Письмо Богу

— Голки! Голки! Лучший голки для примус! Покупаем голки! В грязном брезентовом плаще, скроенном из лоскутов старой военной палатки, шаркая обрезанными по щиколотку остатками армейских сапог по грязным лужам он прошивал своим маршрутом стройные ряды барахольщиков, как иголка с суровой ниткой в руках швеи прошивает толстый ватин фуфайки, сердито бормоча свой клич, который иногда перекрывал гудящий базар, жировавший по пятницам в небольшой Севериновке. Он крутился в толпе целый день, но успевал продать две-три, а если повезет, то и четыре иголки, которыми хозяйки снимали нагар со своих примусов, в сердцах поминая полоумного Лемареса, чей товар гнулся и ломался с третьей попытки воткнуть его в нагоревшую сажу.