Бретёр

Повесть оставила у меня противоречивое впечатление. В целом она скорее понравилась, поэтому мысленно поставила бы ей твёрдую четвёрку. Особенно захватывало начало: было интересно вживаться в переживания Кистера, следить за Машей и разгадывать, что за бретёр такой этот Авдей Иванович. Мир Тургенева, как всегда, затягивает: быт, настроения, интонации — всё очень живое и узнаваемое. Но к финалу интерес стал заметно угасать. Я заранее понимала, что ничем хорошим у Тургенева обычно не кончается, и в какой‑то момент хотелось просто остановиться на сцене, где Кистер пишет матери о Маше, о надежде на спокойную, счастливую жизнь. Очень хотелось оставить героев именно там, в этой иллюзии благополучия, а не идти к неизбежной трагедии. Но Тургенев, как и ожидалось, не даёт им шанса. И всё же, сколько бы я ни переживала из‑за его персонажей, бросить Тургенева не могу и не хочу. Его повести продолжают меня притягивать, хотя я до конца так и не понимаю, чем именно.

— Jay

Небольшой, но довольно сильный рассказ о любовном треугольнике с неизбежно трагическим финалом. Читается быстро, но осадок остаётся надолго. Сюжет выстроен вокруг классической ситуации: трое запутались в чувствах и ожиданиях, и в итоге виноваты оказываются все. Молодой человек, не находя слов с любимой девушкой, начинает расхваливать перед ней собственного друга и тем самым сам подталкивает её к нему, фактически создавая собственную беду. Друг, в свою очередь, человек гордый и самолюбивый, что только усугубляет ситуацию. Девушка ещё слишком молода, полна страстей и живёт в мире своих иллюзий — это делает её особенно уязвимой и ведёт к неверным решениям. Персонажи выписаны без прикрас, без сладких речей и красивых деклараций о любви — в этом и сила рассказа. Автор показывает, как сочетание неуверенности, гордости и самообмана может разрушить жизни, даже без откровенно злых намерений. В итоге это хороший, цельный рассказ о том, как люди сами строят ловушку из собственных чувств и заблуждений, и расплата за это получается слишком высокой.

— Nix

Тогда корнет решил жениться и взять в приданое мильён (из песенки)

Небольшая повесть, а после неё долго не отпускает: простой сюжет оборачивается разбором непростых человеческих выборов и нравственных принципов. В центре — офицер Фёдор Кистер, влюблённый в Машу, дочь местного помещика. Она, однако, увлекается его сослуживцем Лучковым — хвастливым дуэлянтом и бретёром. Вместо того чтобы бороться за чувство, Кистер фактически сам сводит их, приводит Лучкова в дом, не мешает их сближению, жертвуя собой. При этом Лучков прямо говорит товарищу, что не собирается на Маше жениться и хочет лишь «поволочиться». Фёдор всё равно молчит. Лишь когда на свидании Лучков переходит к грубой интрижке, Маша с отвращением обрывает их отношения и почти сразу принимает Кистера, быстро соглашаясь на брак. Оскорблённый Лучков вызывает Фёдора на дуэль. Кистер в этой истории кажется благородным и одновременно странно безответственным: если он так радеет о Маше, почему не защищает её от явно нечистых намерений друга? Маша тоже оставляет вопросы: она пользуется привязанностью Фёдора, но признаёт его лишь после того, как разочаровывается в Лучкове. Лучков же, при всей своей подлости, по крайней мере последователен: он не притворяется другим и справедливо указывает Кистеру на его роль сводника. Повесть короткая, но характеров и поводов для размышлений — на целый роман. Настоящая классика.

— Vipe

Повесть Тургенева о бретёре произвела на меня сильное впечатление: простая по объёму, но очень жёсткая по сути история. Заодно я наконец запомнила, кто такой бретёр: дуэлист, вечно готовый лезть на поединок из-за пустяков, и в книге этот типаж показан предельно выпукло. Сюжет строится вокруг полка и двух сослуживцев — Кистера и Лучкова. Кистер — порядочный и интеллигентный, Лучков — злобный забияка. Их дружбу разрушает появление Маши. Девушку сначала притягивает Лучков: загадочный, окружённый слухами о дуэлях. Кистер, то ли из благородства, то ли по наивности, отступает ради «счастья» друга, не понимая, что у того совсем не благородные намерения. К счастью, Маша успевает их пресечь, но это ставит точку и в дружбе, и в дальнейшей судьбе героев, приводя к бессмысленной трагедии на ровном месте — фактически из-за дурного нрава одного человека. Лучков чем-то перекликается с Печориным, но у Тургенева он лишён какой-либо привлекательности: глупый, пустой, злой, завистливый, мнительный, без единой смягчающей детали. Кажется, из такого материала можно было бы вырасти целому роману, но автор умещает всё в повесть и от этого история ударяет ещё сильнее. Для себя я вынесла из книги простую, но нужную мысль: не стоит дорисовывать людям черты, которых у них нет. Сначала придумываем себе их образ, а потом сами же от него горько страдаем.

