Приключения Оливера Твиста

“Глубоко в человеческом сердце заложена страсть травить кого-нибудь.” (c)

До «Оливера Твиста» я знала о книге только самое общее: мальчик-сирота, автор — Чарльз Диккенс, и ни одной экранизации. Все «диккенсовские мальчики» в голове сливались у меня в одного условного Дэвида Копперфильда, и только сейчас Оливер как бы «выделился» из этой общей массы. Однако по мере чтения он так и не стал для меня самостоятельным, живым персонажем. Оливер остался довольно типичным образом «несчастного сироты, которого давят, но не ломают». Я искренне переживала за все его испытания: мрак и трагизм у Диккенса по‑прежнему отточены до гениальности. Но сочувствие было скорее ко всем «бедным сироткам разом», а не к конкретному Оливеру. Похожая история случилась и с остальными героями. Банда Хеджина воспринималась как безликая группа «просто воров», «хорошие» — как одинаковые благодетели. Имена и характерные черты почти не запоминались, чуть ярче других выглядели только Нэнси и Сайкс. Вероятно, прочитай я роман в детстве, намного легче простила бы и черно-белость персонажей, и невероятные совпадения, и дыры в сюжете. При этом слог Диккенса порадовал: ироничный, живой, с потрясающим чувством мрачной комичности. «Оливер Твист» в любимые у меня не войдет, но о прочтении я точно не жалею.

— Nix

Долгое время "Приключения Оливера Твиста" Чарльза Диккенса значились у меня в долгах: понимала, что это классика и важная книга, но всё откладывала. Когда наконец взялась за, казалось бы, "детский" роман, испытала скорее разочарование, чем восторг. Мир Диккенса, мрачный Лондон с его трущобами и работными домами, описан мощно и убедительно. Атмосфера гниющего городского дна буквально липнет к страницам: сырость, туман, грязь, чужие уши за каждым углом, доносы и предательства — всё это передано блестяще. Видно, что задача показать бесчеловечность системы и быт работных домов выполнена. Но при этом сюжет прост и предсказуем: добро неизбежно побеждает, зло наказано, а до финала злодеи лишь бесконечно вставляют палки в колёса. Персонажи либо предельно благостные и слащавые, либо омерзительны до гротеска; живых, объёмных характеров почти нет. Единственный действительно интересный герой появляется ненадолго: как только в нём намечается развитие, его ярко и жестоко убивают. Именно с ним связаны самые сильные сцены романа. Сам Оливер, учитывая название, удивительно пассивен. Его "приключения" сводятся к тому, что его всё время переносят с места на место, а он в ответ плачет, страдает и смотрит умоляющими глазами. Жалеть его сложно: он ощущается картонной фигуркой, за которой не стоит никакой внутренней жизни. Диккенс честно выполняет заявленную задачу — развенчивает романтический ореол разбойников и плутов, доводя их образ до карикатуры и виселицы. За это роман уважаю, но перечитывать не тянет: для детей он будет скучен, для взрослых — слишком условен.

— Onyx

Родился в англиях мальчонка, и тут случился разлив темзы

«Оливера Твиста» читала с надеждой, но в итоге впечатление вышло противоречивым и скорее разочарованным. От классики такого уровня ожидала большего, чем поставленный в итоге «трояк» старине Диккенсу. Мир описан мрачный: преступный дно, чернуха, нищета, алкоголизм, дети пьют не менее взрослых. Но при этом текст удивительно приторный, словно слипшийся от рафинада. На этом фоне особенно нелепо выглядит ангельский Оливер, выросший в приюте и работном доме с почти концлагерными условиями, но умудрившийся остаться безупречно чистым и даже грамоте обучиться — верится с трудом. Зато судьба у него складывается подозрительно мягко: едва сбежал от гробовщика — тут же находятся добрые люди, глядят на его светлый лик, моментально верят в его невинность и устраивают все его беды. Сильная сторона — второстепенные персонажи: они у Диккенса куда живее и интереснее главных. Но образ еврея, держащего Оливерa за шиворот и втягивающего в преступность, подан без всякой меры: и как «мозг» банды, и внешне омерзителен до карикатуры. Вообще, схема «красивые — хорошие, уроды — злодеи» доведена здесь до гротеска и отдает дешевым бульварным романом. На этом фоне особенно вспоминался Андерсен: он пишет ту же сусаль искренне, от чего пробирает до слез, а высокопарная чувствительность Диккенса в «Оливере Твисте» часто звучит фальшиво. Есть и фирменные штампы: традиционный разлив Темзы, разлучающий и потом чудесно сводящий людей в крошечной Англии; обязательная гибель «оступившихся» женщин — для них у Диккенса только один путь: гроб и крест. В итоге история оставила легкое недоумение: многое в ней работает, но слишком много перегибов и сахара. И все же, несмотря на этот провал лично для меня, имя Диккенса остаётся знаком качества — просто «Оливер Твист» в этот стандарт не дотягивает.

