Дом, который построил Дед

Удивительно, но Борис Васильев, которого все знают по «А зори здесь тихие» и «В списках не значился», оказался еще и автором большой семейной саги о дворянском роде Олексиных. Я сама из этого цикла пока прочитала лишь одну повесть — и она меня буквально захватила. Это как раз тот тип прозы, который мне особенно близок: несколько поколений, живущих на изломе эпох. В этой повести — Первая мировая, отречение государя, революция, Гражданская война. Вроде бы знакомый исторический фон, о котором писали многие, тот же Константин Федин, но ощущения от Васильева совсем другие. Цикл строится на истории реальной семьи автора. В «Былях и небылях» он, опираясь на рассказы матери и тетки, описывает судьбу братьев Алексеевых: аресты, ссылки, побег в Америку, попытку создать коммуну в Канзасе, возвращение и работу одного из них учителем старшего сына Льва Толстого. В романе фамилия у них уже Олексины. Затем следует «Дом, который построил Дед» — о поколении отцов, выстроивших новый Дом на руинах старой России. И наконец, в «Утоли моя печали» Васильев возвращается к 1896 году, к коронации Николая II и Александры Федоровны и к трагедии на Ходынском поле. После этой повести точно знаю: трилогию нужно искать и читать целиком.

— Blitz

Книга оставила сильное впечатление, хотя из‑за личного неприятия темы революции и гражданской войны я не могу оценить её максимально высоко. Это не упрёк Васильеву, а скорее моя внутренняя реакция на сам исторический период. Роман продолжает историю нескольких поколений семьи Олексиных. Через их судьбы показана эпоха: революции, гражданская война, отречение Николая II, Учредительное собрание. На фоне бурлящей истории проходят Ленин, Чернов, Троцкий, Бонч-Бруевич, Дыбенко, Железняк — реальные фигуры, которые лишь очерчивают контекст. Главное здесь — частная жизнь обычной семьи, через которую и раскрывается «эпоха пересечения случайных рядов». Построенный дом в названии — скорее метафора прожитой жизни, нежели реального здания. Каждый из Олексиных делает выбор: кого-то к нему подталкивают обстоятельства, кто-то решается сам. Осуждать тех людей сложно: у каждой стороны тогда были свои основания и своя Правда, а «золотой середины» не существовало. В этом и парадокс гражданской войны — все воюют за свою Россию. Васильеву удаётся с удивительной лёгкостью говорить о серьёзных вещах, и именно за это я особенно ценю его книги.

— Aris

Сильная, честная, по-настоящему широкая книга, от которой ощущаешь мощь, гордость и внутреннюю свободу. Читается тяжело эмоционально, но оторваться невозможно. Васильев пишет о России и для России, выбирая один из самых болезненных и противоречивых периодов — Гражданскую войну и революцию. Про это время невозможно говорить «объективно»: у каждого своя правда, своя боль. Автор не спорит и не судит, а показывает, как в этом аду просто нужно было продолжать жить и оставаться человеком, несмотря ни на что. Васильев — настоящий мастер: каждое слово будто обжигает, попадает прямо в сердце. Чувствуется, как сильно он любит нашу многострадальную Родину, чтобы решиться так о ней писать — без прикрас, но и без ненависти. Для меня это горькая, но абсолютно подлинная повесть, мимо которой нельзя пройти. Перед таким талантом действительно хочется склонить голову.

