Путешествие по Крыму

От берегов цветущих Крыма, где нежится прозрачная волна, где солнечным лучом земля всегда палима, и моря даль так чудно хороша

По ощущениям этот очерк Булгакова о Крыме — почти живой путевой дневник, в котором неожиданно легко узнаётся современный полуостров. Узнала знакомые места и поймала себя на мысли, что с 1925 года многое осталось почти таким же. Основу текста составляет путешествие по крымским курортам: Коктебель, Ялта, Ливадия и дорога на Севастополь. Крым для Михаила Булгакова, как и для Марины Цветаевой, открыл Максимилиан Волошин — тот самый, чей «Коктебель» с «каменной гривой» и полынным ветром чувствуется в каждой строчке. Показательно, что по просьбе Волошина Булгаков не упоминает его в очерке, хотя именно он стал проводником в этот мир. Образы у Булгакова до удивления живые: «каменная болезнь» Коктебеля, пафосные пиджачники с черешней, воздух Ялты, густой от сосен, моря и солнца, шумная набережная, где и сейчас легко представить Степу Лиходеева. Очень тонко описаны ялтинский пляж и местное жильё, чувствуется фирменная ирония. Запоминаются и его впечатления от домика Чехова в Ялте, и взгляд на Ливадийский дворец, превращённый из императорского в крестьянский санаторий. Даже экономная поездка на странном автомобиле по дороге на Севастополь оборачивается маленьким приключением. В итоге это отличный вариант «книжного отпуска», а если читать во время реального путешествия по Крыму — впечатления только усиливаются и интересно сравнивать собственные наблюдения с тем, что видел Булгаков.

Подписывайтесь на мастер-класс от Булгакова по ведению травелога

Этот год прошёл у меня под знаком Михаила Булгакова, поэтому “Путешествие по Крыму” я читала уже с тёплым доверием к автору. Его фирменный стиль снова сработал безотказно: текст льётся легко, без спотыкания и усталости. Книга начинается с предисловия о выгорании в шумной Москве, знакомом до боли. Булгаков советуется с друзьями, тонет в противоречивых рекомендациях и в итоге доверяется жене и путеводителю из книжного магазина. Сам он называет себя “патентованным городским чудаком, скептиком и неврастеником” и решается ехать лишь после письма приятеля с соблазнительным упоминанием обеда за 70 копеек. Дальше — дорога в Севастополь через Джанкой, “каменная болезнь” (в какой‑то момент я поймала себя на мысли, что страдаю ей с детства), ироничные размышления о “друзьях природы” и “голых уродах”. Потом — Ялта: пароход и морская качка, людный пляж, бывшие дворцы, превращённые в санатории для туберкулёзных больных, дом‑музей Антона Павловича Чехова, а напоследок экономный автотур обратно в Севастополь. Булгаков остаётся самим собой: наблюдательным, язвительным, но удивительно человечным. Он честно признаётся, что возвращается в Москву с тоской: даже неудачи, нервные срывы и бытовые мелочи, по его мысли, превращаются в часть биографии и в итоге только украшают жизнь. Для меня это путешествие — не про Крым, а про умение проживать опыт до конца и потом смотреть на него с лёгкой улыбкой.

Поймал себя на мысли, что со времён «большого булгаковского путешествия» прошло почти сто лет, а ощущение такое, будто в Крыму всё застыло во времени. Этот край по‑прежнему узнаётся с первых штрихов: пейзажи, атмосфера, какое‑то особое внутренняя интонация места — всё это легко связывается с тем самым Крымом, который когда‑то описывал Булгаков. Кажется, меняются эпохи, люди, обстоятельства, а сам дух пространства остаётся тем же, что и почти век назад. И в этом есть особое очарование: ты понимаешь, как давно была совершена та булгаковская поездка, но при этом чувствуешь, что между тем временем и сегодняшним днём нет непреодолимой дистанции. В итоге впечатление такое: прошёл целый век, а Крым всё так же узнаваем, и именно это постоянство делает его близким и удивительно живым.