Песнь о Трое

У Колин Маккалоу получилась своя, очень живая и приземлённая версия мифа о Трое, читать её неожиданно увлекательно. Мир знакомый по «Илиаде», но подан без пафоса: за войной здесь стоят интересы торговли, олова и меди, а не только «украденная красавица». Елена у Маккалоу — мелкая, самовлюблённая пустышка, зацикленная на собственной внешности и думающая в основном телом. Парис ей под стать: трусливый, самодовольный оболтус, мечтающий только красиво носиться по лугам. Приам слишком стар и слаб, советники не вывозят, жадность заслоняет разум, а мирмидонцы под стенами Трои кажутся почти мистическим ужасом. Менелай выглядит обиженным мальчишкой, у которого отняли игрушку, и жалеть его особо не тянет: нечего было надолго бросать жену на юного гостя. Агамемнону сама Елена не особенно и нужна — ему важнее повод для захвата Трои. Ахилл с самого начала понимает цену похода, но выбирает славу любой ценой. Гектор — идеальный княжич: храбрый, честный, умный, ещё и обаятельный брюнет. Настоящий же стратег и мозг всей кампании — Одиссей, хитрый и дальновидный, методично ведущий Трою к гибели. Если вам близки исторические романы и мифология, книгу определённо стоит попробовать. Мне она зашла.

— Shadow

Передел Ойкумены: мифология против геополитики

«Песнь о Трое» Колин Маккалоу перечитывала спустя годы и поймала себя на мысли, что впечатление осталось сильным. Роман по‑прежнему звучит как многоголосая интерпретация «Илиады», но при этом остаётся максимально близок к привычному канону. История похищения Елены здесь — лишь удобный повод. Война за Трою у Маккалоу связана прежде всего с контролем над Понтом Эвксинским и рудными богатствами. Агамемнон рассуждает о перекрытом входе в воды Геллеспонта, истощённых запасах олова и меди, о необходимости добыть бронзу, чтобы отбиться от варварских племён. Отсюда вырастает неизбежность похода, где Елена — всего лишь прикрытие политического решения. Несмотря на череду рассказчиков — Приам, Гектор, Елена, Ахилл, Одиссей, Агамемнон и даже Хирон, — главным двигателем сюжета становится Одиссей. Он вытаскивает Ахилла из укрытия, продумывает ссору из‑за Брисеиды, чтобы выманить троянцев, придумывает деревянного коня, а в тексте открыто называет себя сыном не Лаэрта, а Сизифа. Отношения ахейцев с олимпийцами показаны двусмысленно: жертвы приносят, но тайком чтут Старых Богов; сам Одиссей почти атеист, верящий лишь в своё пророчество о двадцатилетнем странствии. Фетида топит детей во имя «вечной жизни» на Олимпе, и только отец спасает Ахилла от подобной участи. Боевые сцены, даже с моей далёкой от армии позиции, кажутся выписанными очень убедительно, линия с Одиссеем — почти рождением спецслужб — даёт отличный образец чёрного юмора. Роман начинается ещё до клятвы женихов Елены: молодой Приам, смерть Лаомедонта, рождение Париса, нарушенная клятва Гераклу — и дальнейшая война читается как отложенное возмездие. Финал традиционен: падение Трои и краткие судьбы уцелевших. Отдельно замечу: несмотря на упрёки некоторых читателей в «чувственности», книга показалась мне достаточно целомудренной. Прямых эротических и жестоких сцен почти нет, в основном намёки. «Нежная дружба» между некоторыми воинами вполне укладывается в реалии греческих и римских армейских походов. В итоге считаю «Песнь о Трое» достойным и продуманным взглядом на знакомый миф.

— Rune

Книга Колин Маккалоу — это очень страстная интерпретация мифа о Троянской войне, и именно степень этой «возбуждённости» автора сильно бросается в глаза. Основная линия сюжета в целом следует канону: ход войны узнаваем даже по школьным пересказам, миф изложен подробно и связно. Интересно, что Маккалоу старается «заземлить» чудеса: божественные вмешательства и «волшебные» явления объясняются реалистично, особенно удачно, на мой взгляд, прописана Фетида. При этом быт древних греков почти не раскрыт, хотя у Гомера и других источников можно найти массу любопытных деталей. Главный герой здесь явно Одиссей — книгу вполне можно было бы назвать чем-то вроде «Как царь-Одиссей Трою нагнул». Автор сознательно отходит от гомеровских характеров, подгоняя героев под свою концепцию. Иногда это работает (эгоистичный Эней), иногда рушится логика: Менелай из неловкого слабачка внезапно превращается в доблестного воина и разом избавляется и от заикания, и от прочих проблем. Мужские персонажи в целом поданы через призму сладострастных взглядов и бурлящих страстей, из-за чего складывается ощущение, что в романе сплошные геи и бисексуалы. Елена превращена в поверхностную нимфоманку, Парис — приторный маменькин сынок, Патрокл и Диомед — вариации на тему «страстных геев», Ахилл — пофигистичный бисексуал-эпилептик, тогда как Агамемнон выглядит даже благороднее, чем в классических источниках. В итоге получается противоречивое впечатление: миф пересказан живо и небанально, задумка с отказом от богов и попыткой показать скрытые мотивы героев действительно интересна, но образы и стилистика часто страдают, а голоса персонажей сливаются в один.

