Семя желания

"Здравый ум скорее обуза, когда живешь в безумном мире"

Первое знакомство с Энтони Бёрджессом выдалось неожиданно сильным: «Семя желания» зацепило гораздо глубже, чем я ожидала от романа 1962 года с явным постмодернистским оттенком уже в названии. Сначала кажется, что попадаешь в привычную, почти «уютную» антиутопию — продуманный до мелочей, сверхорганизованный мир, который внешне напоминает утопию. Возникают ассоциации с «Мы» Евгения Замятина и «О дивный новый мир» Олдоса Хаксли. Но довольно быстро становится ясно, что «Семя желания» далеко уходит от классической антиутопии, где чувства обычно лишь фон для философии и социальной фантастики. Бёрджесс смешивает жанры: любовный роман с любовным треугольником, тяжелую семейную драму (смерть единственного ребенка, пытки в заключении, разлука и попытка воссоединения), военную сатиру в духе «Похождений бравого солдата Швейка» Ярослава Гашека и «Жизни и необычайных приключений солдата Ивана Чонкина» Владимира Войновича, элементы ужасов (включая каннибализм), философию и фантастику. Поднимаются темы перенаселения, истощения ресурсов, бессмысленных войн, религии, общечеловеческих ценностей и, довольно грубо и нарочито, нетрадиционных отношений. Меня особенно шокировал момент, когда гетеросексуальные мужчины изображают геев ради карьеры — это выглядит куда более извращенно, чем сами нетрадиционные отношения. В сравнении с «Одиноким мужчиной» Кристофера Ишервуда и «Домом на краю света» Майкла Каннингема здесь куда меньше деликатности и человечности. Персонажи не вызывают восхищения, скорее недоумение. Беатрис мечется между мужем и любовником и не может отказаться от свидания даже в день похорон ребенка. Тристрам — наивный интеллигент, рассуждающий об искусстве и древнегреческих трагедиях, но неспособный заметить трагедию собственной жизни: он выгоняет жену, поверив первому встречному, а потом бросается ее искать. Дерек — уверенный в себе красавец, для которого цель оправдывает любые средства, иногда почти болезненные. Их любовный треугольник «муж — жена — брат мужа» сам по себе напоминает античную трагедию. Я бы поставила роману 5/5. Это книга не для всех: местами грубая, нарочито шокирующая, с непростой формой и языком. Но именно в этой «непричесанности» чувствуется живая, неровная правда жизни, какой она бывает. И при этом Бёрджесс неожиданно дарит почти сказочный хэппи-энд, когда теплота объятий и молчаливое единение перекрывают море, небо и всю историю человечества. Иногда и правда слов не нужно.