Тхаги

Ничто никогда не пропадает бесследно! Джай Кали Ма! :)

С Пелевиным у меня отношения сложные: после «Лампы Мафусаила» и масонов решила, что он выдохся, окончательно ушёл в личные тараканы и бесконечные психо-эмоциональные рефлексии. Казалось, ещё чуть-чуть — и превратится в брюзжащего деда, у которого литература подменена терапией. Но этот рассказ неожиданно вернул веру в автора. Мир и сюжет строятся вокруг религий, духовных учений, мистики и попытки по-новому взглянуть на добро и зло. Философия здесь не главная, но фоном ощущается уверенно: типичный Пелевин без перегруза, с аккуратным мистическим слоем и ироничным переосмыслением привычных понятий. Персонажей всего трое, и это, пожалуй, одна из сильных сторон текста. Внешность, характеры, поведение — всё выписано четко и без провисаний, они смотрятся живыми и уместными. Авторский язык по‑прежнему лёгкий и увлекательный: читается на одном дыхании, шутки и ирония работают, особенно тем, кто интересуется эзотерикой. Лично я минусов не нашла. Небольшой рассказ, не претендующий на шедевр, но сделанный профессионально и честно: есть идея, забавный сюжет, интересные персонажи и простое удовольствие от чтения. Для короткого формата — более чем достаточно.

После «t.» казалось, что П.В.О. окончательно растворится где-нибудь в Тайланде и больше не вернётся к большой прозе: роман про партизанскую войну с персонифицированным помрачением выглядел как мощная точка. Но вместо ухода в тишину он пишет новую вещь специально для журнала «Сноб», ещё раз напоминая о сходстве с Сорокиным: тот тоже «снобствует», ушёл в малую форму и, похоже, чувствует себя там вполне уютно. «Тхаги» — небольшая повесть, где П.В.О. продолжает линию, начатую в «t.»: с привычным сарказмом проходится по тибетскому буддизму и традиции бон, параллельно цепляя актуальную политику. По его текстам вообще можно проследить историю современной России и то, как меняется сознание её жителей. Заявленная тема — служение абсолютному Злу — раскрывается лишь в меру: сюжет снова остаётся скорее каркасом для идей, чем самоцелью. Стиль — тот самый, «классический пелевинский», за который его регулярно ругают за самоповторы. Но нужен ли от П.В.О. какой-то другой стиль? Читается легко, остаётся ощущение: хорошо, но мало. Повесть почти мгновенно утекла в сеть после публикации для подписчиков «Сноба», и её быстро прочитали все желающие. То ли сработала огромная популярность Пелевина, то ли просто сложились «мириады случайностей», но свободный доступ к его новой вещи — уже сам по себе приятный подарок.

Рассказ оставил у меня противоречивое впечатление. С одной стороны, видно мастерство Виктора Олеговича, с другой — возникает стойкое ощущение, что автору уже стоит притормозить с мрачными аллегориями вокруг важных для страны символов. Основной посыл текста строится на том, что скульптуру «Родина-мать» в Волгограде и плакат «Родина-мать зовёт» герой воспринимает как изображение богини Кали — олицетворения смерти и разрушения, связанного с человеческими жертвоприношениями. Так выстраивается довольно жёсткая параллель между Великой Отечественной войной, битвой под Сталинградом и индийским культом жертвоприношений. При этом плакат почему‑то привязывается к седьмому ноября и первому мая, хотя создан он в 1941 году и относится к войне, а не к революции. В том же ряду — образ отечественного автомобиля лада-калина: по мысли автора, единственный его смысл якобы в скрытом имени богини смерти, а сама машина подана как средство умерщвления людей. Психотропных веществ в этом рассказе, кстати, нет, здесь всё держится именно на подобных метафорах. В результате создаётся впечатление, что эрудированный и действительно талантливый писатель, умеющий ярко изображать и тонко шутить, направляет умение прежде всего на ядовитые образы, обесценивающие дорогие русскому народу символы героизма и самопожертвования. Хотелось бы увидеть у него более конструктивный, созидательный взгляд, но в данном рассказе этого, на мой вкус, не получилось.

