
Искатель красоты
Замыслу «Таинственного незнакомца» Твен придавал совершенно особый характер; он считал, что именно в этой книге сумеет до конца высказаться по ряду волновавших его социальных и морально-философских вопросов. Место действия повести – глухая средневековая австрийская деревушка. Таинственный герой, который называет себя Сатаной и обладает чудесной сверхъестественной силой, вмешивается в жизнь обитателей Эзельдорфа, погрязших в корыстных интересах, убогих верованиях, нелепых, унижающих их предрассудках, с тремя мальчиками-подростками, с которыми он подружился. Сатана ведет беседы о несправедливом социальном устройстве общества, о религии, о природе и характере человека и критикует людей за жестокость друг к другу и за трусливое пресмыкательство перед богатством и деспотизмом, о грозной и очищающей силе смеха в борьбе с предрассудками, затуманивающими сознание людей. По этой повести был снят художественный фильм «Филипп Траум».

когда не слушаешься совета "никогда не разговаривайте с незнакомцами"
«Таинственный незнакомец» Марка Твена — странная, мрачная и притягательная повесть, которая оставляет ощущение лёгкого шока и долгого послевкусия. Мир вроде бы простой: крошечный Эзельдорф в Австрии конца XVI века, почти идиллия, где трое подростков живут обычной жизнью — гуляют, забавляются, слушают сплетни о плохом священнике Адольфе, добром отце Питере, нелюдимом астрологе, юной Маргет и влюблённом в неё юристе. От лица одного из мальчиков, Теодора Фишера, мы и слышим историю о том, как в их размеренное существование вторгается загадочный юноша Филипп Траум — «мечта», ангел и родственник Сатаны, способный играть с пространством, временем и человеческими судьбами. Книга дошла до нас в трёх незавершённых вариантах: «Хроника Сатаны-младшего», «Школьная горка» и «№ 44, Таинственный незнакомец». В издании «Издательского Дома Мещерякова» с иллюстрациями Ньюэлла Уайета использован перевод Абеля Старцева по редакции А.Б. Пейна, который первым систематизировал рукописи. Позднее хранители наследия Твена обнаружили все три версии, где особенно явственно проявилась его резкая антиклерикальная и антирелигиозная позиция, усилившаяся после смерти жены и троих из четырёх детей. Особенно важны две «эзельдорфские» версии — именно они задают основной философский тон. Когда я впервые прочитал эту повесть ещё в школе, будучи глубоко верующим, она стала для меня болезненным, но честным толчком к сомнениям. Фантастические сцены — как Сатана лепит из глины людей, оживляет их, устраивает им маленький мир с замком, пушками, первой дракой и уничтожает всё громом и землетрясением, — сочетаются с беспощадными размышлениями о Боге, судьбе, равнодушии высших сил. В диалогах Теодора с Сатаной слышатся отголоски «Фауста» Гёте и истории Иова, а идея условности добра и зла проговаривается почти впрямую: то, что мы считаем благом, легко оборачивается злом — и наоборот. Для меня это не просто фантастическая притча с сатирой на общественный строй и духовенство, а текст, который заставляет пересмотреть собственные убеждения. Перечитать его в таком качественном издании было настоящим удовольствием — и я искренне рекомендую познакомиться с этой повестью именно в этом варианте.
— Crow
«Таинственный незнакомец» Марка Твена произвел на меня странное, тревожащее впечатление: вроде бы повесть о мальчишках, а на деле — холодный разговор о судьбе, свободе воли и ценности человеческой жизни. В центре — жесткая мысль: каждый наш шаг предопределен, от ловли мухи до завоевания царства. Человек уверен, что выбирает, но все его сомнения и решения — лишь звенья уже готовой цепи. Сатана (тот самый ангел-племянник, а не канонический дьявол) демонстрирует это на судьбе Николауса: по «плану» ему суждено прожить шестьдесят два года, но Сатана едва заметно вмешивается — заставляет мальчика встать и закрыть окно. Мгновение сдвигает всю линию жизни, и Николаус умирает раньше, хотя именно так его избавляют от сорока шести лет болезней и мучений. Добро это или зло — вопрос, на который смертный не способен ответить. Твен ведет философский диалог через мальчика Теодора Фишера и Сатану, рассуждая о предопределении почти по-детски просто, но не упрощенно. Его позицию можно оспаривать, но она честна и цельна. Мне близка мысль о том, что книги, как и люди, приходят ровно тогда, когда должны. «Таинственный незнакомец» — последняя, незавершенная работа Твена (существуют версии «Школьный холм», «№44 "Таинственный незнакомец"», «Хроника Сатаны-младшего», подготовленные к изданию Альбертом Пейном), и читать ее интересно именно теперь, когда вопросы «что такое добро, зло и смысл жизни?» уже не кажутся детскими. По мотивам повести есть и фильм «Филипп Траум» Игоря Масленникова — тоже любопытный взгляд на этот мрачный эксперимент с человеческой судьбой.
