
Проза отчаяния и надежды (сборник)
Открыть текстАннотация
«Роман „1984“, вошедший в сборник, — одна из самых знаменитых антиутопий XX века. Со времени его создания в 1948 году он переведен на 62 языка и теперь впервые широко публикуется в нашей стране. В книгу вошли также сказка „Скотный двор“ и ряд неизвестных советскому читателю статей английского писателя». Содержание: 1984 (роман). Перевод Д. Иванова, В. Недошивина (стр. 3—248) СКОТНЫЙ ДВОР (сказка). Перевод Д. Иванова, В. Недошивина (стр. 249—322) Эссе: ПРИВИЛЕГИЯ ДУХОВНЫХ ПАСТЫРЕЙ. Заметки о Сальвадоре Дали. Перевод В. Мисюченко (стр. 324—334) ЗАМЕТКИ О НАЦИОНАЛИЗМЕ. Перевод В. Мисюченко, В. Недошивина (стр. 335—358) ПОЛИТИКА ПРОТИВ ЛИТЕРАТУРЫ. Анализ «Путешествий Гулливера». Перевод В. Мисюченко (стр. 359—381) ПОЧЕМУ Я ПИШУ. Перевод В. Мисюченко (стр. 382—390) Вячеслав Недошивин. МОЖНО ЛИ ПОГАСИТЬ ЗВЁЗДЫ? Проза отчаяния и надежды Джорджа Оруэлла (стр. 391—428)

Цитаты
Новости

Про альтернативную историю
Что было бы, если бы великие империи не пали? Если бы научно-технический прогресс начался на три века раньше, а ключевые мировые войны завершились с точностью до наоборот?
Читать полностью
Вышел сериал «Полдень»
Невозможно просто взять человека из одной культурной среды и перенести в совершенно другую, ожидая, что он мгновенно примет ее правила и ценности
Читать полностью
Попаданцы в прошлое
Именно смесь приключений, исторической атмосферы и фантастических допущений делает книги о попаданцах такими захватывающими
Читать полностью
Ушел из жизни Питер Каллен
Человек, ставший частью истории
Читать полностью
Новый тизер Дюна: Часть третья
Нас ждет масштабная глава истории Пола Атрейдеса
Читать полностью
«Через тернии к звездам» по роману Кира Булычева
Много лет назад здесь потерпела крушение другая космическая экспедиция
Читать полностью
Новый перевод «Задача трех тел» Лю Цысинь
«Задача трех тел» давно считается одной из самых значимых книг современной научной фантастики
Читать полностью
Лучшие аудиокниги
Хорошая аудиокнига не просто рассказывает историю — она создаёт целый мир
Читать полностью
Новый тизер «Нейроманта»
В честь 42-летия культового романа Уильяма Гибсона «Нейромант» стриминговый сервис Apple TV+ опубликовал новый тизер будущей экранизации
Читать полностью
Трейлер сериала «Трудно быть богом» с Сергеем Безруковым и Никитой Кологривым
Его задача — наблюдать за развитием чужой цивилизации, где царят феодальные порядки, жестокость и социальная несправедливость
Читать полностью
Трейлер фильма «Дюна: Часть 3»
Сюжет картины основан на романе «Мессия Дюны» и переносит зрителей на двенадцать лет вперёд
Читать полностью
«Укрытие» возвращается на экраны
В прошлом, за многие поколения до катастрофы, журналистка Хелен Дрю и конгрессмен Дэниел Кин выходят на след заговора, который в итоге приведет мир к гибели
Читать полностью
«Бегущий по лезвию» вышел 44 года назад
Спустя десятилетия картина не выглядит устаревшей и визуальный стиль, и поднятые в ней темы по-прежнему воспринимаются современно
Читать полностью
«Цифровая каста»
Количество подписчиков, лайков, репостов и уровень вовлеченности становятся своеобразным социальным капиталом, который влияет на поведение людей и способы их взаимодействия друг с другом.
Читать полностью
Фантастические книги в стиле Линча
Если вам близка атмосфера загадочности, тревожной ирреальности и скрытых смыслов, которыми славятся работы Дэвида Линча, стоит обратить внимание на эти необычные фантастические книги
Читать полностью
Сериал «Полдень» братьев Стругацких
По сюжету Максим Каммерер должен найти пропавшего прогрессора Льва Абалкина и спасти Землю от надвигающейся катастрофы
Читать полностью
Аудиокниги про постапокалипсис
Постапокалиптическая фантастика позволяет заглянуть за грань привычного мира и увидеть, на что способны люди, когда привычный порядок исчезает навсегда.