— Kai

Эта книга оставила у меня очень сильное, болезненно-пронзительное впечатление. Вроде бы о далёком прошлом, но читается так, будто переживаешь всё вместе с героями. Революция и Гражданская война у Бориса Васильева показаны как сплошное безумие, где человеческая жизнь почти ничего не стоит, а вчерашние родные оказываются по разные стороны баррикад. Автор не просто напоминает о трагической странице истории России, а заставляет прочувствовать необратимость происходящего, тем более зная, что через двадцать лет этих людей ждет Вторая мировая. «Дом, который построил дед» — часть саги об Олексиных, основанной на реальных судьбах семьи Васильева, прежде всего его родителей. Здесь нет привычного деления на «хороших» и «плохих» и нет обязательной справедливой развязки. Перед нами обычные люди с разным пониманием долга перед Россией и семьей, особенно тяжко приходилось бывшим дворянам. Васильев лишь оформил в прозу рассказы матери, тетки, отца — и из этого выросло мощное художественное произведение. У Васильева историческая правда сочетается с яркой, живой прозой. Его часто помнят только по «военным» книгам, но исторические произведения ничуть не слабее. Очень советую тем, кто интересуется русской историей и человеческими судьбами в переломные эпохи.

— Rem

Для меня эта предпоследняя книга «Истории рода Олексиных» — очередное точное попадание. С Васильевым у меня иначе не бывает: его проза всегда цепляет и заставляет думать, здесь — особенно. Центр книги — семнадцатый год, словно живущий под девизом «Цель оправдывает средства». Привычный мир России рушится, все вечное и незыблемое катится под откос. На этом фоне каждый персонаж вынужден заново выбирать точку опоры: офицерский долг, защита семьи, собственная совесть. Кто-то держится принципов, кто-то торгуется с собой, кто-то отчаянно пытается вписаться в новую реальность. Через бывшего поручика Леонида Старшова остро чувствуется агония той России, где жили его предки, где он был счастлив с Варей и детьми. Пересказ Гражданской войны у Васильева тяжелый по теме, но невероятно живой — от книги буквально невозможно оторваться. Для тех, кто уже знаком с Олексиными, это встреча со старыми героями (Варвара, Федор, Иван, Николай, Надежда) и знакомство с новым поколением этой яркой, противоречивой семьи. Олексины снова не «умирают в постелях» — они делают выбор, любят, страдают, гибнут и продолжаются в детях. Васильев показывает страну, которая за несколько лет проматывает богатство веков и начинает жизнь с нуля. И именно на этом фоне история рода Олексиных звучит особенно пронзительно и по-человечески.

— Cairo

«Дом, который построил Дед» — четвёртая книга цикла «Олексины» и неожиданно оказалась для меня одной из самых сильных в серии: взяла вроде бы «на пробу», а теперь уже точно в числе любимых. Роман переносит в трагическое время крушения Российской Империи: отречение царя, революция, Гражданская война. На этом фоне разворачивается история одного дворянского рода, нескольких поколений семьи Олексиных, оказавшейся в самом центре исторического вихря. Особенно запомнилась авторская позиция по отношению к революции и большевикам, сформулированная через мысль о трёх типах людей: одни строят новый дом, другие защищают старый, а большинство готово спалить старое и влезть в готовое новое, выбросив строителей в вечную мерзлоту. Гражданскую войну, по словам автора, выиграли первые, но победили третьи — и невольно задумываешься, не так ли бывает всегда. При этом «Дом…» — не сухое историческое полотно, а очень личная, эмоциональная семейная сага о долге, предательстве и настоящей любви. Персонажи живые, их боль и выборы ощущаются остро, а некоторые реплики буквально врезаются в память. Например, слова генерала: мы — прилагательное, «русский» значит принадлежащий России, империи, мы — прилагательные к Российской державе, и в этом наша судьба. Это была моя первая книга об Олексиных, но после неё хочется разыскать и прочитать весь цикл целиком.