— Vipe

Для меня «Оливер Твист» Чарльза Диккенса всегда оставался книгой с особым шлейфом. В СССР роман был почти легендой: именно с ним у многих и ассоциировался Диккенс, но достать его было почти нереально. Когда в начале 90‑х я наконец купил книгу, на фоне перестроечных сенсаций история бедного мальчика как будто прошла мимо. В памяти закрепился главным образом безупречный, высокий слог, который до сих пор считаю образцом. По сути, «Оливер Твист» – всё‑таки детская книга, пусть написана до формирования самой идеи «детской литературы». В ней есть и мрачные подробности жизни социальных низов, и страшные подробности, но детским её делают несколько вещей: формально главный, но почти пассивный герой‑ребёнок, отсутствие подробных любовных линий и масса сказочных совпадений, типичных для английской прозы того времени. При этом Диккенс выступает как строгий наставник: его назидательный тон иногда превращает роман в урок нравственности. Логика сюжета при этом местами рассыпается. Сначала кажется, что в Оливере есть внутренний моральный стержень, который чувствуют все – от чванливых господ до уличных уродов, и именно это объясняет их особое отношение к мальчику. Но в финале выясняется, что интерес к нему продиктован куда более приземлёнными причинами. Это разочаровывает и будто лишает веры в людей, подталкивая к выводу в духе «человек человеку волк». Запреты «Оливера Твиста» в некоторых странах из‑за слова «еврей» кажутся мне ханжеством. Замени его на «старик» – суть и фабула не изменятся. Гораздо честнее говорить о достоинствах романа: мощный язык, точное погружение в тему, сюжет, который жив до сих пор. Диккенс – опора мировой романистики, настоящий джентльмен пера и трудяга, который писал «на бегу» так, как сегодня уже вряд ли кто сможет. Отдельно забавно вспоминается перекличка с Борисом Вианом и его «Женщинам не понять». Там герой долго творит безумства, читатель искренне восхищается его свободой, а затем выясняется, что за спиной у него всегда были тёплые родительские руки – папа‑генерал. Это очень напоминает финт с Оливером. В моей юности знакомый парень из великой любви вынес любимой дверь из гранатомёта: историю мгновенно замяли лишь благодаря его родителям, и всё это вошло в легенды как пример «беспрецедентной любви». Люди склонны видеть прежде всего то, что им хочется увидеть, – и в книгах, и в жизни.

— Lone

Давно собиралась прочитать этот роман и теперь понимаю, что не спешила не зря. Ожидания были выше, чем получившиеся впечатления. Мир книги показался мне слишком мрачным, с атмосферой почти «достоевской». Русскую классику я как раз не люблю за давящую безысходность, и здесь это ощущение сильно мешало чтению. При этом ценным считаю то, как подробно показаны разные слои общества Англии XIX века: приют, работный дом, быт бедняков и контраст с обеспеченными людьми. Такие сцены всегда полезно читать, чтобы понимать, как тяжело приходилось тем, кому в этом мире едва удавалось выживать. Но главная проблема для меня — персонажи. Они кажутся однобокими: бедняки в основном злые, алчные, глупые, а люди повыше по статусу — более добрые и человечные. Разделение на «плохих» и «хороших» слишком резкое, что простительно детской книге, но во взрослом чтении выглядит неправдоподобно. История несчастного сироты должна трогать до слёз, однако я больше удивлялась его невероятной живучести и тому, что после всех страданий он остаётся честным и совестливым подростком. Биографический стиль повествования одновременно придаёт тексту интерес и усиливает ощущение абсурда. В итоге: ценю роман за социальный срез эпохи, но эмоционально он почти не задел, а читать вторую половину было откровенно тяжело.

— Jay

О нелегкой судьбе Оливера.