Читать полностью
Книги о подростках
Глубокие аудиороманы, затрагивающие важные социальные темы, психологические проблемы, семейные конфликты и поиск своего места в мире
Читать полностью
Международная премия «История будущего»
Новая номинация призвана стать связующим звеном между литературой и киноиндустрией, помогая перспективным историям найти путь к экрану.
Читать полностью
Попаданцы в прошлое России
Популярные книги в поджанре попаданцы в СССР
Читать полностью

















Комментарии (10)
«1984» Джорджа Оруэлла произвела на меня странное впечатление: признаю, написано талантливо, мысли местами точные, но хвалить этот роман мне приходится буквально через силу. Мир антиутопии мрачен до крайней степени, и такое ощущение, что автор сознательно утопает в «жопоголизме» — видит реальность только через коричневые очки. Да, он предупреждает о возможной катастрофе, показывает, куда может свернуть человечество, рисует тотальный контроль, двоемыслие, бесконечную войну. Но я так и не уловила, как сам Оруэлл видит выход. Проблема обнажена, а что с ней делать — тишина. Именно поэтому мне ближе Айн Рэнд. При всех минусах её стиля она не только формулирует проблему, но и предлагает пути решения, объясняя всё через психологию людей. Её позиция «хочешь изменить мир — начни с себя» мне понятна; Оруэлл, на мой взгляд, останавливается на уровне мрачной антиагитки против социализма и страшилки для «просвещённого мира». Гораздо яснее, чем в «1984», с социализмом, как по мне, разобрался Грэм Грин в «Человеческом факторе», несколькими страницами советского быта. Больше всего в романе Оруэлла мне понравилась «книга в книге», особенно рассуждения о бессмысленных войнах и механике их продления — здесь роман действительно до сих пор актуален, как и в теме двоемыслия. Остальное величие «1984», о котором так туманно пишут в восторженных рецензиях, я пока для себя не открыла и очень надеюсь услышать внятные объяснения хотя бы на книжном клубе.
«1984» Джорджа Оруэлла оставил у меня ощущение абсолютной безысходности. После «Скотного двора», где аллегория смягчена сказочностью, я ждал чего-то похожего, но ошибся: здесь только сплошная, густая тьма без намёка на свет. Главное в книге даже не «совок» и не конкретный строй. Оруэлл создал универсальный шаблон любой системы, где власть существует ради самой себя. Какие бы лозунги ни звучали, какие бы лица ни улыбались с экранов, в основе всегда голый инстинкт — получить и удержать власть. Теоретически есть люди с чистым сердцем, готовые жить ради всеобщего блага, но до реальных рычагов они не добираются: путь к вершине пролегает через жестокость, убийства и полное обесценивание человеческой жизни. Чтобы власть стала вечной, жестокость должна стать безумной и откровенной, и партия в «1984» именно такова — она даже не притворяется, что делает что-то ради счастья людей. В этом Оруэлл и противопоставляет свою антиутопию умершим коммунистическим и фашистским режимам: те хотя бы врали о «светлом будущем», а здесь никто не скрывает, что убивает ради могущества партии и гордится этим. «Министерство Любви» оказывается везде — в семье, браке, дружбе, в обыденных людях, которые превращаются в инструменты контроля. Я невольно вспоминал споры о замене слов «мать» и «отец» на обезличенные «родитель №1» и «родитель №2» — не по сути, но по духу это то же стирание личности, которое в романе доведено до предела. Самое страшное — отсутствие надежды. Хотелось, чтобы Оруэлл хотя бы намекнул на возможность внутреннего сопротивления, на шанс сохранить человеческое лицо, но он не оставляет и этого. После «Министерства Любви» даже смерть кажется милосердием. Я же хочу другого конца: не поклоняться навязанным идеалам, а на смертном одре помнить тех, кому помог, и не вспоминать тех, кому причинил зло. Тем, кто ещё не читал «1984», я бы посоветовал сперва взяться за «Скотный двор»: он как прелюдия к тому интеллектуальному «сексу», который Оруэлл устраивает вашему мозгу в своём главном романе.
О том, как один пошел против всей системы.
