Портрет Дориана Грея

"Так вот что вы сделали со своей жизнью!.."

Перечитывание «Портрета Дориана Грея» спустя годы оказалось для меня почти новым опытом: сюжет помнила отлично, но впечатления изменились радикально. В юности на первый план выходила фантастическая часть: портрет, принимающий на себя все грехи героя, сама идея закладывания души в залог. Тогда это казалось особенно завораживающим, хотя после «Доктора Фаустуса» Томаса Манна тема сделки с судьбой уже не поражала так сильно. Я была склонна видеть в Дориане жертву влияния лорда Генри и почти не задумывалась о том, что Грею уже двадцать, он не ребенок и вполне отвечает за свои выборы. Сейчас отчетливее видно: Дориан всегда ставил в центр именно себя, а «наставники» вроде лорда Генри и художника Бэзила служили удобной отговоркой. Его сознание так и осталось на уровне двадцатилетнего, жадного до наслаждений и не способного мыслить категориями последствий. Лорд Генри не столько лжет ему, сколько сам заблуждается, возводя молодость и красоту в абсолют и не различая их. Грей мог бы постареть, сохранив привлекательность, но лишил себя шанса на мудрость. Теперь ангельский облик Дориана воспринимается лишь красивой маской, тогда как общаться захотелось бы как раз с Генри и Бэзилом. Оба по-своему вложили в историю частицу души. Для меня это по‑прежнему 5/5: из «скандального» роман превратился в изящную философскую сказку для взрослых, а миф о поклонении красоте так и остался мифом — и тогда, и, кажется, сейчас.

— Neko

Кто не хотел бы быть вечно молодым?

«Портрет Дориана Грея» оставил у меня двойственное, но сильное впечатление: читать увлекательно, а после хочется всё переварить и подумать, что именно хотел сказать Оскар Уайльд. В романе поднимаются вопросы мистики и морали: есть ли у человека душа, можно ли её «продать», существует ли само по себе добро и зло или, как говорит Лорд Генри, «определить — значит ограничить». Сквозная тема — культ молодости и внешней красоты. Почти все герои убеждены, что это главное в жизни, и ради этого готовы закрывать глаза на многое. Особенно заметно это в отношениях героев с Дорианом. Сибила влюбляется в него, почти ничего о нём не зная. Бэзил видит только внешнюю прелесть и не хочет верить, что такой юноша способен на тяжкие грехи. Лорд Генри утверждает, что «лучше быть красивым, чем добродетельным» и сознательно давит на Дориана своими парадоксальными идеями, опасными для незрелого ума. Из-за обилия циничных, противоречащих здравому смыслу реплик может остаться неприятное послевкусие, но именно в этом сила книги. Если вчитаться, становится понятно: Уайльд показывает, что внутренняя сущность человека неизмеримо важнее оболочки. Красота не заменяет благородства души, а уродство мыслей и сердца со временем разрушает даже безупречную внешность. Вечная молодость не спасает от внутренней пустоты, тогда как подлинное искусство, по мысли автора, остаётся вечным. Роман определённо стоит прочитать.

— Quin

Кладезь цитат

Книга оставила странное, но в целом приятное впечатление. Читаешь — и то улыбаешься, то недоумеваешь, пытаясь примириться с тем, как автор выстроил историю. Больше всего зацепила невероятная концентрация метких цитат: почти в каждом диалоге попадаются остроумные фразы, которые хочется перечитывать и запоминать. В этом плане текст прямо-таки искрится. А вот с сюжетом у меня сложилось не сразу. Уже с первых глав перед глазами возник полуплатонический любовный треугольник, причём все трое показались мне латентными геями. Это ощущение выбивало из колеи и мешало нормально погрузиться в книгу. В какой-то момент я просто решил представить, что главный герой — не Дориан Грей, а девушка по имени Дориана Грей: красивая, соблазнительная, такая фатальная героиня. В этой версии происходящее неожиданно встало на свои рельсы, и авторская реальность показалась более цельной. В итоге осталась смесь удовольствия от стиля и лёгкого внутреннего протеста к трактовке героев. Но читать всё равно было интересно.