— Jay

Книга Колин Маккалоу о Троянской войне оставила у меня смешанные впечатления: читать интересно и легко, но ощущение эпоса почти не возникает. Автор пересказывает события, знакомые по «Илиаде» Гомера, но охватывает не последние недели осады, а все десять лет войны — это сильная сторона романа. Хорошо показано, что Елена была скорее удобным предлогом: ахейцам нужен был выход к морю, ресурсы и расширение владений, а Троя стояла у них на пути. Однако из‑за однообразия происходящего и неизменности персонажей в течение этих «десяти лет» в хронологию верится с трудом. Персонажей, как и у Гомера, много, и Маккалоу ведёт повествование от разных лиц. Идея правильная: есть возможность взглянуть на войну под разными углами. Но голоса героев сливаются, к ним не успеваешь привыкнуть. По‑настоящему живым получился только Одиссей: он в центре почти всех событий, его ум и изворотливость двигают сюжет. Смутила навязчивая концентрация на мужских сексуальных связях. Исторический факт — одно, но здесь это подчёркивается слишком настойчиво, меняет восприятие персонажей и отодвигает женские образы на второй план. Елена превращена во взбалмошную почти проститутку, конфликт Ахилла и Агамемнона выглядит искусственной отвлекающей манёвром. Боги, напротив, почти выведены за скобки, из‑за чего исчезает эпичность и масштаб: всё происходит как будто буднично. В целом, язык у Маккалоу живой и доступный. Тем, кто не читал Гомера и плохо знаком с мифами, роман может стать понятным «входом» в историю Троянской войны, но поклонникам «Илиады» многого в нём будет не хватать.

— Echo

«Песнь о Трое» Колин Маккалоу для меня стала большим разочарованием: при всей любви к троянскому циклу эта книга показалась совершенно пустой и бессмысленной. Троянская война — тема, к которой я регулярно возвращаюсь: имена Одиссея, Ахилла, Париса, Агамемнона, Энея, Гектора для меня живые, и я с интересом читаю любые вариации на гомеровские сюжеты. Поэтому особенно больно, что Маккалоу, взяв такой богатый материал, не справилась практически ни с одной из ключевых задач. Во‑первых, она захлебнулась в количестве персонажей. Фигур много, но ни один не получает внятной индивидуальности: мысли, страхи, желания словно скопированы под кальку. Приём с множеством рассказчиков — главы от лица Одиссея, Агамемнона, Елены, Патрокла, Неоптолема, Диомеда и других — только подчёркивает проблему: все «говорят» одинаково. Разницы между внутренним монологом Патрокла и Одиссея просто нет, что уничтожает образ этих изначально противоположных героев. Во‑вторых, за видимостью серьёзного романа проглядывает дешевая мелодрама с навязчивым сексом. Елена сведена к банальной распущенной любовнице, Ахилл, словно по расстановке, спит то с женой, то с Патроклом, то с Брисеидой, Одиссей внезапно бросается в объятия Диомеда, Агамемнон как будто вообще живёт в вынужденном воздержании. Эти сцены не объясняют мотивов, не развивают характеры, не влияют на сюжет — их будто вставили просто ради самого факта. Наконец, почти полностью выхолощен божественный пласт. Мир троянской войны интересен как сплетение людского и божественного, но здесь боги остаются пустыми упоминаниями. Афина «как бы» благоволит Одиссею, мать Ахилла изредка мелькает в виде богини — и всё. Нет ни мифологического дыхания, ни целостной версии «истории без богов»: Маккалоу застряла между двумя подходами, не доведя до конца ни один. Для меня этих моментов достаточно, чтобы считать «Песнь о Трое» провальной попыткой переосмысления мифа и больше к прозе Маккалоу не возвращаться.

— Blaze

Красота и глупость

«Песнь о Трое» Колин Маккалоу оставила сильное впечатление: знакомая история зазвучала по‑новому, хотя я читала и самого Гомера. Сюжет, казалось бы, известен до мелочей: Троя, война, смерть и неизбежное горе. Но Маккалоу пересказывает миф о Троянской войне проще и яснее, чем Гомер, позволяя взглянуть на одни и те же события с разных сторон. При этом финал неизменен: трагедия, к которой приводит цепочка человеческих страстей и ошибок, начавшаяся, по сути, из‑за одной тщеславной дуры — Елены. По сравнению с «Илиадой» Гомера, где в центре — сама битва и её исход, у Колин Маккалоу сюжет кажется более «распакованным»: она заполняет те пробелы и умолчания, которые у античного автора остаются лишь фоном, делает историю доступнее и понятнее. В итоге книга мне действительно понравилась: ничего принципиально нового о Трое она не открывает, но даёт более ясное и живое ощущение уже знакомой истории.