— Neko

Долго была уверена, что Васильев пишет только о Второй мировой, и лишь флэшмоб 2013 года подсказал мне эту книгу. Удивительно, как одно случайное участие в игре способно открыть целую новую грань знакомого автора — ради этого романа флэшмоб точно стоил того. Это не сухая хроника, а живая, мрачная, кровавая история России начала ХХ века. За привычными цифрами статистики — убитые, раненые, репрессированные, умершие от голода — Васильев показывает конкретные судьбы, делает видимыми людей, чья жизнь пришлась на одну из самых тяжелых эпох страны. Роман начинается как почти идиллическая история любви барышни Олексиной и молодого офицера Леонида, только что окончившего училище. Весна, планы, предчувствие долгой счастливой жизни — и внезапный обрыв: Первая мировая, окопы, ранения, бой «не на жизнь, а на смерть» за солдат, Родину, семью. Затем революция, смута, военный коммунизм, продразверстка, гибнущая русская деревня. Леонида бросает от одного лагеря к другому, друзья становятся врагами, но его упорно держит любовь к России и своим близким. Особенно сильно задела история дворянской семьи Олексиных: на их примере видно, как объявленное «классом-врагом» дворянство на самом деле оборачивается трагедией одной большой, некогда счастливой семьи, где родные становятся почти противниками. Читать об этом тяжело, но нужно. Язык у Васильева потрясающий: сцены буквально встают перед глазами, от книги невозможно оторваться. Хотелось бы, чтобы ее читали старшеклассники не вместо, а вместе с учебником истории — чтобы не просто «проходить» прошлое, а действительно его чувствовать и понимать.

— Mist

Борис Васильев остался для меня тем редким автором, к которому сохраняешь тёплое чувство, хотя прекрасно видишь все его слабые места. Если смотреть трезво, его книги — не строгие исторические полотна, а скорее семейные саги с оттенком сказки и былины, что-то вроде сильно отжатого и романтизированного «Хождения по мукам» на современный лад. Сюжет построен так, чтобы сразу бить по эмоциям: боль, надрыв, высокая патетика, прямые разговоры о судьбах родины — без особых полутонов и намёков, всё проговорено вслух. Персонажи, особенно положительные, откровенно картонные, многие линии обрываются, а язык порой режет слух: эти «мундир был чист как причастие, в погонах отражалась солнечная надежда» или «мы не выпустим вас за околицу наших истосковавшихся ручек» сейчас вызывают скорее раздражение. Но в подростковом возрасте именно такой плакатный, подчеркнуто эмоциональный стиль оказался мне понятнее, чем какие-нибудь набоковские игры со словом или толстовская простота. Тогда, размазывая слёзы по лицу, я была Васильеву искренне благодарна за это умение безошибочно дёргать за душевные струны. Сейчас, впервые открыв его, я, наверное, не дочитала бы до конца. Но сила первых впечатлений и обаяние автора по‑прежнему перевешивают критику, так что для меня Васильев остаётся дорогой, хоть и далеко не безупречной, читательской привязанностью.

— Ten

Редко попадается книга, о которой можно честно сказать: она — именно о России. Не о декорациях и месте действия, а о самой стране и людях, которые сначала жили как «прилагательные к Российской державе», а после революции внезапно очнулись в новой, чужой стране. Революция и Гражданская война показаны как время, когда каждый русский ощущал свою судьбу неотделимой от судьбы России, но представлял её будущее по‑своему. В этом хаосе ежедневно приходилось решать: Красные или Белые? Семья или служба? Долг или предательство? Открытый бой и смерть или тихое выживание? Герои делают разные выборы, но автор не делит их на правых и виноватых: это люди, вынужденные убивать друг друга, и у каждого своя правда. События, слова, поступки описаны так ярко, что буквально оказываешься рядом с героями: чувствуешь разлуку, краткое счастье встреч, ужас войны, ожидание расстрела, беспомощность и глухую боль от сознания, что всё это происходило на самом деле. И всё же при всей тяжести книга не безнадёжна: главный герой и другие в итоге строят свой Дом — значит, это возможно и для нас. Особенно запомнилась мысль о трёх типах людей: одни мечтают о новом доме и строят его, другие защищают старый, а третьи ничего не хотят, но при случае готовы сжечь старое и занять новое, вытеснив победителей «в вечную мерзлоту». Гражданскую войну выиграли первые, а победили — третьи. И невольно задумываешься: не так ли бывает всегда?

— Zen