— Zen

«Портрет Дориана Грея» сначала кажется чем‑то до боли знакомым: опять юноша, заключающий сделку с темными силами ради красоты. Но очень быстро становится ясно, что роман Оскара Уайльда вообще не про шаблонную «мистику наказания», а про нечто гораздо большее и глубжее. Главное здесь — размышление об искусстве и вечности. Обычный пейзаж — всего лишь уголок природы, который со временем исчезнет. Но когда художник превращает его в картину, возникает шедевр, живущий дольше деревьев и скал. Человек создает искусство, но сам никогда не становится им и обречен на конечность. Отсюда трагедия: желание бессмертия толкает к гордыне, жестокости и превращает человека в антиискусство. При этом роман завораживает не только идеями, но и языком. Стиль Уайльда ощущается вне времени: текст легко читается сейчас и, кажется, так же будет читаться через десятилетия. Персонажи прописаны блестяще, и особенно — лорд Генри. Он не Дьявол, просто уставший от скуки человек, который играет словами и сознаниями. Его парадоксы звучат как истина, хотя ни он, ни читатель до конца не верят им. Сам сюжет — мрачный, мистический, с тонкой эротикой — идеально подходит этой истории. Тайна, атмосфера, философская глубина и безупречная форма собираются в единое целое. Когда переворачиваешь последнюю страницу, остается ощущение, что роман продолжает жить внутри — как зафиксированная в слове Вечность, вечно спорящая с человеческой природой.

— Lake

«Портрет Дориана Грея» Оскара Уайльда оставил у меня двойственное впечатление: роман мощный, идейно насыщенный, но главный герой быстро вызывает усталость и отторжение. Мир Уайльда построен вокруг сделки с дьяволом, напоминающей «Фауста»: Дориан, как и герой Гёте, обменивает душу на вечную молодость и красоту. Его «Мефистофелем» становится лорд Генри. Только, в отличие от Фауста, который всё же кажется более нравственным, Дориан фиксируется на одной простой цели — любой ценой «остаться таким, как есть», переложив старение и уродство на портрет. Природе он бросает вызов, но это изначально самообман. В истории с Сибилой Вейн особенно видно, насколько он пуст: мимолётное увлечение, выданное за «любовь», рассыпается при первом разочаровании. Его жестокое: «Вы убили мою любовь!» ломает хрупкую девушку, и здесь становится ясно — ничего светлого из Дориана уже не выйдет. Начинается стремительная деградация: он всё больше любуется собой, с болезненным интересом следит за разложением собственной души в портрете, затыкает внутреннюю пустоту музыкой, антиквариатом, драгоценностями, наркотиками, бесконечными влюблённостями, но любить так и не учится. Совесть героя materialизуется в том самом портрете, который он сам называет своей совестью и в итоге решает уничтожить — и мы видим к чему это приводит в финале. Роман неожиданно напомнил мне не только о Гёте, но и о Ницше: за блеском афоризмов скрыты довольно мрачные размышления о бессмысленности существования такого Нарцисса. Для Дориана жизнь — рынок удовольствий, где каждый рвёт свой кусок «по трупам». В погоне за вечной молодостью и развлечениями он попросту прожигает себя. В результате от человека почти ничего не остаётся — только нетленный портрет продолжает существовать вне времени.

— Vipe

«Портрет Дориана Грея» оставил у меня двойственное, но очень сильное впечатление. Вроде бы сто раз обсужденная тема греха, расплаты и нравственного разложения, но у Уайльда она звучит неожиданно живо и современно. За фасадом истории о мистическом портрете просвечивает куда более сложный вопрос: является ли грехом то, что человек сам грехом не считает? Та же дилемма, что у Теодора Драйзера в «Американской трагедии». Исторически мораль всегда скользкая — достаточно вспомнить, что общество то сажает Оскара Уайльда за «невинную содомию», то спустя десятилетия меняет нравы и приоритеты до неузнаваемости. Больше всего меня зацепил не Дориан, а лорд Генри. Формально он второстепенный персонаж, но именно его реплики мы ждём и записываем в цитатники; процентов девяносто блестящих фраз в книге — за ним. В лорде Генри чувствуется настоящий Оскар Уайльд: язвительный, парадоксальный, нарочито «над обществом». Дориан выглядит исполнителем чужой воли, тогда как идеи и интеллект принадлежат Генри. Неудивительно, что критики и режиссёры часто выхватывают только сюжет, теряя за ним автора. У Уайльда по сути один по‑настоящему крупный роман, и, возможно, так и должно быть: настоящие писатели всю жизнь пишут одну свою «вечную» книгу. Остаётся перечитывать «Портрет Дориана Грея», всматриваться в фотографии Уайльда и гадать, где кончается его маска и начинается настоящий человек.

