
Проект Конец света
Журналист путешествует из Баку в Пекин через горящие моря вместе с мёртвым китайским мандарином, торговцем искусственными зубами и другими интересными людьми.

Роман Жюля Верна оставил приятное впечатление именно тем, что ожидаемая монотонность поездки оборачивается чередой неожиданных событий и живых наблюдений. Французский репортер отправляется описывать путешествие по русско-китайской Трансазиатской магистрали (частично вымышленной). По идее, его задача скучна: фиксировать дорогу, расписание, быт пассажиров. Он заранее готовится к «самому прозаическому и плоскому путешествию», где все идет по путеводителю. Но по мере движения поезд попадает в опасные ситуации, переживает нападения, крушения, торжественные мероприятия; герой оказывается свидетелем романтической тайны и даже распутывает загадку мертвого мандарина. Клодиус Бонбарнак постоянно ищет «достойного героя» для своих заметок и ворчит, что люди вокруг кажутся ему недостаточно интересными. При этом его собственная репортерская проницательность нередко дает сбой, и в этом есть ирония автора. Тем не менее из-под его пера выходят живые и занимательные путевые заметки — если не для читателей условного «ХХ века», то уж точно для поклонников Жюля Верна. В итоге в книге наглядно показано: то, что на страницах кажется неправдоподобным, в жизни случается куда чаще, чем мы привыкли думать.
— Lone
Произведение Жюля Верна оставило довольно прохладное впечатление: читается не ужасно, но скучновато и совсем не так захватывающе, как его лучшие вещи. По сути, перед нами неспешное железнодорожное путешествие от Тифлиса до Пекина с краткими заметками о городах по пути. Казалось бы, можно воспринимать книгу как своеобразный путеводитель, но и в этом качестве она хромает: в сносках честно указано, что автор нередко отходит от истины, и изложенные факты не всегда соответствуют действительности. Динамики почти нет, приключения лишь ждут за кадром, а не происходят. Особенно раздражает образ репортёра. Главный герой всю дорогу надеется хоть на какое‑нибудь ЧП — вплоть до нападения разбойников, — лишь бы его репортаж не вышел пресным. При этом возможные человеческие жертвы его не волнуют, что в глазах читателя выглядит, мягко говоря, неприятно. В целом эта книга мало влияет на моё отношение к творчеству Жюля Верна: я и так понимал, что взялся не за самую сильную его вещь. Для общего развития прочитать можно, но точно не стоит начинать знакомство с автором именно с этого романа.
— Neko
Очень интересное произведение.
Книга неожиданно увлекла сильнее, чем я рассчитывал перед началом. В очередной раз убедился, что Жюль Верн, похоже, вообще не умел писать скучно и всегда стремился к захватывающему сюжету. На этот раз вместо привычных морских странствий у него — масштабное путешествие по железной дороге. Маршрут растягивается примерно на шесть тысяч километров, протягиваясь через тогдашний русский Туркестан и далее по территории Китая. Как и в других его романах, помимо приключений, в тексте много географических и исторических деталей, что придаёт истории дополнительный объём и атмосферу. При этом стоит помнить, что книга вышла в 1892 году: с тех пор многое изменилось, а часть описаний Верн даже для своего времени придумал сам. Но его фантазия в целом безобидна и органична для сюжета, а некоторые «выдумки» позже действительно воплотились в реальности XX века. В итоге роман оставил очень приятное впечатление: это живое приключение и любопытный взгляд автора на мир своего и будущего времени.
— Echo
Недооценённый шедевр Верна
Книга сразу подкупает самой идеей: «Записная книжка репортёра об открытии большой Трансазиатской магистрали (Из России в Пекин)» ясно даёт понять, о чём пойдёт речь. Видно, насколько масштабно Жюль Верн мыслил, придумывая несуществующую Трансазиатскую магистраль: в реальности её никогда не было, но в романе она проработана так, что веришь в её возможное воплощение. Сюжет строится вокруг поездки репортёра по этой линии. Вместе с ним путешествуют самые разные пассажиры, вплоть до владельца компании. На остановках герои выходят в города, и автор подробно, красочно показывает архитектуру, атмосферу, иногда вскользь затрагивает историю мест. При этом в дороге не скучно: то появляется безбилетник, то приходится отражать атаку на сам поезд. Однако это не боевик и не сплошной экшн, а более размеренное путешествие с упором на мир и детали. Мне кажется, низкие оценки во многом связаны с ожиданием непрерывной динамики. Произведение же о другом и просто должно попасть к «своему» читателю.
— Vipe
Недаром же говорят, что джентльмены Соединенного Королевства произносят ее, едва появившись на свет…
— Ten
Майор Нольтиц рассказал мне, что слышал сам от одного старого узбека: «Могуществу мужа пришел конец. Теперь нельзя побить жену без того, чтобы она не пригрозила тебе царским судом. Это же настоящее разрушение брака!» Верите ли? Эти странные восточные люди не усматривают никакого прогресса в запрещении рукоприкладства!
— Rune
Наконец-то в нашем поезде появилась значительная личность! Правда, это труп, но не всё ли равно!
— Light
...весь смысл супружеского счастья заключается в следующем евангельском правиле, с которым должны были бы считаться все мужья: что любит жена, то и ест ее муж!
— Frost
Если же брак американца и англичанки, с французом, русским и китайцем в качестве свидетелей, не даст полной гарантии счастья, то существует ли оно вообще?
— Jay
– Что случилось? – То, что случается довольно часто, господин Бомбарнак. Мы переехали верблюда. – Бедное животное! – Да, но из-за него поезд чуть не сошел с рельсов. – В таком случае, отвратительное животное!
— Cairo
На всех железных дорогах России ширина колеи равна одному метру шестидесяти сантиметрам, что превышает на девять сантиметров общепринятую колею европейских дорог. Говорят, будто у немцев изготовлено огромное количество вагонных осей этого размера на то случай, если они захотят вторгнуться в Россию. Мне хочется верить, что русские приняли те же меры предосторожности в предвидении возможного вторжения в Германию.
— Blaze
Редко когда личность автора не примешивается к тому, о чём он рассказывает.
— Echo
Не следует особенно доверять путевым впечатлениям. Они всегда субъективны. Это слово я употребляю потому, что оно стало модным, хоть и не очень-то понимаю его смысл. Человек весёлый на всё посмотрит весело, мрачный – увидит то же самое в мрачном свете.
— Fly
Часто говорят о той необычайной быстроте, с какой американцы проложили железнодорожный путь через равнины Дальнего Запада. Но да будет известно, что русские в этом отношении им ничуть не уступают, если даже не превосходят, как быстротой строительства, так и смелостью индустриальных замыслов.
— Vipe