— Mist
Ангельская философия Сатаны
В детстве я зачитывалась советским собранием сочинений Марка Твена от безысходности: у бабушки летом почти не было выбора, вот и приходилось проглатывать тот самый оранжевый многотомник. Так что с Твеном я знакома давно и довольно плотно, но именно эту повесть совершенно не помнила — а ведь она явно из тех, к которым хочется возвращаться и о которых думаешь еще долго. Действие происходит в средневековой Австрии, где любая попытка подумать иначе мгновенно объявлялась ересью и ведьмовством, а приговором почти всегда становилась смерть. Трое приятелей — Теодор Фишер, Николаус Бауман и Сеппи Вольмейер, обычные деревенские парни без особого ума и образования, — случайно знакомятся за деревней с загадочным юношей. Он называет себя ангелом, Сатаной, творит чудеса и шаг за шагом открывает перед ними совершенно иной взгляд на людей, их поступки и судьбы. Через их разговоры Твен показывает холодное, беспощадное отношение к человечеству: без привычных оправданий, без «светлых» оттенков, только резкая, почти хирургическая правда. И особенно горько от того, что приведённые примеры жестокости и глупости людей не потеряли актуальности и сейчас, при всей нашей внешней «цивилизованности». Для такой небольшой книги в ней удивительно плотная концентрация тем и поводов задуматься. В итоге это именно та вещь Марка Твена, которую хочется не просто прочесть, а обдумывать, возможно, не раз возвращаясь. И, кажется, после неё начинаешь по-другому относиться и к человеческой природе, и к разговорам с незнакомцами.
— Onyx
Осторожно, спойлеры. «Таинственный незнакомец» Марка Твена оказался для меня настоящим открытием: мрачная, завораживающая повесть, где мистика подана так буднично и правдоподобно, что ей невольно веришь. Интересно, что существует несколько вариантов этого произведения. В основе — найденная Твеном в 1867 году «любопытная книжка» с апокрифами Нового Завета (издание 1621 года) о чудесах Христа. Писатель переосмыслил материалы: перенёс действие в австрийскую деревню Эзельдорф времён средневековья, разгула охоты на ведьм и фанатичной религиозности, а вместо Христа главным действующим лицом сделал его антипода — Сатану, «протестующее» существо. Трое друзей знакомятся с этим «ангелом», и его безграничные способности и холодная философия разрушают их привычные представления о добре, зле и божественной воле. Вся повесть строится на том, как Сатана показывает им неоднозначность любого события и то, как малейший поступок оборачивается непредсказуемыми последствиями. Слушала аудиокнигу в исполнении Олега Воротилина — чтение передаёт нужное настроение и дух, звуковые эффекты (колокольный звон в начале глав) только усиливают атмосферу. Пара спорных ударений, вроде «гололёдица», не помешали общему впечатлению. Хочется вернуться к тексту уже в печатном виде и перечитать.
