Из праха восставшие

Травы насквозь горьки.

Рэя Брэдбери будто специально придумали для того, чтобы он придумывал чудеса. Из самых обычных вещей, из слов на маленьких бумажках он выстраивает мир, в котором звенят травы, пахнут цветы и течёт само время. Такое волшебство нельзя натренировать — Великими Сказочниками рождаются, а не становятся, сколько ни учись и ни трудись. Цикл «Из праха восставшие» показывает Брэдбери не столько фантастом, сколько тонким сказочником. Его рассказы — как разноцветные стёклышки, через которые смотришь на привычный мир: шёпот ветра, легкое касание паутинки к щеке, странное, почти суеверное ощущение тайны. Полвека он выстраивал эту историю о том, что святость немыслима без суеверий, а рядом с ангелами неизбежно живут домовые. Семейство Эллиотов выросло из небольшого рассказа в целую вселенную: мама, папа и приёмный сын Тимоти, окружённые дядюшками, тётушками и прочей причудливой роднёй. Крылатый дядюшка Эйнар, возможно, неравнодушен к крови; отец, которому незачем смотреться в зеркало; Сесси, заглядывающая в сознание людей; на чердаке — Тысяч-раз-пра-прабабушка, мумия, рассказывающая истории о смерти. Тимоти с бутылочкой вина, пауком Арахом, призрачной мышью и кошкой Анубой записывает шёпот Неф. Если поверить этому миру, где-то у Карнакского храма шевельнётся ветер, вздохнёт прах под лапами льва — и вдруг отчётливо услышишь: четыре тысячи четыреста лет и девятьсот миллионов смертей.