1984

«Последние десять лет я больше всего хотел превратить политические писания в искусство», — сказал Оруэлл в 1946 году, и до нынешних дней его книги и статьи убедительно показывают, каким может стать наш мир. Большой Брат по-прежнему не смыкает глаз, а некоторые равные — равнее прочих…

### Часть первая Холодным апрельским днем 1984 года Уинстон Смит возвращается в жилой дом «Победа». В вестибюле висит плакат с лицом Старшего Брата и подписью «СТАРШИЙ БРАТ СМОТРИТ НА ТЕБЯ». В квартире работает телекран - его нельзя выключить, только приглушить. Уинстон начинает вести тайный дневник, что является мыслепреступлением. Он выводит дату «4 апреля 1984 года», хотя не уверен в точности года. На двухминутке ненависти в отделе документации Уинстон видит темноволосую девушку из отдела литературы и члена внутренней партии О’Брайена. Во время исступления Уинстону кажется, что О’Брайен подал ему тайный знак понимания. После ненависти Уинстон набрасывает в дневнике воспоминания о военной кинохронике с бомбардировкой шлюпки с детьми, а затем крупными буквами пишет «ДОЛОЙ СТАРШЕГО БРАТА» - и впадает в панику. Уинстона отвлекает миссис Парсонс, жена соседа. Ее дети, разведчики, играют в военную игру, мальчик стреляет в Уинстона из рогатки. Уинстон думает о том, что партия систематически натравливает детей на родителей. Сосед Парсонс, толстый и глупый энтузиаст, рассказывает, как его дочь сдала патрулю прохожего за необычные туфли. В министерстве правды Уинстон работает в отделе документации, исправляет газетные статьи и отчеты, подгоняя прошлое под настоящее. Он получает задание «уточнить» приказ Старшего Брата, упоминающий нелиц. Уинстон сочиняет вымышленного героя товарища Огилви, чья жизнь становится эталоном правоверности. Ему нравится эта работа - он чувствует, что сам творит реальность. В столовой Уинстон встречает приятеля Сайма, филолога-новоязовца. Сайм с восторгом говорит о том, как новояз уничтожает лишние слова и сужает горизонты мысли. Сайм уверен, что к 2050 году никто не сможет понять старояз. Уинстон замечает, как нелепо звучит «крякающий» голос мужчины за соседним столом, и думает, что Сайма непременно распылят. Парсонс садится к ним и хвастает бдительностью своих детей. Уинстон вспоминает свою жену Кэтрин - она была «ходячим граммофоном» и называла их редкие половые акты «нашим партийным долгом». Однажды у них была возможность толкнуть ее с обрыва, но Уинстон не решился. Он думает о проститутке, которую нанял несколько лет назад, - беззубой старухе, и с отвращением описывает это в дневнике. Уинстон размышляет о пролах, которые составляют 85% населения. Он не верит, что партию можно свергнуть изнутри, и пишет, «Если есть надежда, то она в пролах». Однако, наблюдая за их жизнью, замечает, что они поглощены только азартными играми и бытовыми ссорами. Однажды Уинстон заходит в пивную для пролов и пытается расспросить старика, как жилось до революции. Старик говорит только, что «пиво было лучше», и вспоминает цилиндры. Уинстон отчаивается - память старика - свалка мелких подробностей, из которой нельзя извлечь истины. Уинстон заходит в лавку старьевщика мистера Чаррингтона. Там он покупает красивое стеклянное пресс-папье с кораллом внутри и узнает от хозяина старинный стишок про лондонские церкви, «Апельсинчики как мед, в колокол Сент-Клемент бьет». Уинстон чувствует, что эта комната - убежище из прошлого. Выходя, он видит на улице ту же темноволосую девушку, которая неотступно следит за ним. В панике он возвращается домой. ### Часть вторая В коридоре министерства темноволосая девушка падает, и Уинстон помогает ей встать. Она незаметно сует ему записку. Он читает ее в уборной, «Я вас люблю». Уинстон решает, что это не западня, и вскоре они договариваются о встрече на площади Победы среди толпы. В воскресенье Джулия ведет Уинстона за город на укромную лужайку. Они занимаются любовью. Джулия