— Solo
Мина, мина, шекель и полмины
«Таинственный незнакомец» Марка Твена произвёл на меня очень сильное впечатление. Особенно учитывая, что это последнее, так и не завершённое произведение писателя, без окончательной авторской редакции. В нём по‑настоящему чувствуется нечто незавершённое и оттого живое. Действие разворачивается в глухой австрийской деревушке Эзельдорф (буквально — «ослиная деревня») во время охоты на ведьм. В замке, где живут печатники, внезапно появляется странный юноша. Он неутомимо трудится, легко располагает к себе свирепого пса и суровую, но справедливую кухарку, зато вызывает раздражение и неприязнь у «приличных» людей. Его невозмутимость, полное равнодушие к упрёкам и насмешкам, необычный взгляд на религию, жизнь и ценности сразу выделяют его из окружения. Этот таинственный гость как будто смотрит на человечество со стороны: видит его пороки, комментирует их и иногда озорно вмешивается. Его слова о том, что нет ни бога, ни рая, ни ада, ни самой вселенной — лишь «сон, глупый, нелепый сон», а человек есть всего лишь заблудившаяся мысль в мёртвом пространстве и вечности, звучат пугающе честно. Рассказчик признаётся, что, услышав это, уже не может жить по‑прежнему, потому что чувствует: сказанное — правда. В итоге книга оставляет тревожное, но мощное послевкусие. Кажется, что таинственный незнакомец ещё вернётся — не только к героям, но и к читателю, в его собственные мысли.
— Light
"Вещающий устами падшего ангела..." (с)
«Таинственный незнакомец» Марка Твена производит ошеломляющее впечатление: на небольшом объёме он умещает столько жёстких, точных мыслей, что многие строки хочется перечитывать. Твен переносит нас в глухую средневековую австрийскую деревушку Эзельдорф, где жизнь людей пропитана суеверием, жадностью и унизительными предрассудками. В эту замкнутую реальность вторгается таинственный юноша, называющий себя Сатаной, обладающий сверхъестественной силой. Он дружит с тремя мальчиками и через разговоры с ними беспощадно разбирает устройство общества, религию, человеческую природу, не щадя ни войн, ни богатых, ни монархов, ни раболепства перед властью. Образ Сатаны у Твена предельно неоднозначен — в этом его сила. Отталкиваясь от темы счастья, он выстраивает всю цепочку рассуждений, заставляя читателя сомневаться в привычных моральных установках и испытывать внутренний дискомфорт. Автор, словно через маску «Сатаны», высказывает своё накопившееся за годы мрачное видение человечества и его вечного круговорота насилия и подчинения. Книга короткая, но насыщенная до предела, и её ироничный пессимизм надолго остаётся в голове. Потраченные несколько часов легко превращаются в пересмотр собственных представлений о справедливости и человеческом достоинстве. Определённо стоит прочитать.
— Lone
Маэстро Воланд в Австрии
«Таинственный незнакомец» Марка Твена оставил сильное, тревожное впечатление. Вроде бы небольшая история о глухой австрийской деревушке Эзельдорф 1590 года, а на самом деле – жесткий философский опыт о человеческой природе. Мир, который показывает Твен, – мрачная средневековая Европа с кострами инквизиции и тотальной тьмой в головах. Простых людей сознательно держат в невежестве: любая наука – ересь, обычная гигиена уже повод объявить человека ведьмой и сжечь. На этом фоне к троим подросткам – Николаусу Бауману, Сеппи Вольмейеру и Теодору Фишеру – является странный юноша, называющий себя падшим ангелом по имени Сатана. С этого момента начинается игра с судьбами и иллюзиями. Неудивительно, что при чтении вспоминается булгаковский «Мастер и Маргарита»: тот же мотив визита Сатаны (у Булгакова – Воланд) в мир людей и демонстрация «чудес». Только у Твена его «добро» всегда двусмысленно. Сатана показывает, как достаточно изменить одно звено в цепочке событий – и жизнь человека пойдет по иному пути. Сцена с утонувшим Николаусом особенно жестока: ангел объясняет, что его «спасение» обернулось бы 46 годами неподвижных мучений, и считает смерть милосердием. Через разговоры с мальчиками Твен вкладывает в Сатану беспощадные выводы: человек изначально порочен, хуже зверя, потому что умеет осознанно пытать, убивать и строить системы угнетения – от фабрик с детским трудом до войн в интересах богатого меньшинства. Все это подается как «нравственность на практике». На этом фоне особенно заметен контраст с идеей общества без господ и рабов, к которой позже стремился советский проект. Финальные вопросы книги – изменился ли человек и его готовность кланяться «горстке знати» – звучат и сегодня. «Таинственный незнакомец» однозначно стоит прочитать: это не просто фантастическая новелла, а повод всерьез пересмотреть взгляды на историю, власть и самого себя.