После прочтения «1984» Джорджа Оруэлла поймала себя на мысли: не верится, что роман написан в 1949 году. Книга производит такое впечатление, будто автор заглянул далеко вперёд и попытался предупредить мир. События происходят в Лондоне 1984 года, в мире, разделённом на три сверхдержавы: Океанию, Евразию и Востазию. В Океании, где и разворачивается сюжет, Партия контролирует буквально всё: переписывает прошлое, формирует настоящее, диктует идеологию. Люди превращены в безликую массу, живут по шаблону, как зомби, не имеют права на свои чувства и мысли. Партия подменяет собой дом, семью, работу, а личность практически уничтожена. Главный герой, Уинстон Смит, относится к тем немногим, в ком ещё тлеет искра сопротивления. Но в открытую он идёт против Большого Брата только после встречи с девушкой, которую любит. Складывается ощущение, что именно любовь даёт ему силу осознать глубину своего рабства и решиться на бунт. Партия может разрушить семью, разъединить родителей и детей, но сама любовь остаётся тем, что ей до конца не подчиняется. Финал, как и ожидаешь от такой антиутопии, трагичен. В подобной системе отдельный человек не может быть по-настоящему счастлив, и попытка Смита что-то изменить заканчивается крахом. Он слишком слаб, чтобы стать лидером восстания, ему самому требуется тот, кто подтолкнёт вперёд. Тем не менее создаётся ощущение, что даже его жалкая попытка несёт какой-то импульс для будущих перемен. В целом роман мне понравился: не назову его своей лучшей антиутопией, но увидеть мир «по-Оруэллу» оказалось и страшно, и любопытно.
«1984» Джорджа Оруэлла стало для меня неожиданным открытием антиутопии. Я привык к мрачным книгам, но здесь безысходность настолько убедительна, что начинаешь верить: никакого просвета, никакой свободы и счастья действительно нет. Мир романа кажется фантастическим ровно в той же мере, что и долгосрочный прогноз погоды: вроде бы вымысел, но слишком много совпадений с реальностью. В современном обществе нам постоянно твердят о уникальности и индивидуальности, а по факту крупные корпорации, государство, производители благ выстраивают удобную иллюзию выбора. Кажется, что ассортимент огромен, что каждому найдётся «свой» крем для «своего» типа кожи, но достаточно небольшого сбоя — и мы превращаемся в одинаковую массу с одной общей потребностью. В романе «1984» за человеком следят повсюду, но и сегодня контроля не меньше. Мы с друзьями как-то обсуждали, что мобильный телефон — это уже не столько средство связи, сколько удобный маячок, своя версия «полиции мысли». К этому добавьте интернет, телевидение: то, что мы читаем, смотрим, произносим, становится проще всего отследить. И фигура Большого Брата уже не выглядит чистой фантазией. После прочтения мне стало по-настоящему жутко. Все наши усилия по самосовершенствованию, развитию, свободе слова и мысли, бесконечные фотографии — однажды всё это может обернуться против нас. Как жить тому, кто привык искать знания повсюду, в мире, где любые знания запрещены, где прошлое каждый раз переписывают под нужды настоящего, где искренние чувства наказуемы и даже между матерью и ребёнком нет настоящей привязанности? Мне страшно. А вам?
Это одна из самых пугающих книг, что я когда‑либо читала. Не в том смысле, как хорроры Стивена Кинга с его «Лангольерами», «Томминокерами» и «ОНО», а гораздо глубже: мир Оруэлла страшен именно своей правдоподобностью. Он показывает, насколько человек уязвим. Когда боль и страх становятся постоянными спутниками, границы допустимого стираются, и человек готов предать всё, включая собственные убеждения и себя самого, особенно если смерть не является избавлением. В этом есть ужас узнавания: многое из описанного уже пускает корни в реальности, ещё хрупкое, но достаточно жизнеспособное, чтобы вырасти в полноценного монстра. У нас ведь уже был свой Старший Брат — «Отец народов». Тогда, возможно, не хватало технических возможностей, да и людей компартия выращивала более мужественных, с ними было сложнее. К тому же многие последователи думали о личной выгоде, а не о «высоком благе». Сейчас же ощущение, что почва подготовлена куда лучше. И новый Старший Брат, если появится, может оказаться страшнее того, что описал Оруэлл.
