ее хризантемы.

— Light

Рассказ о женщине, чья жизнь сложилась неудачно, но она находит опору в выращивании хризантем. Элиза гордится своим садом и унаследованной от матери «зелёной рукой», однако в семейной жизни у неё очевидный тупик. Главная нить сюжета крутится вокруг её увлечения: Элиза с готовностью говорит о хризантемах каждому встречному, и этим пользуется бродячий точильщик, который легко располагает её к себе ради небольшого заработка. На этом, по сути, вся внешняя фабула и строится. При этом внутренний мир Элизы, её чувства и переживания, на мой взгляд, у автора не «оживают». Я не смогла им поверить, местами всё выглядело как плохо поставленная сцена. Отсюда появилось ощущение, что передо мной не столько законченный рассказ, сколько заготовка для пьесы: три персонажа, множество диалогов, сама Элиза будто не сходит со сцены, а остальные лишь по очереди выходят и исчезают. Если бы это действительно было драматическое произведение, сильная актриса, возможно, сумела бы придать образу героини глубину и убедительность, которой, как мне показалось, не хватает в тексте.

— Rem