— Rune
Книга оставила впечатление ожидаемой, без особых откровений: многие идеи я уже встречала у Марка Твена, но здесь они выдвинуты на первый план и собраны в более цельное высказывание. В средневековую деревню приходит ангел по имени Сатана и открывается лишь троим подросткам. В разговорах с ними он пытается показать человеку его собственную природу. Люди у Твена выходят существами глупыми, жестокими, трусливыми, а главное — отягчёнными нравственным чувством. Именно оно, по мысли автора, делает человека способным на изощрённые мучения себе подобных. Животные, которых человек считает ниже себя, выглядят честнее и чище: они не причиняют зла без необходимости. Фашизм, расизм, атомная бомба — всё это человеческие, а не звериные изобретения. При этом человек умен и изобретателен, но почти не в силах просчитать последствия своих поступков и отличить полезное от разрушительного — отсюда и «дорога, вымощенная благими намерениями». Меня, впрочем, разочаровала некоторая нелогичность самого Сатаны. По замыслу он лишён нравственного чувства и равнодушен к людям, но при этом явно тянется к мальчикам, по-своему помогает хорошим жителям деревни, карает плохих и оценивает людей по человеческим меркам, словно всё-таки разделяя их мораль. Я читала короткую, первую опубликованную версию текста. Есть более объёмная редакция, возможно, в ней эти противоречия сглажены. Когда-нибудь, возможно, доберусь и до полного варианта.
— Vipe
Марк Твен долго казался мне автором лёгких детских книжек, и только недавнее знакомство с его прозой окончательно разрушило этот стереотип. После «Приключений Тома Сойера» и «Гекльберри Финна» стало ясно, что темы там вовсе не детские, а «Таинственный незнакомец» и вовсе лишил иллюзий о «лёгкости» Твена. Роман читается как мрачная вариация на легенду о Фаусте: вместо учёного — трое подростков, которые мечтают сделать людей счастливыми, но их старания оборачиваются смертью и безумием окружающих. Действие перенесено в Австрию 1590 года, где охота на ведьм стала почти развлечением, а на костры отправляют даже восьми–девятилетних девочек. За ересь здесь принимают и простые советы по гигиене и питанию. На этом фоне появляется таинственный незнакомец по имени Сатана. Как Мефистофель Гёте или Воланд Булгакова, он выглядит самым разумным среди героев: у него своя холодная логика и взгляд на людей, с которым неприятно соглашаться — особенно в том, что звери не способны на такую жестокость, как человек. Удивляет, насколько ясно Твен высказывается о религиозном догматизме, даже с учётом того, что Альберт Пейн смягчил антиклерикальные мотивы. Книга небольшая, но заставляет долго думать и невольно спрашивать себя: а сильно ли мы изменились с тех пор?
— Neko
Пока не хлебнешь горя сам, ты будешь всегда судить о чужом горе приблизительно и неверно.
— Sand
...Неужели ты так и не понял, что, только лишившись рассудка, человек может быть счастлив? Пока разум не покинет его, он видит жизнь такой, как она есть, и понимает, насколько она ужасна. Только сумасшедшие счастливы, да и то не все. Счастлив тот, кто вообразит себя королем или богом, остальные несчастны по-прежнему, все равно как если бы они оставались в здравом уме. Впрочем, ни об одном из вас нельзя твердо сказать, что он в здравом уме, и я пользуюсь этим выражением условно.
— Mist
Сатана не раз говорил мне, что жизнь человечества - постоянный, беспрерывный самообман. От колыбели и вплоть до могилы люди внушают себе фальшивые представления, принимают их за действительность и строят из них иллюзорный мир. Из дюжины добродетелей, которыми люди чванятся, хорошо, если они владеют одной; медь стараются выдать за золото.
— Light
Нет бога, нет вселенной, нет жизни, нет человечества, нет рая, нет ада. Все это только сон, замысловатый дурацкий сон. Нет ничего, кроме тебя. А ты только мысль, блуждающая мысль, бесцельная мысль, бездомная мысль, потерявшаяся в вечном пространстве.
— Riv
Обидно, что в этом мире, где многие не знают, куда девать свое время, для этого бедняка не нашлось одного часа, который решал, будет ли он блаженствовать или терпеть вечные муки. Меня ужаснуло, что час времени значит так много в судьбе человека! Я решил, что теперь ни за что на свете не стану тратить время зря.