«Тхаги» Виктора Пелевина оставил у меня двойственное впечатление: с одной стороны, это узнаваемый Пелевин со всеми фирменными приёмами, с другой — явно не лучший его текст. Сюжет цепляет прежде всего миром и ассоциациями. Рассказ отсылает к таинственной секте «тагов» — «тугов-душителей», тех самых убийц, душивших жертв тонкими шёлковыми лентами (отсюда и английское thug). Когда-то я увлекался боевыми единоборствами, читал об этом в начале 90‑х и сейчас, благодаря «Тхаги», всё это неожиданно всплыло в памяти. Как и раньше с «Принцем Госплана» и «Generation P», Пелевин снова запускает цепочку личных воспоминаний — уже не про ранние компьютеры или египтологию, а про давние хобби и интерес к культурам мира. Главный герой-рассказчик получился относительно живым, но остальные персонажи — почти картонные. Мой внутренний Станиславский весь текст только и делал, что шептал: «Не верю». Рассказ ощущается сырым и угловатым, особенно если сравнивать с более сильными вещами автора. При этом по‑пелевински радуют неожиданные ассоциации, умение «сравнивать несравнимое» и смотреть в суть, а не на мишуру. Там, где кто-то решит: «Да он больной», я, скорее, восхищённо подумаю — молодец. Тем, кто знает, кто такая богиня Ка’ли и хоть немного знаком с индуистской философией и ритуалами, «Тхаги» вряд ли принесёт что-то принципиально новое. Для читателя, далёкого от этой темы, многое будет зависеть от отношения к макабру и описаниям кровавых обрядов: либо зайдёт, либо оттолкнёт. Как человек, прочитавший почти всего Пелевина, я сравниваю рассказ не с другими авторами, а с его же книгами. По этой внутренней шкале «Тхаги» — крепкая тройка из пяти: текст, на котором дебютант мог бы сделать себе имя, но для самого Пелевина он явно не уровень статусного произведения.

ТХАГ [2010]

Повесть Виктора Пелевина «Тхаги» сначала попала ко мне на конференции о судьбе российской науки в Петербурге, а потом — к ректору, с которым мы летели в одном самолёте. Он прочитал вслух первую фразу и строго посмотрел на меня. Я-то совсем не похож на описанного Пелевиным профессора Высшей школы экономики с длинной чёлкой, закрученными усами и мушкетёрской бородой — типичного представителя «творческой, но несколько двусмысленной профессии». Обидеться хотелось хотя бы за эти самые усы с бородой, а лучше — поймать автора на плагиате или незакавыченном переводе, но с Пелевиным не шутят. После романа «Т», где досталось и Акунину, и Достоевскому, совсем не хочется оказаться в его новой книге второстепенным персонажем. Поэтому решил: буду благожелателен, как Галина Юзефович, но требователен, как Лев Данилкин. Пелевин по‑прежнему силён: чувствуется английский контекст, интернетная среда, блоговая оптика 90-х, когда важнее всего — успеть высказать своё отношение к Гайдару с Ельциным, к залоговым аукционам, к Косово. Он пишет так, будто нет ни New Yorker, ни Forbes, ни «Ведомостей» с «Коммерсантом» — есть только блоги. Но того Пелевина-новатора, автора насекомых, секретов советской космонавтики, раннего копирайтинга и гламурного декаданса, как будто уже нет. Финал «Тхагов» предсказуем, почти как старые сборники зарубежной фантастики, особенно на фоне «Метели» Владимира Сорокина, где развязка до конца непрозрачна. И всё же эта предсказуемость меня устраивает: как в научной статье, где аннотация сразу обозначает идею. Пелевин формулирует, объясняет и последовательно отстаивает свою мысль о наказуемости замысла, почти по советскому праву — «через намерение». В итоге повесть действительно хорошая, а зацепили меня, по правде говоря, только эти самые «закрученные усы».

Ярко!

Прочитал этот текст Пелевина в «Снобе» и он меня действительно зацепил: яркое, современное произведение, которое оставило очень приятное впечатление. По объёму и подаче это больше похоже на рассказ, но достаточно насыщенный, чтобы запомниться. Никаких лишних деталей — всё подано довольно ёмко и в привычной для автора ироничной манере. Стиль однозначно узнаётся: чисто пелевинский язык, подача и интонации. Читается легко, местами даже с тем самым «фирменным» удовольствием, за которое многие ценят Пелевина. В итоге считаю этот рассказ очень удачным опытом автора: небольшой по форме, но по ощущению — вполне самодостаточное произведение, которое стоит прочитать.