«1984» Джорджа Оруэлла произвёл на меня очень сильное, местами буквально физически болезненное впечатление. Ждала «великого и ужасного» — получила именно это, хотя поначалу всё казалось почти грубым политическим шаржем. Мир Океании сначала читается как прямолинейная аллегория: лидер партии в узнаваемых чертах, опальный Голдстейн, похожий на карикатурного Троцкого. Но очень быстро становится ясно, что речь не просто о Сталине и раннем СССР. Война тут не фон далёкого прошлого, как у Замятина или Хаксли, а непрерывная норма: пайки, дефицит, падающие ракеты, бесконечные «субботники», идеологический прессинг и единственная социальная гарантия — шаг в сторону от линии партии равен стиранию из жизни. Мир — это война, свобода — это рабство, незнание — сила. Главный герой — мелкий партийный служащий, переписывающий историю и профессионально занимающийся дезинформацией. Партию ненавидит, но живёт по её правилам, потому что альтернатива — лагеря. Найденный документ и встреча с Джулией подталкивают его к сопротивлению. Джулия — не революционерка, а умный приспособленец: она родилась уже в новом порядке, ненавидит партию прежде всего за украденные человеческие радости и мстит ей тем, что тайком живёт «по‑настоящему», не питая иллюзий и особо не веря в подполье. Особенно впечатлил новояз как инструмент уничтожения мысли: если слово исчезло, идею почти невозможно сформулировать. И, конечно, «двоемыслие» — способность одновременно верить в взаимоисключающие вещи, искренне принимать ложь и тут же стирать из памяти её разоблачение. Оруэлл показывает это не как абстрактную теорию, а как повседневный психический навык, на котором держится власть партии. Сцены допросов и пыток, описание боли и ломки личности читать почти невыносимо; видно, что автор знает цену войне и насилию. Надежды на счастливый финал нет, а выбранная концовка — одна из самых жестоких из возможных: то, что партия делает с несогласным, — идеологически оформленный садизм. Для меня «1984» — одна из самых тяжёлых и при этом сильнейших антиутопий. Роман впечатляет и как художественное произведение, и как философско-политический опыт. Не стала бы советовать его впечатлительным, беременным или склонным к депрессии читателям. Остальным — однозначный must read. Оценку снизила лишь за чрезмерно прозрачные отсылки к советской реальности, которые мешают полностью воспринимать Океанию как универсальный, внеисторический мир будущего.
Ощущения противоречивые: с одной стороны, страшно, с другой — любопытно наблюдать, как постепенно сжимается пространство мысли, пока для мыслепреступления не остаётся даже слов. Ради этого и начал вести короткие записки — слишком уж значительным кажется момент, когда мне, рождённому пролом, наконец позволили вступить в партию, выдав форму и стерев прошлое. Мир партии внешне чёток: одинаковые комнаты, телекраны, ритуалы, новояз. Политика всегда меня привлекала, поэтому я и стремился внутрь — не чтобы честно служить её туманным интересам, а чтобы попытаться понять внутреннюю логику устройства. Но чем глубже погружаюсь, тем страннее всё выглядит: бесконечные церемонии будто существуют только затем, чтобы никто не успевал думать. Ячейки памяти принимают в себя улики чужого существования, и все уверены, что бумаги сгорают, хотя никто этого не видел. Неясно даже, с кем именно воюем — с Остазией или Евразией. Сначала меня пугали дети соседей — казались живыми телекранами, готовыми донести на кого угодно, даже на родителей. Потом понял: они просто образцовые, благомысленные дети, к ним нужно найти правильный ключ. Я сам всё больше начинаю ценить коллектив: приятно растворяться в толпе, не выделяться, не доказывать постоянно свою уникальность. Пятиминутка ненависти впервые принесла искреннее облегчение, будто партия действительно заботится о том, куда направить нашу злость. Мы с детьми проследили за соседями слева — они оказались зломысленны, я собирался доложить и получить награду, но затем уловил важную вещь: Большой Брат и партия вообще не нуждаются в моей оценке. Всё, что остаётся, — повторять: «СЛАВА БОЛЬШОМУ БРАТУ!» и сводить это к новоязовому «Большой брат плюс-плюс», «ББ++», пока любые другие слова не станут попросту лишними.