— Light

«Бретер» Ивана Сергеевича Тургенева оставил у меня довольно вялое впечатление. Кажется, это одна из самых неудачных его вещей из тех, что я читал. Слушал в аудиоформате, параллельно работая в огороде, и поймал себя на мысли, что есть книги, которые требуют тишины и полного внимания, а есть такие, что спокойно идут фоном. «Бретер» — как раз второй вариант. Тургенев снова погружается в дворянско-офицерскую среду: манерные герои, предопределённость поступков, заранее угадываемый финал. Уже в начале становится ясно, чем всё кончится. Есть два друга: бретёр и чрезмерно честный офицер. Офицер пытается «исправить» приятеля и сводит его с милой барышней, надеясь сделать из него нормального человека. Но не выходит ни с барышней, ни с перевоспитанием, офицер разочаровывается, делает девушке предложение, а бретёр в итоге убивает его на дуэли. Виновник торжества предсказуемости — Тургенев, от которого я, признаться, давно такого и жду. Итог: рассказ дочитал (дослушал) без особой боли, но и без удовольствия; для меня «Бретер» — проходной Тургенев, легко просчитываемый с первых страниц.

— Crow

Притяжение противоположностей в любовном треугольнике

Повесть о бретёре Авдее Ивановиче Лучкове и корнете Фёдоре Фёдоровиче Кистере оставила у меня двойственное, но сильное впечатление. Вроде бы знакомый любовный треугольник, а читается свежо и совсем не слащаво. Тургенев показывает офицерский мир 1829 года через фигуру бретёра — заядлого дуэлянта, провокатора, человека, который будто живёт с постоянной жаждой ссор и поединков. Лучков, темноглазый штабс-ротмистр кирасирского полка, то неделями тих и незаметен, то внезапно начинает цепляться к каждому, вызывающе смотреть в глаза, как будто нарочно нарываясь. Он плохо образован, некрасив, без особых дарований, но притягивает к себе внимание своей опасной лихостью. На его фоне появляется новый офицер — молодой, образованный, скромный, светловолосый дворянин немецкого происхождения Кистер. Лучков всеми силами добивается дуэли с ним, и после поединка эти двое становятся друзьями. Белое и чёрное, ангел и демон оказываются рядом, как будто подтверждая, что противоположности действительно тянутся друг к другу. Дальше включается типичный тургеневский мотив: неоднозначная девушка и не хэппи-энд. Нежный, ранимый Кистер влюбляется в восемнадцатилетнюю Машеньку Перекатову, дочь помещика. А она, разумеется, тянется к роковому — к хмурому, порочному, некрасивому дуэлянту Лучкову. Куда же без вечного вопроса: почему «правильные» девушки выбирают хулиганов и подлецов? Интересно и то, что Лучков вовсе не так прост, как кажется по слухам. В нём есть внутреннее движение, и вопрос, смягчило ли его Машино чувство, остаётся для читателя одной из главных интриг. Финал не буду пересказывать, чтобы не спойлерить, но от Тургенева, конечно, не стоит ждать сиропной истории. Здесь нет приторных диалогов, лишь старая как мир тема выбора в любви — и понимание, как дорого иногда стоит ошибка, сделанная под властью гормонов и без участия головы.

— Lake

«Куст сирени» (простите, «Первая любовь» – нет; здесь речь о «Поединке» Тургенева) оставил у меня странное, но сильное впечатление. История простая, но за ней — удивительно точное наблюдение за людьми и тем, как их сталкивает судьба. Два сослуживца, Лучков и Кистер, кажутся полными антиподами. Лучков — шальной, грубоватый, резкий, из тех, кого в то время называли бретёром; нелюдимый и совершенно невоспитанный. Кистер же, наоборот, воспитанный, образованный, из хорошей семьи, внимательный, добрый — прямо образцовый молодой человек своей эпохи. Их характерам суждено пересечься на службе: задиристость Лучкова доводит дело до дуэли, а потом, как ни странно, именно она становится началом их дружбы. В эту историю вплетается Машенька. Сначала к ней ходит один Кистер, позже — уже оба. И тут очень хотелось воскликнуть: «Какие же девки дуры бывают!» — так нелепо она выбирает: вместо очевидно верного — обратное, вместо «белого» — «чёрное». Тем интереснее, что к финалу появляется ощущение: не так уж она и глупа, как казалась поначалу, всё сложнее. Но концовка всё равно вышла печальной. Произведение Тургенева оказалось для меня малоизвестным, но прослушала его с интересом. Чтец Константин Днепровский понравился, хотя к любимым пока не отнесу — слишком уж своеобразная подача. В целом — стоящая вещь, не жалею, что познакомилась.

