Роковые яйца

Следите за яйцами

«Роковые яйца» на фоне «Мастера и Маргариты» или «Белой гвардии» кажутся чем‑то вроде творческой разминки Булгакова: вещь яркая, остроумная, но ощущение такое, будто гений пробует силу, а не создаёт главный роман жизни. По интонации и идеям повесть стоит где‑то между Уэллсом и Чапеком. Ассистент Иванов прямо поминает «Пищу богов», а мотив неудержимого роста живых существ через чудесный фактор (у Уэллса — пища, у Булгакова — красный луч) очевиден. Когда орды чудищ идут на Москву, вспоминается уже «Война миров». В свою очередь «Война с саламандрами» Чапека вполне могла опираться и на булгаковский сюжет. При этом у автора были и собственные импульсы: слухи времён Гражданской войны о «фиолетовом луче» французов и газетная заметка, присланная Волошиным, о неизвестной твари в Крымских горах. Повесть во многом рифмуется с «Собачьим сердцем»: снова профессор‑энтузиаст (Персиков), грандиозное открытие, утрата контроля над стихией. В перепутанных посылках (куры вместо крокодилов и страусов для опытов, а нужные яйца — в совхоз товарища Рокка) зарождается лавина — оглушительная экологическая катастрофа одиннадцатого года советской власти. В первой редакции чудовища брали Москву, в окончательной их добивает внезапный лютый мороз. Побеждает не Красная армия, а небесная сила — прозрачная аллюзия на 1812 год и пророческий намёк на 1941‑й. Любопытен и предполагаемый прототип Персикова. Исследователь Борис Соколов видит в нём карикатуру на Ленина: лысина, манера сгибать палец, прищур, сходство дат рождения (16 апреля 1870‑го у Персикова и 22 апреля, то есть 10‑го по старому стилю, у Ленина), почти одинаковые отчества — Владимир Ильич и Владимир Ипатьич. Фамилия Персиков будто бы переигрывает фамилию патологоанатома Абрикосова, бальзамировавшего тело вождя. Цензура этих намёков не заметила, повесть спокойно печаталась и хорошо продавалась. На Западе же её порой видели как чуть ли не рекламу социализма: Черчилль даже говорил, что «не желает видеть на своём столе московские крокодиловые яйца» — Булгаков, судя по тому, что хранил вырезку и подчеркнул эту фразу, оценил иронию судьбы. В итоге «Роковые яйца» для меня — не шедевр масштаба «Мастера и Маргариты», но умная, злая и очень живая вещь, где фантастика, сатира на власть (любую, а не только советскую) и булгаковский реализм удивительно точно сцеплены в одном тексте.