«Оливера Твиста» читала впервые и осталась под сильным впечатлением. Пожалуй, именно с этого романа лучше всего начинать знакомство с Чарльзом Диккенсом: к его стилю, обстоятельным описаниям и витиеватым фразам привыкаешь постепенно и незаметно. История Оливера Твиста начинается буквально с его рождения и сразу бросает героя в водоворот испытаний. Через его судьбу Диккенс показывает Англию того времени: работные дома, нищету, трущобы, воровские притоны. Понимаешь, как бедняки не жили, а выживали, насколько уязвимыми были их гражданские права. При этом роман вполне можно дать читать и детям, и взрослым — он понятен, но многослоен. Особенно ценно, что автор опирается на реальные исторические факты. Работая репортёром, Диккенс знал тему работных домов изнутри, и потому атмосфера нищеты и социальной несправедливости ощущается очень достоверно. Линия Оливера — от приюта до банды воров и неожиданной развязки с тайной его рождения — держит внимание до конца. Финал меня искренне удивил: видно, что автор словно сознательно награждает своего героя за все страдания. Одна из ключевых тем романа — столкновение личности и общества. И невольно сравниваешь ту эпоху с нашей: прошло почти двести лет, а разделение на буржуазию и бедняков никуда не делось. Возможно, поэтому книга так откликается. В итоге «Оливер Твист» — отличный выбор для тихого вечера, когда хочется не отвлечься от реальности, а взглянуть на неё под другим углом, следя за судьбой маленького мальчика с большой жизнью.

— Sky

"Лишь звезды там, где ночь. Лишь после ночи день."

Книга произвела на меня сильнейшее впечатление своей честностью и откровенностью. Давно не попадалось ничего настолько правдивого и пронзительного. Автор показывает изнанку бедности так, как её видит только тот, кто решается смотреть без иллюзий. Мир, где всё держится на деньгах, оказывается очень хрупким: сегодня у тебя есть всё, завтра — ничего. Богатство оказывается относительной величиной: как бы ни был ты обеспечен, всегда найдётся кто-то богаче, и погоня за этим «ещё больше» лишь лишает способности ценить уже имеющееся. Книга ясно даёт понять, что деньги — всего лишь деньги, а вера в то, что они приносят счастье, — заблуждение. Особенно сильно задели размышления о том, как бедность соседствует с пороком. Автор показывает, что людей толкает на преступления не «злая природа», а отчаяние, внутренний крик, когда не остаётся выхода. При этом подчёркивается ценность честности, искренности, благородства души и веры в лучшее, несмотря ни на что. Оливер меня покорил: этот мальчик стал для меня светлой звездой, напоминающей, что доброта и порядочность возможны даже в самом тёмном мире. Финал держал в напряжении до последней страницы, я буквально читала на одном дыхании. Для меня это первая полностью прочитанная книга этого автора, и она надолго останется в памяти как редкий пример по-настоящему правдивой и глубокой истории, которая учит оставаться человеком.

— Sand

Книга оставила у меня в основном раздражение и скуку, читать её было тяжело и все меньше хотелось продолжать. Замысел понятен: Оливер Твист должен вызывать жалость и умиление, а система — ярость и желание обрушиться на бюрократический аппарат с кулаками. Но в итоге всё выглядит чрезмерно и карикатурно. Почти на каждой странице Оливер либо рыдает крокодильими слезами, либо впадает в очередные конвульсии и припадки, будто вот-вот пена из ушей пойдет. Злодеи тоже словно из фарса: фантасмагорические, с коварным смехом и подчеркнутой мерзостью. Все персонажи и их поступки можно описать одним «слишком»: слишком много слез, нытья, перегибов. Уже к третьей главе желание читать практически исчезло. Я ждала чего-то на уровне «Дэвида Копперфильда», а получила переигранную мелодраму, которая утомляет вместо того, чтобы вызывать сопереживание.

— Cairo

Бывает ли так в жизни?

«Оливера Твиста» прочитала уже взрослой, в 29 лет, и книга всё равно зацепила. На первый взгляд это почти детская сказка, но финал с Нэнси и Биллом Сайксом резко выбивает из сказочности. Эти две главы я бы детям не читала, хотя понимаю: без них воспитательный смысл был бы неполным. История начинается с рождения Оливера Твиста. С первых минут жизни ему не везёт: смерть матери, грязь, голод, тяжёлый труд, постоянные унижения. Но на этом мрачный фон не заканчивается — рядом с Оливером всегда появляются и хорошие люди, и именно за счёт этого контраста особенно ярко видно, каким он остаётся: честным, добрым, открытым мальчиком. Особо отметила, что Оливер не поддаётся влиянию Феджина, старого еврея, который скупал краденое и втягивал детей в преступления. Несмотря на окружение, герой до конца сохраняет внутреннюю чистоту. У Диккенса здорово выстроены связи между событиями и персонажами на протяжении лет, всё сплетается в единую, очень цельную историю. Понравилась и ненавязчивая любовная линия. В итоге не жалею, что добралась до книги спустя 11 лет после школы: она и познавательная, и поучительная.

— Ten