— Blitz
Из пятисот маленьких человечков не осталось ни одного. Мы были потрясены до глубины души и не могли удержаться от слез. - Не плачьте, - сказал Сатана, - они никому не нужны. - Но они попадут теперь в ад! - Ну и что же? Мы слепим других.
— Nix
Убийство было любимейшим делом людей с самой их колыбели, но я полагаю, одна лишь христианская цивилизация добилась сколько-нибудь стоящих результатов. Пройдет два-три столетия, и никто уже не сможет оспорить, что христиане — убийцы самой высшей квалификации, и тогда все язычники пойдут на поклон к христианам, — пойдут не за верой, конечно, а за оружием. Турок и китаец купят у них оружие, чтобы было чем убивать миссионеров и новообращенных христиан.
— Storm
— Вы можете убедиться, — сказал он, — что человеческий род не отстает в развитии. Каин прикончил брата дубиной. Древние иудеи убивали мечами и дротиками. Греки и римляне ввели латы, создали воинский строй и полководческое искусство. Христиане изобрели порох и огнестрельное оружие. Через два-три столетия они неизмеримо усовершенствуют свои орудия убийства, и весь мир должен будет признать, что без христианской цивилизации война осталась бы детской игрой.
— Crow
Каждый раз человечество возвращается к той же исходной точке. Уже целый миллион лет вы уныло размножаетесь и столь же уныло истребляете один другого. К чему? Ни один мудрец не ответит на мой вопрос. Кто извлекает для себя пользу из всего этого? Только лишь горстка знати и ничтожных самозванных монархов, которые пренебрегают вами и сочтут себя оскверненными, если вы прикоснетесь к ним, и захлопнут дверь у вас перед носом, если вы постучитесь к ним. На них вы трудитесь, как рабы, за них вы сражаетесь и умираете (и гордитесь этим к тому же вместо того, чтобы почитать себя опозоренными) . Само наличие этих людей — удар по вашему достоинству, хотя вы и страшитесь это признать. Они не более чем попрошайки, которых вы из милости кормите, по эти попрошайки взирают на вас, как филантропы на жалких нищих. Такой филантроп обращается с вами, как господин со своим рабом, и слышит в ответ речь раба, обращенную к господину. Вы не устаете кланяться им, хотя в глубине души — если у вас еще сохранилась душа — презираете себя за это.
— Aris
Странно! Как странно, что ты не понял этого уже давным-давно, сто лет назад, тысячи лет назад, не понимал все время, что существуешь один-единственный в вечности. Как странно, что ты не понял, что ваша вселенная, жизнь вашей вселенной — только сон, видение, выдумка. Странно, ибо вселенная ваша так нелепа и так чудовищна, как может быть нелеп и чудовищен только лишь сон. Бог, который властен творить добрых детей или злых, но творит только злых; бог, который мог бы с легкостью сделать свои творения счастливыми, но предпочитает их делать несчастными; бог, который велит им цепляться за горькую жизнь, но скаредно отмеряет каждый ее миг; бог, который дарит своим ангелам вечное блаженство задаром, но остальных своих чад заставляет мучиться, заставляет добиваться блаженства в тяжких мучениях; бог, который своих ангелов освободил от страданий, а других своих чад наделил неисцелимым недугом, язвами духа и тела! Бог, проповедующий справедливость, и придумавший адские муки, призывающий любить ближнего, как самого себя, и прощать врагам семижды семь раз, и придумавший адские муки! Бог, который предписывает нравственную жизнь, но притом сам безнравствен; осуждает преступника, будучи сам преступником; бог, который создал человека, не спросясь у него, но взвалил всю ответственность на его хрупкие плечи, вместо того чтобы принять на свои; и в заключение всего с подлинно божественной тупостью заставляет раба своего, замученного и поруганного раба на себя молиться…Теперь ты видишь, что такое возможно только во сне. Теперь тебе ясно, что это всего лишь нелепость, порождение незрелой и вздорной фантазии, неспособной даже осознать свою вздорность; что это только сон, который тебе приснился, и не может быть ничем иным, кроме сна. Как ты не видел этого раньше?
— Blaze