срывает с себя алый кушак Молодежного антиполового союза и забрасывает в кусты. Она объясняет, что усердная общественная работа - лишь маскировка, а на самом деле она ненавидит партию. Уинстон снимает у мистера Чаррингтона комнату над лавкой для тайных встреч. Джулия приносит еду с черного рынка. В комнате нет телекрана, и они чувствуют себя в безопасности. Джулия красится, наряжается, и они проводят время в постели. Уинстона пугает крыса, но Джулия затыкает дыру тряпкой. Он дарит ей стеклянное пресс-папье. Исчезает Сайм. Через несколько дней его фамилия исчезает из списков - он стал нелицом. Уинстон понимает, что скоро так же исчезнет и сам. Однажды в коридоре Уинстон встречает О’Брайена. Тот приглашает его зайти за новым словарем новояза и дает адрес. Уинстон понимает, что это сигнал. Уинстон и Джулия приходят в квартиру О’Брайена. Тот выключает телекран - впервые Уинстон видит, что это возможно. О’Брайен предлагает им вступить в Братство. Уинстон соглашается на все, убийство, вредительство, самоубийство. Когда О’Брайен спрашивает, готовы ли они расстаться навсегда, Джулия кричит «нет». Начинается Неделя ненависти. В разгар демонстрации объявляют, что Океания больше не воюет с Евразией - она союзник. Война теперь идет с Остазией. Все плакаты и лозунги мгновенно меняют. Уинстон работает по 18 часов в сутки, переписывая документы. Уинстону передают книгу Голдстейна. Он читает ее в комнате Чаррингтона вслух для Джулии. Книга объясняет, что непрерывная война нужна партии, чтобы поглощать излишки производства и держать население в нищете и страхе. Истинная цель власти - чистая власть, а не счастье людей. Сидя у окна, Уинстон смотрит на поющую пролетарскую женщину и думает, что будущее за пролами. Джулия прижимается к нему, и он произносит, «Мы - покойники». В этот момент из стены за гравюрой раздается железный голос, «Вы покойники». Их обнаруживает полиция мыслей. ### Часть третья Уинстон в камере министерства любви без окон. Его многократно избивают, он признается во всех преступлениях, настоящих и вымышленных. Он предает всех, кого знает. В соседнюю камеру приводят Парсонса, которого выдала собственная дочь за бормотание во сне. Парсонс рад, что его «спасли». О’Брайен лично ведет допросы. Он привязывает Уинстона к креслу с электрическим разрядником и заставляет признать, что видит пять пальцев, когда показывает четыре. После долгих пыток Уинстон кричит, «Пять! Пять! Пять!» О’Брайен объясняет, что реальность существует только в сознании партии, и что Уинстона «излечат», выжгут из него ересь. В комнате 101 О’Брайен демонстрирует клетку с голодными крысами. Маска должна быть прижата к лицу Уинстона. Крысы вгрызутся ему в лицо. Не в силах вынести приближения, Уинстон кричит, «Отдайте им Джулию! Отдайте им Джулию! Не меня!» Он сломлен окончательно. Уинстона выпускают. Он полнеет, работает в подкомитете по пустякам, целыми днями пьет в кафе «Под каштаном». Случайно встречает Джулию в парке. Она изменилась, землистая кожа, шрам на лбу, тело стало жестким. Оба признаются, что предали друг друга. Их чувства умерли. Ничего не изменилось. В кафе передают сводку победы - разгром евразийской армии. Уинстон смотрит на портрет Старшего Брата и понимает, что любит его. Он одержал победу над собой. Слезы текут по его щекам. Он любит Старшего Брата. ### Приложение, о новоязе Новояз - официальный язык Океании, созданный для обслуживания ангсоца. Его главная цель - сузить горизонты мысли. Словарь с каждым годом сокращается, новые слова изобретают, заменяя старые. Например, слово «свободный» теперь означает только «свободные сапоги», а не политическую свободу. Грамматика максимально упрощена. Идеологически неблагонадежные понятия (честь, справедливость, наука) заменены одним общим ругательством «мыслепреступление». К 2050 году новояз должен стать единственным языком, и сама возможность неортодоксальной мысли исчезнет.