Рассказ показался мне до боли пелевинским — в хорошем смысле слова: узнаваемый стиль, привычная ирония и фирменная игра с читателем. Формат публикации в журнале вроде «Сноба» многим не понравился: мол, серьёзному писателю там не место, пусть лучше издаёт книги, а журнальные тексты оставит журналистам. Но как ни крути, таким шагом Пелевин (или, возможно, сам «Сноб») блестяще распиарил и издание, и автора, вытащив рассказ в публичное обсуждение и добавив ему новую аудиторию. Сам текст — максимально пелевинский и по теме, и по лексике, и по замыслато звучащим именам персонажей, которые здесь, кстати, имеют вполне конкретный смысл, так что это не просто авторская прихоть. Центральная идея — служение всеобщему злу, показанное с иронией, но довольно обстоятельно: с примерами, рассуждениями и опорой на эрудицию. Пелевина, на мой взгляд, вообще трудно читать без определённого багажа знаний: слишком много аллюзий и отсылок. Хотя, если после рассказа появляется желание разбираться, искать, дочитывать и доучивать — значит, текст сработал как надо. В итоге рассказ оставляет ощущение умной, колкой вещи, которая одновременно и развлекает, и подталкивает думать чуть глубже обычного.

Для меня это лучший текст в сборнике «Ананасная вода для прекрасной дамы». Очень злая, но точная сатира, после которой к «темным» религиям уже сложно относиться по‑прежнему. Пелевин превращает рассказ в своего рода энциклопедию мрачных культов: через монологи и реплики героя он методично разбирает каждую из этих «романтических» религий, давая им беспощадные характеристики. Неудивительно, что текст давно разошелся на цитаты и эпиграфы, особенно на Луркморе — его действительно можно почти целиком реконструировать по чужим выдержкам. В центре истории — парадокс осознанного выбора Зла: стремясь служить ему наиболее полно, человек в итоге приходит к тому, что стать идеальным слугой Зла можно лишь превратившись в его жертву и, по сути, исчезнув в хаосе и разрушении. Персонажи здесь в первую очередь нужны как проводники авторской мысли: через них Пелевин демонстрирует, к чему приводит тяга к «тьме» и отсутствие рефлексии над собственными желаниями. В итоге это блестящий сатирический рассказ и одновременно пелевинский «Словарь Сатаны» — жесткий ответ всем, кто умудряется искать романтику во зле.

Осталось ощущение, будто рассказ Пелевина написан наскорую руку по просьбе редакции «Сноба»: нужно было что-то в номер — он сел, выдал текст, журнал получил громкое имя на обложке, все формально довольны. Однако как читателю мне этот рассказ не дал ничего: ни свежих идей, ни интересной формы. Радует разве что объём — коротко, время не очень жалко. При этом язык порой прямо режет глаз: фраза вроде «Помещение вокруг было странным» в исполнении автора, владеющего могучим русским, звучит неожиданно неуклюже, и уж на «плохой перевод» тут не спишешь. Содержательно всё сводится к псевдофилософскому разговору: Аристотель Федорович спрашивает Бориса, что такое добро и зло, тот зачитывает стандартный набор определений из справочников и энциклопедий, а потом делает вывод, что это всего лишь аналог правил дорожного движения: добро — соблюдение, зло — нарушение, да ещё почему‑то «гламурное». Вот это «гламурное» вообще выбивает из колеи — выглядит как натянутый стёб ради самого стёба. Итог: любопытства ради прочесть можно, но ценности в этом тексте, на мой вкус, почти нет.

Лёгкое, ни к чему не обязывающее чтиво, которое приятно взять в руки между более серьёзными книгами. Произведение напоминает аккуратно сделанную литературную безделушку: без глубоких смыслов и сложных ходов, но со своей атмосферой и настроением. Сюжет не перегружен деталями, развивается просто и понятно, поэтому книга читается быстро и без усилий. Чувствуется, что автор, по сути, выполнил просьбу: «попросили — он и написал». Нет ощущения, что это его главная или самая важная работа, скорее эксперимент или лёгкое отступление от более серьёзных вещей. При этом стиль остаётся узнаваемым, а текст — живым. В итоге это та самая книга, которую не стыдно порекомендовать, если хочется чего-то простого и увлекательного, без лишних ожиданий и претензий на великое. Читать действительно интересно.