Щегол

Привязан к картине

«Щегол» Донны Тартт — из тех немногих романов, ради которых не жалко пропустить десяток модных новинок. В эпоху литературы «на один сезон» особенно чувствуешь ценность книги, сделанной вручную, выстраданной и выверенной, как старинное полотно среди одноразовых постеров. Тартт пишет редко, раз в десять лет, но каждый раз создаёт цельный, плотный мир. «Щегол» — роман взросления, история мальчика, чья жизнь навсегда сцеплена с небольшой старинной картиной, словно с той самой жердочкой, к которой приковали птичку. Травма детства, привязанность к прошлому и старинным вещам естественно приводят его в антикварный бизнес — прямо посреди стеклянного Нью-Йорка с телефонами и интернетом. Персонажи здесь вовсе не «хорошие» в привычном смысле — как и в «Преступлении и наказании» вы не найдёте ни героев на конях, ни безупречных душ. В книге отзовутся и Диккенс, и «Брат-2», и «Ромовый дневник», и что‑то почти набоковское в языке. Перевод Анастасии Завозовой — отдельное удовольствие: подростки говорят как живые, каждая фраза точна до интонации, а описания вроде «Саргассова моря квартиры» хочется перечитывать. Этот роман сделан так, чтобы к нему возвращались: к полутёмному магазину-под-магазином, к мебели, в которой чувствуется характер, и к героям, в самых заблудших из которых вдруг проступает хороший человек.