— Onyx

Читая разные произведения Тургенева, каждый раз ловлю себя на одинаковой мысли: а бывают ли у него вообще хэппи-энды? Чем больше знакомлюсь с его прозой, тем заметнее становится особая интонация его мира — тихая, горькая, чаще всего без надежды на по-настоящему светлую развязку. Сюжеты, какими бы разными они ни были, почти всегда приходят к печальному или, в лучшем случае, неоднозначному финалу. Такой подход к концовкам, кажется, вполне сознателен: Тургенев показывает жизнь без прикрас, без искусственных счастливых развязок. Его герои нередко оказываются заложниками обстоятельств, эпохи или собственного характера, и именно это создаёт то узнаваемое тургеневское послевкусие — светлой грусти и недосказанности. В итоге я всё больше убеждаюсь: ожидать классического «и жили они долго и счастливо» у Тургенева почти бессмысленно — в этом и особый шарм, и постоянное ощущение недостижимого счастья.

— Blitz

Это горькое слово «справедливость»

У Тургенева в «Поединке» снова поражает, как в небольшой, внешне простой истории умещается целый пласт размышлений о законах бытия и той самой «дороге в ад», вымощенной благими намерениями. За казенной жизнью кирасирского полка разворачивается трагедия, в которой человеческая логика оказывается бессильной. Два сослуживца — Авдей Иванович Лучков и Фёдор Фёдорович Кистер — люди почти противоположных складов. Лучков — озлобленный забияка, ограниченный, черствый, привыкший видеть вокруг только грязь и низость. Кистер, напротив, умен, образован, деликатен, глубоко порядочен и искренне стремится к добру. Их странная дружба рождается именно из того, что каждый судит о другом по себе. Кистер, уверенный, что в каждом есть хотя бы крупица светлого, пытается «разбудить» Лучкова, знакомит его с Машей и её семьей, видя в этом шанс для товарища. Но Лучков не понимает ни Машиной чистоты, ни тонкости Кистера и толкует всё через собственную духовную грубость. Столкновение трёх разных миров приводит к нелепой, страшной развязке: добрый Кистер гибнет от руки подлого Лучкова, причём тот нарушает даже правила дуэли. Кажется, сама справедливость отвернулась. Мы с облегчением отмечаем, что Тургенев не оставляет злодея без возмездия: Лучков идёт к полковнику, есть секунданты — наказание неизбежно. Но Машу и Кистера бесконечно жаль. История звучит удивительно современно: сколько раз в жизни мы видим, как честного и порядочного человека ломают именно его же добрые намерения, а ничтожество спокойно доводит своё подлое дело до конца. Тургенев и здесь напоминает мысль из «Степного короля Лира»: в мире всё — и хорошее, и дурное — даётся человеку не по заслугам, а по каким-то иным, пока непонятным, но логичным законам. Эта повесть заставляет не только сопереживать героям, но и остро чувствовать эту горькую, тревожную правду.

— Ten

Не отношу себя к поклонникам Тургенева: прочитала у него всё «обязательное», кое-что перечитывала, но обычно оставалась равнодушной. И вдруг при новом прочтении этого короткого рассказа что-то болезненно задело. Вроде бы дуэль — привычный мотив для мировой литературы: гибель невинного, талантливого, достойного не удивляет. Жалко и романтика Кистера, который глупо погибает. Но сильнее всего меня пронял другой герой — бретер Авдей Иванович. Жалкий, никому не нужный человек, от которого все шарахаются и боятся лишнего слова, лишь бы не вызвать его на дуэль. Он постепенно учится презирать людей, пугая их, и теряет в этой дуэли лучшую часть себя — настоящего друга. Особенно горько, что общественное мнение фактически запрещало отказаться от вызова агрессивного дурака, превращая всех вокруг в заложников его настроения. Кистер пытается увидеть в этом ничтожестве хоть что-то человеческое, и на секунду кажется, что в Авдее действительно есть глубина, которую другие не разглядели. Но иллюзия быстро рушится: он туп, обидчив, эмоционально пуст. Судьбы людей случайно оказываются в его руках — и он не может позволить более достойным быть счастливыми. Он убивает друга, и после дуэли на его лице — «свирепое, ожесточенное сожаление». О чем оно? О том, что никто больше не поверит в него, как Кистер? Что по нему никто не заплачет? Что Маша, «жива… до сих пор», навсегда останется несчастной? В финале Авдей склоняет голову «как виноватый» — и от этого особенно страшно: законы своего времени фактически оправдывали таких людей, убивавших «по правилам» десятки товарищей, а девушки могли ими восхищаться на расстоянии. И каждый раз, когда меня тянет идеализировать XIX век, я вспоминаю о дуэлях в тургеневском мире и искренне рада, что живу в другое время.

— Sand