В Москве

Нет, ты не Гамлет, ты другой

«Московский Гамлет» Чехова оставил у меня ощущение едкой, почти безжалостной насмешки над позой страдающего интеллигента. У Шекспира Гамлет — человек трагического разлома между высокими идеалами и жестокой действительностью. Убийство отца, поспешный и непристойный брак матери, предательство друзей, слабость возлюбленной, подлость придворных — всё это рождает подлинную душевную катастрофу. Гамлет видит в Дании тюрьму, ощущает, что «век расшатался», остаётся один на один с миром, где царят похоть, ненависть и лицемерие. При этом он образован, умеет спорить, создает и ставит «Мышеловку» — его мучения опираются на рефлексию и культуру. У Чехова же перед нами скорее карикатура на такого героя. Его «московский Гамлет» бесконечно жалуется: он ничего не знает, ни говорить, ни спорить не умеет, ничего не чувствует и не замечает. Скука для него — почти модная поза. Он самодоволен, мнит себя умным и важным, влезает в каждый спор, ограничиваясь иронической улыбкой и пожатием плеч, изображает вечное недовольство и временами сам верит в эту маску. Тут вспоминается пушкинский Онегин с его умением «с ученым видом знатока / хранить молчанье в важном споре». Третья причина его скуки — «неистовая, чрезмерная зависть». Он завистливо пересказывает, кому и чему не может простить успеха, откровенно признаётся: всё злое и подлое, что говорят о мало-мальски известных людях в Москве, распустил он сам. Это уже не трагический герой, а мелкий, ничтожный сплетник, недостойный даже упоминания рядом с Гамлетом. Развязка у Чехова жестока и точна: какой-то незнакомый немосквич советует герою взять кусок телефонной проволоки и повеситься на первом попавшемся телеграфном столбе — иного выхода для него он не видит, и я внутренне с этим согласен. На этом фоне реплика рассказчика о «ящиках из-под мыла», которыми будто бы испортили Москву архитекторы, звучит особенно показательно: он даже тут не способен на внятное суждение и только констатирует, что не находит эти «ящики» плохими. В итоге «московский Гамлет» — не шекспировский трагик, а жалкий самозванец, застрявший между позой, завистью и пустой скукой. Рассказ прочитан в рамках марафона «Все рассказы Чехова» #059.