— Nix

Для меня это одна из самых удачных и красивых переработок любимой «Илиады» — узнаваемой, уважительно опирающейся на источник и при этом живой. Особое удовольствие тут — именно в пересказе знакомого сюжета: ты уже знаешь, чем всё кончится, и как будто стоишь вместе с Маккалоу по одну сторону текста. Ловишь по пути рассыпанные намёки, понятные читателю, но не героям, улыбаешься шуткам, адресованным не участникам событий, а тем, кто читает, и радуешься и точному следованию эпосу, и авторским догадкам о том, что «на самом деле всё было немного иначе». Маккалоу не умаляет ни доблести ахейцев и троянцев, ни красоты их женщин, относится к страстям и трагедиям с явным сочувствием и уважением, а богам отдаёт должное. При этом характеры героев эпоса у неё становятся объёмнее, а их слова и поступки — более осмысленными. Елена действительно прекрасна, но в Элладе никто не станет развязывать войну только из-за женщины. Ахилл по‑прежнему великий воин, но купание в Стиксе выглядит явным преувеличением. Одиссей по праву остаётся хитрецом — тут без поправок. Боги у Маккалоу вроде бы постоянно рядом, но действуют незримо: всё можно списать на случай, погоду и человеческую фантазию… если бы не одно тихое «ну». Ну не могли же все эти события развернуться только ради нас с вами, простых смертных — верно?

— Zen

«Песнь о Трое» вызвала у меня почти детский восторг: «Агамемнон!» — и глаза тут же «сердечками». Книга оказалась настолько хороша, что теперь придется перебирать десяток других в надежде найти что‑то сопоставимое. В личный пантеон абсолютных любимиц она, пожалуй, не войдет, но рекомендовать её я буду без колебаний. Самое интересное здесь — не пересказ сюжета (историю Троянской войны и «Илиаду» легко найти в любом поисковике), а то, как Меривейл подаёт знакомый материал. По сути, это «Илиада», переложенная современным языком и в более привычной для нас манере: то, о что спотыкался глаз у Гомера, здесь аккуратно сглажено и объяснено понятнее, без искажения канона. При этом некоторые события получают иную мотивацию. Например, ссора Ахилла и Агамемнона показана не как капризная разборка из‑за наложницы, а как тщательно продуманный манёвр Одиссея, чтобы выманить троянцев из‑за стен. Ахилл и Агамемнон осознанно идут на то, что потомки сочтут их гордецами, жертвуют репутацией ради успеха кампании. Ключевое достоинство — многоголосие. Одни главы ведёт Ахилл, другие — Агамемнон, затем Одиссей, Диомед, Елена, Брисеида, Гектор, Приам. События показаны и из греческого лагеря, и из Трои, что позволяет по‑новому взглянуть на привычные легенды. Картины боя, разговоров и богов настолько зримо встают перед глазами, что после десятка страниц понадобилось время, чтобы вернуться в реальность. В итоге: это очень удачная попытка «переписать классику по‑современному». Всем, кто интересуется историей и особенно троянским циклом, «Песнь о Трое» я искренне советую.

— Lone

«Песнь о Трое» Колин Маккалоу оставила у меня противоречивое, но в целом сильное впечатление: читается легко, местами захватывает, хотя кое-что откровенно режет глаз. Автор предлагает свою трактовку Троянской войны: легенду о том, что все началось из‑за Елены Прекрасной, она фактически опровергает. Елена в ее версии уходит с Парисом по собственному желанию — Менелай ей опостылел, да и замуж ее отдали насильно. Настоящей причиной конфликта становится стремление ахейцев прорваться к Эвксинскому (Черному) морю, к новым землям и, главное, к меди и олову. Троя — лишь стратегическое препятствие и удобный предлог, а не жертва чьих-то прекрасных глаз. Маккалоу удается оживить героев: они чувствуют, сомневаются, страдают, шутят. На фоне суховатого, перечислительного Гомера это выглядит свежо. Особенно впечатлил Одиссей — смесь Макиавелли и Дзержинского, расчетливый и жесткий. Но при этом весь эпос странным образом сдвигается в сторону рыцарского романа: почти полностью убраны боги и их вмешательство, «обмирщены» чудеса вроде доспехов Ахилла или разлива Скамандра. Даже погребальные костры у ахейцев исчезают — павших замуровывают в склепах, как средневековых рыцарей, хотя у Гомера кремация описана многократно. Дополнительно выбивали из атмосферы отдельные фразы перевода: «Одиссей был в хорошей форме», «это был не его день», «шарм», «слова капали… словно сироп с пирожного» и подобное — звучит совсем не по‑древнегречески. В итоге книга сильная, местами впечатляющая, но с ощутимым перекосом в христианско-рыцарскую оптику и спорными решениями как автора, так и, вероятно, переводчика.

— Cairo