После «1984» Джорджа Оруэлла хочется закрыть книгу и выдохнуть: настолько гнетущее и безысходное впечатление оставляет финал. Я все время ждал хоть малого проблеска сопротивления системе, какого-то торжества человеческого духа — вместо этого получил мрачный, абсолютно обреченный исход. Понимаю задумку: роман как предупреждение народам — не отдавайте свободу, не поддавайтесь на обман чужой власти. Но мир Океании, Евразии и Остазии показался мне искусственным. Три сверхдержавы с одинаковой идеологией и системой, ведущие бесконечную войну не ради победы, а чтобы сжигать ресурсы и держать народ в нищете, выглядят словно скопированные под кальку и подозрительно единодушные. Особенно неубедительной кажется правящая партия Океании. О’Брайен прямо говорит: их цель — чистая власть, без каких-либо идеалов, одна лишь вечная пытка и контроль ради «кайфа» от унижения слабого. Трудно поверить, что миллионы образованных партийцев фанатично наслаждаются только этим. При этом ангсоц душит науку, искусство, мысль с помощью новояза, обрекая и общество, и себя на деградацию. Стиль романа показался затянутым: бесконечные вариации темы фальсификации прошлого быстро начинают повторяться. Парадоксально, но лучше всего написаны как раз сухие «эссе» — книга Голдстейна и статья о новоязе: там чувствуется ясность и глубина. В итоге главная моя претензия — в полной недостоверности такой идеологии «власть ради власти» и тотальном пессимизме финала, который оставляет лишь ощущение бессмысленности любой борьбы.
«Основные инстинкты»
«1984» Джорджа Оруэлла я впервые взяла в 19 лет — не осилила и бросила на середине, добив любопытство пересказом в Википедии. Вернулась к роману спустя годы, уже зная финал и будучи, кажется, чуть мудрее, но главные претензии к логике мира никуда не делись. Тоталитарная система, описанная Оруэллом, блестяще показана в части цензуры, пропаганды, оболванивания масс — здесь атмосфера абсурда, страха и лжи работает безупречно и повод для параллелей с современностью очевиден. Но как только речь заходит о личной жизни Уинстона, конструкция начинает рассыпаться. Партия массово запрещает своим членам нормальную сексуальность, стремится вообще убрать секс из жизни людей и перенаправить все чувства к Большому Брату. На фоне реальных тоталитарных режимов XX века это выглядит неправдоподобно: диктатуры ограничивали свободу слова и политическую активность, но не базовые потребности вроде любви и сексуальности — иначе система просто не удержалась бы. Персонажи тоже вызывают вопросы. Уинстон и Джулия тянутся друг к другу исключительно физически, у них нет ни глубокой привязанности, ни настоящей внутренней оппозиционности. Поэтому и ломают их так легко: у героев нет цели, идеала, ради которого стоило бы терпеть пытки и умирать. На этом фоне категоричное «сломать можно любого» звучит слишком упрощенно, особенно если вспоминать реальные движения Сопротивления в Европе, где люди гибли, но не предавали своих. В итоге «1984» ценю за мощное изображение механики пропаганды и тотального контроля, но மனிதская сторона — запрет сексуальности и полное отрицание внутреннего сопротивления — кажется мне надуманной. Если когда-нибудь захочу представить себя Вождем, методы контроля сознания возьму именно отсюда, а вот секс в мире оставлю — пусть у людей будет хотя бы эта отдушина, чтобы не превратиться окончательно в Уинстонов.
«Скотный двор» Орвелла оставил у меня ощущение книги не о конкретном строе, а о том, как люди при любой власти превращаются в зверей. Коммунистический СССР здесь лишь удобный фон, но многое слишком узнаваемо и в современной «демократии». Орвелл словно создал типологию человеческих характеров. Овцы — толпа, бездумно повторяющая вбитые лозунги и принимающая любые решения сверху как истину. Кони вроде Бойца — наивные трудяги, которые работают «за идею» и на чьих костях держится система. Псы — исполнители любой грязной работы, преданные не принципам, а тому, кто лучше кормит. Стукач — тот самый «учёный брат», переписывающий историю по требованию момента, способный одним словом превратить белое в чёрное. Обвал — идеальный козёл отпущения: на него можно свалить все беды и сплотить вокруг этого образа врага. Наполеон — собирательный образ правителя, готового воздвигнуть себе трон хоть в грязи и удерживать власть любыми средствами; в нём легко узнать не только верхушку государства, но и мелких начальников рядом с нами. Орвелл не просто перечисляет типажи — он показывает, как любой строй, будь то коммунизм, монархия или демократия, вырождается, когда к власти приходят внутренне низкие, жадные до величия «свиньи». При достойном правителе даже жёсткая система может работать на благо, но пока наверху оказываются те, кто думает только о себе, людям, по сути, всё равно, в какой они стране — хорошей жизни это не принесёт. «Скотный двор» остаётся поучительной и пугающе актуальной сказкой.