Письмо
Плеер
1
Аннотация
«Многоуважаемая Мария Сергеевна! Посылаю Вам книгу, о которой писал в среду. Прочтите. Обращаю Ваше внимание на страницы 17—42, 92, 93 и 112, особенно на те места, которые я подчеркнул карандашом. Какая сила! Форма, по-видимому, неуклюжа, но зато какая широкая свобода, какой страшный, необъятный художник чувствуется в этой неуклюжести! В одной фразе три раза „который“ и два раза „видимо“, фраза сделана дурно, не кистью, а точно мочалкой, но какой фонтан бьет из-под этих „которых“, какая прячется под ними гибкая, стройная, глубокая мысль, какая кричащая правда! Вы читаете и видите между строк, как в поднебесье парит орел и как мало он в это время заботится о красоте своих перьев. Мысль и красота, подобно урагану и волнам, не должны знать привычных, определенных форм. Их форма — свобода, не стесняемая никакими соображениями о „которых“ и „видимо“. Когда я пишу к Вам, меня всякий раз стесняют и раздражают мои малейшие погрешности в слоге, а это значит, что я не художник, что во мне слово преобладает над образами и настроением…»
Рецензии
Z
Zen
«…наказующие и без тебя найдутся, а ты бы для родного сына милующих поискал!»
Рассказ Чехова строится вокруг трёх священнослужителей: благочинного отца Фёдора Орлова, его затянувшегося гостя отца Анастасия и дьякона Любимова. Вечер перед пасхальной службой, хозяин измотан, а гость уже больше трёх часов сидит с ним по тяжёлому, неприятному делу и никак не уходит. Отец Анастасий — 65‑летний священник, недавно отстранённый от службы за многочисленные грехи. Внешность его жалкая, униженная, он почти боится лишний раз кашлянуть, прекрасно понимая, как тяготит Орлова своим присутствием. Благочинный не решается говорить прямо, ограничивается намёками и отказом в рюмке водки («Не время теперь пить водку… Стыд надо иметь»), хотя потом всё же жалеет старика и думает о нём не как о развратнике, а как о несчастном и оскорблённом человеке, которому, возможно, легче было бы просто умереть и уйти из этого мира. Появление дьякона Любимова переключает разговор на его сына Петра: образованного, харьковского «учёного», который не постится, живёт с чужой женой, в церковь не ходит и любит «щекотливые вопросы». Для отца Фёдора это почти карикатурный язычник, и он диктует дьякону жёсткое, поучительное письмо: обвинения в неверии, в жизни «несообразной ни с божескими, ни с человеческими законами», призывы к покаянию. Дьякон в восторге от этого нравоучительного стиля, восхищается даром благочинного. Совсем по‑другому смотрит на ситуацию отец Анастасий. Он убеждает Любимова не слать письмо, просит не карать, а простить: «Ежели отец родной его не простит, то кто ж его простит?» Говорит о себе, о старости, о потере «образа и подобия», о единственном желании — быть прощённым добрыми людьми. В отличие от уверенного в своей правоте благочинного, он не чувствует за собой права наставлять. Но дьякон всё равно отправляет письмо, в конце неловко прицепив бытовые новости о новом смотрителе и возможной отставке воинского начальника — тем самым невольно обесценивая высокий пафос отцовского назидания. Финальное впечатление от рассказа — не о «злых» и «добрых» священниках, а о людях, по‑разному понимающих веру, вину, ответственность и прощение. Мне показалось, что в фигурах благочинного, дьякона и особенно отца Анастасия Чехов удивительно точно показывает внутренний надлом церковной среды и ту растущую пропасть между старой религиозной моралью и новой, светской жизнью — той, в которую уйдут многие «Петры» уже в начале следующего века. Прочитано в рамках марафона «Все рассказы Чехова» № 387.
Длительность 27 мин
Читает
Цитаты
"Не всякий умеет вовремя замолчать и вовремя уйти. Нередко случается, что даже светски воспитанные, политичные люди не замечают, как их присутствие возбуждает в утомленном или занятом хозяине чувство, похожее на ненависть, и как это чувство напряженно прячется и покрывается ложью."
— Lake