— Zephyr

«Портрет Дориана Грея» оставил ощущение встречи с автором, который видит людей насквозь. Оскар Уайльд — действительно очень тонкий психолог, и это чувствуется буквально с первых страниц. Уже предисловие поражает точными размышлениями о природе искусства, красоты, творчестве и его восприятии. После него мне уже хотелось ставить книге высший балл. В самой повести Уайльд не менее точно показывает и мужчин, и женщин из разных, порой противоположных слоёв английского общества. Сцены так выписаны, что их легко представить на сцене или в кино — желание «увидеть» происходящее возникает само собой, даже если вы совсем не режиссёр. Персонажи — Дориан Грей, художник Бэзил, сэр Генри и второстепенные фигуры — говорят таким количеством ёмких, острых, афористичных фраз, что текст прямо просится на цитирование. Не со всеми мыслями хочется соглашаться, но именно это и подталкивает к внутренней полемике, где Уайльд чаще выходит победителем. Его проникновение во внутренние мотивы людей разных возрастов, полов и сословий настолько точное, что порой становится не по себе — будто он прожил десятки чужих жизней. Неудивительно, что повесть вызывает отклик у читателей по всему миру — по отзывам видно, как многих она заставляет спросить себя: «Откуда он всё это про меня знает?» В итоге остаётся простой вывод: иногда вместо портрета достаточно внимательнее всмотреться в собственное зеркало — оно честнее любых масок.

— Cairo

«Портрет Дориана Грея» Оскара Уайльда я перечитываю много лет, и каждый раз книга действует сильнее, чем в юности. Для меня это далеко не «дидактическая история о наказанном грешнике». Главная мысль романа — не столько о расплате за порок, сколько о том, как опасно исполняются наши собственные прихотливые желания. Дориан однажды слишком горячо захотел вечной молодости и переложил свою совесть на полотно — и дальше был вынужден жить с последствиями этого импульсивного «хочу», которое уже не отменить. Да, Дориан слабый, падший человек, но не карикатурный мегазлодей. Убийство Бэзила — не просто холодное злодеяние и не чистый аффект, а порыв, который, как ни странно, можно понять. История с Сибилой Вейн тоже не так однозначна: грубость и разрыв — мерзко, но подобное случалось почти с каждым. Кто в итоге сильнее искалечил чужую жизнь — Сибила его или он её, заставив его жить с вечной виной, — вопрос открытый. При этом и Дориан, и Бэзил, и лорд Генри — все эгоцентрики, но искренне привязаны друг к другу. Особенно задевают невидимые «жертвы» Дориана. Уайльд почти ничего не показывает, оставляя нас с вопросом: где заканчивается наше влияние и начинается личная ответственность другого взрослого человека? Насколько виноват лорд Генри в падении Дориана, а Дориан — в судьбах тех, кто пошёл за ним? Был ли он активным развратителем или просто не останавливал подражателей? Ответов нет — только намёки. Туда же вписывается и история «последней жертвы»: где грань между добродетелью и фарисейством, можно ли вообще честно отделить помощь от самолюбования? Для меня Уайльд в этом романе не морализатор, а человек, который задаёт мучительные вопросы о вине, совести и способности простить себя. И от этого его и Дориана Грея мне всегда по-человечески жалко.

— Jay

Эта книга Оскара Уайльда для меня стала редким читательским удовольствием. Ощущения были такие, будто не просто читаешь текст, а пробуешь изысканное блюдо, где важно не наесться, а насладиться вкусом. Сюжет здесь отходит на второй план: главное — сами фразы, реплики, диалоги. Каждое высказывание хочется перечитывать, задерживаться на отдельных абзацах, как будто боишься пропустить что-то важное. Книга читается неспешно, почти церемонно, как нечто ценное и хрупкое. Удивляет, как Оскару Уайльду удалось уместить в одном произведении столько наблюдений, парадоксов и, по сути, житейской мудрости. Это тот редкий случай, когда практически любую страницу можно цитировать, и каждая мысль звучит ёмко и точно. В итоге для меня это не просто интересное чтение, а книга-цитата, к которой захочется вернуться. Впечатление — по-настоящему потрясающее.

— Crow

«Портрет Дориана Грея» оставил ощущение очень точного и жестокого опыта: как легко человек скатывается в подлость, стоит только уверовать в свою «исключительность» и право стоять выше общих норм. Уайльд берёт прекрасную идею свободы и доводит её до гротеска: как только свобода от совести становится самоцелью, она превращается в беспредел. Особенно страшно наблюдать, когда таким «особенным» ощущает себя человек, за которым на деле ничего не стоит. В этом смысле Дориан Грей — почти учебный пример. У него нет ни силы характера, ни ума, ни глубины, лишь внешняя, заведомо временная красота. Попав под влияние лорда Генри и оказавшись в центре восхищения Бэзила, он превращается в маленького, но жестокого тирана. При этом лорд Генри, в отличие от Дориана, умен и чувствует границы, больше играет словами, чем реально действует. Бэзил же искренне доброжелателен, но оба, польстив Дориану, сами выпускают джина из бутылки. Финальный вопрос романа для меня звучит так же остро, как вопрос о Раскольникове и Порфирии Петровиче: что страшнее — обличающий голос совести или человек, который подбадривает тебя на пути вниз?

— Shadow